Школьницы (Ты будешь ручной - младшее поколение)

Уже на следующий день Алиса сказала, что ей надоело валяться в больнице. Врач тоже не нашёл причин дольше её задерживать. Кое какие, ещё не оборвавшиеся, связи позволили договориться о том, чтобы начинающую наркоманку не поставили на учёт. Узнав о выписке от Эшли по телефону, Лилит сказала, что успевает до очередных слушаний приехать и что отвезёт девочек в школу сама. Эшли не стала отказываться, так как догадывалась, что Лилит просто хочет попрощаться с сестрой. Узнав о приезде Лилит, Алиса совсем не обрадовалась. Впрочем о её чувствах вообще трудно было бы что-то сказать. Девчонка просто впала в какую-то неприязненную отстранённость. Эшли припомнила, что подобный тип поведения называется пассивно-агрессивным. Но вот никак не могла припомнить, как из него вывести. Была надежда на Лилит, но не оправдалась. Когда та приехала, Алиса даже не подошла к ней, и её мрачная отчуждённость только усилилась. Эшли держалась, делала вид, что принимает это молчание за покладистость. А что ещё можно было сделать? Златовласка не дерзила, не спорила, но нашла другой способ действовать на нервы обеим. Всю дорогу она упрямо сводила на нет любые попытки сестры вовлечь её в разговор. Не рискуя открыто её игнорировать, она отвечала, но односложно, уставившись прямо перед собой. Чем мягче становился голос Лилит, тем сильнее хмурилась и внутренне злилась Алиса от непривычной терпеливости этой властной женщины. Все эти перемены только пугали. Они отбирали надежду на лучшее. Эшли не считала себя вправе влезать в их отношения, но ей приходилось стискивать кулаки, чтобы сдержаться и не дать подзатыльник этой глупой кукле. Ведь Алиса, которая сейчас не понимала, не чувствовала, что этот их разговор скорее всего станет последним, потом сама себя изведёт неподъёмным чувством вины. Капризная маленькая дрянь (а именно такой она сейчас была в глазах Эшли) понимала только то, что её предали, что её хотят наказать самым страшным образом. Они приехали к школе под вечер. Лилит тоже вышла из машины, намереваясь пойти с девочками и убедиться, что они без особых проблем попадут в школу. Но попрощаться было бы лучше здесь, вдали от посторонних глаз. - Будь умницей, Алис, - с чуть натянутой улыбкой попросила Лилит. Та стояла всё такая же напружиненная, но хотя бы не делала попыток уйти. Ждала чего-то. Лилит ещё раз пробежалась взглядом по похудевшей фигурке и осунувшемуся личику подростка, словно бы стараясь запечатлеть родные черты навсегда. Она не удержалась и протянула руку, чтобы погладить сестричку по волосам. Но та мотнула головой и, враждебно сузив глаза, спросила: - Ничего не забыла? - Ты о чём? – понимая, что скорее всего сейчас услышит какую-нибудь гадость, всё же спросила Лилит. - Ошейник с поводком отдать, - оправдала её ожидания Алиса, прежде чем отвернуться и направиться к школе. Проводив взглядом удаляющуюся фигурку, Эшли и Лилит повернулись друг к другу с чувством взаимной неловкости. Любое сказанное слово было бы сейчас или пустым или ошибочным. Они просто обменялись понимающими взглядами. Эшли постаралась спрятать своё сочувствие, которое могло бы стать куда оскорбительнее Алисиной враждебности. Лилит, угадав эту деликатность, с благодарностью едва заметно улыбнулась, прежде чем сесть в машину. Всё. В школу она не пойдёт. С этой секунды Алиса передана в другие руки. Эшли не торопилась догонять мелкую Морган. Во-первых она боялась не справиться со своими чувствами и отвесить-таки нахалке подзатыльник, во-вторых было бы полезно предоставить этой дурочке одной идти к школе, и самой объясняться. Видимо, услышав подъезжающую машину, Лёгран вышла встретить беглянку. Несмотря на свою жажду мести, директриса испытала облегчение, увидев, что Алиса одна, без сестры. Даже сейчас, зная, что та лишена своего прежнего влияния, Лёгран опасалась вступать с ней в конфронтацию. - Явились, мисс Морган? – скрестив руки на груди, и преграждая вход в здание, спросила педагогиня. – По Вашему это гостиница, которую можно покидать и посещать по своему усмотрению? - Судя по ценам, очень даже дорогая гостиница! – бросила Алиса. Ей пришло в голову, что хуже чем есть, быть всё равно уже не может. А так она хотя бы выяснит, готова ли Лёгран её отчислить. И если готова, то пусть. Алиса вернётся к матери, как-нибудь проживут. Даже и без денег отца. Можно пойти работать в Макдональдс. Зато никто не станет ею командовать. Никто не станет передавать её с рук на руки, как предмет или какую-нибудь собачку. Перспектива жить под надзором Эшли Алисе казалась чудовищной. Девушка втайне мечтала о том, чтобы Эш обожала её, и восхищалась ею. Но никак не о том, чтобы стать поднадзорной. - То, что за Вас заплачено, - высокомерно заметила Лёгран - не гарантирует Вашего пребывания здесь! Существуют правила, обязательные к исполнению. Мне жаль, что за столько лет Вы их не усвоили. - В самом деле? Ну так выгоните меня, мне всё равно. Услышав издалека разговор на повышенных тонах, Эшли поторопилась присоединиться к этой, с позволения сказать, беседе. Вовремя. - Она не в себе, извините, мадемуазель Лёгран, - поспешила вмешаться Эшли, сжимая локоть Алисы. Алиса попыталась вырваться, но Барнс только усилила хватку, не сводя взгляда с директрисы. - Я сегодня зайду вечером, и всё объясню, - пообещала Эшли, сделав усилие надо собой. В глазах Лёгран мелькнул радостный огонёк, который она тут же скрыла за маской недовольства. - Через два часа отбой. Боюсь, что поужинать уже не успеете. - Это ничего, - заверила Эшли, предупреждающе стискивая локоть Алисы, чтобы та не вздумала ещё что-нибудь ляпнуть. Как только им было позволено войти в альма-матер и директриса величественно удалилась к своему кабинету, Эшли, понизив голос, обратилась к Алисе. - А теперь послушай меня, пожалуйста. Если ты ещё не поняла – идти тебе некуда. Выгонят и окажешься в какой-нибудь приёмной семье или в приюте. Как думаешь, приживёшься ты там со своим характером? - Не знаю, что там тебе сказала Лилит, но у меня, вообще-то, мать есть. - Если бы ты хоть кого-то кроме себя слушала, то поняла бы, что, по крайней мере в ближайшие год, два у тебя нет никого. Вообще. Ясно? Это было не совсем правдой. Но всей правды Алиса сейчас бы не вынесла. - Что за бред?! - Не веришь мне - можешь спросить Лёгран, она с удовольствием опишет тебе твою ситуацию. - Но … ведь только у отца …. неприятности, при чём здесь мама или…? - Не только у отца. Все, кроме тебя попадают под раздачу. Но, всё может быть и уладится, - поспешила хоть как-то загладить сказанное Эшли, осознав, что сказала слишком много. Но как же трудно было дозировать и объяснять то, чего не знала сама. - Значит, мне вообще нечего терять! – ненавидя весь мир, пробормотала Алиса. - Не совсем так. У твоей семьи договорённость с Макмилланами. Подробнее об этом сможешь спросить у своей подружки, но подумай сама, загорится ли мать Джуди желанием брать тебя к себе, если ей постоянно будут на тебя жаловаться? Так что поверь, тебе есть ради чего вести себя осмотрительней. Джуди, при виде вошедших, подскочила от радости. Она даже забыла о своей неприязни к Эшли. Так рада она была возвращению своей сумасбродной подруги, и так ничтожна была надежда увидеть её вновь. - Алиса, ну что ты за бестолочь такая! - обнимая подругу, запричитала брюнетка. – Как так можно, вообще! Обещай, что никуда больше не уйдёшь! - Джуди, успокойся, - попросила Алиса, незаметно отстраняясь. Она не готова была давать никаких обещаний, и ей вовсе не хотелось очередной раз демонстрировать свою слабость. А от горячей преданности и любви Джуди ей делалось не по себе. Ненавидеть весь мир легче, когда он ненавидит тебя в ответ полностью, без исключения. Потянулись тяжёлые для всех троих учебные дни. Алисе приходилось учиться, приходилось сносно себя вести. Уровень сносности периодически менялся, но пока не зашкаливал. Во-первых Алиса побаивалась Эшли, хотя и пыталась это скрывать. Во-вторых её угнетали и расстраивали мольбы и уговоры Джуди, твёрдо вознамерившейся убедить мать забрать Алису. Но иногда её прорывало. Очередной скандал состоялся из-за того, что Алиса устроила драку. Причиной стал косой взгляд, брошенный в её сторону. В этот раз Эшли, которой еле удалось оттащить взбесившуюся девчонку от Руби, была так зла на неё, что готова была сама просить Лёгран отправить Морган в карцер на всю ночь. Но с уходом миссис Трауб карцер упразднили. Феи не пользуются такими методами. Феи несут красоту и любовь. Любовь безжалостную и навязчивую, следы которой потом не смоешь ни с тела ни с души и не выкуришь даже самыми крепкими сигаретами. Что ж, значит пора принимать жёсткие меры. Эшли вернулась в их комнату, куда Алису поместили под домашний арест, запретив выходить на улицу и даже появляться в столовой. Ужин, принесённый Джуди, остывал на подносе. Сама арестантка сидела на подоконнике, уткнувшись головой в стекло. - Джуди, ты могла бы немного погулять? - обратилась Эшли к Макмиллан. Та перевела встревоженный взгляд на Алису, но Морган сохраняла неподвижность и безмолвие, словно бы её это не касалось, словно бы не чувствуя пристального злого взгляда Эшли на себе. И только спина напряглась и пальцы сильнее впились в колени. Как только Джуди покинула комнату, Эшли отдала негромкий, но чёткий приказ: - Снимай рубашку! Алиса перестала дышать, не веря собственным ушам. Вообще она очень хотела услышать что-либо подобное. Измученная еженощной близостью и недоступностью Эшли, девушка уже давно лезла на стенку от мучительных непристойных желаний. Стресс только усилил их. И драка-то на самом деле была из-за того, что Алисе показалось, что Руби, каждый раз проходя мимо Эшли, специально задевает её своей, сильно выросшей за лето, грудью. - Ты хочешь, чтобы я это сделала? – угрожающе спросила Эш, видя, что Алиса не трогается с места. Алиса хотела. Но не хотела такого холодного, безжалостного тона, такого обжигающе-ледяного взгляда. Морган спустилась с подоконника, только чтобы её не стащили с него за волосы. Исходящая от Эшли угроза заставила девушку раскаяться в очередной своей несдержанности. Давно они не оставались наедине. Давно Эшли не выглядела такой решительной. Алиса прислонилась спиной к стене. Полузабытый коктейль страха и возбуждения вытеснил из души остатки гордости, ослабил пальцы, и те плохо справлялись с задачей. Когда последняя пуговица была расстёгнута, Эшли подошла к Алисе и стянула с неё рубашку, оставив девушку в юбке и бюстгальтере. Алиса догадывалась, что на уме у Эшли совсем не любовь, но не могла помешать своему телу прильнуть к ней. Слов не было, чтоб передать, как жаждала она её прикосновений! Барнс развернула безвольную девушку с, казавшимися чёрными от расширившихся зрачков, глазами к себе спиной и достала из кармана моток широкого пластыря. Алиса не видела этого. Хотя, какая разница?! Это ничего бы не изменило. Ведь даже если бы и увидела, и спросила о цели, то получила бы тот же ответ, что и медсестра, к которой Эшли обратилась с такой странной просьбой. Ответ зловещий и непонятный вне контекста: - «Лечить». Только ощутив, что губы залепили клейкой, пахнущей лекарством гадостью, Алиса попыталась отстраниться. - Хочешь орать – ори, - милостиво разрешили ей, прежде чем за шкирку подтащить к кровати и швырнуть на неё лицом вниз. Алиса попыталась встать, опираясь на ослабевшие руки, но не успела, только придала решимости Эшли, которая уже сжимала в руках ремень, но ещё не верила, что готова ударить. Оказалось, это не так трудно. Длинный кожаный кусок с размаху опустился на узкую спину и девушка от боли и неожиданности рухнула обратно. При этом ей показалось, что она подвернула руку. Это отбила у неё желание пробовать встать ещё раз. Второй удар заставил закричать, но крик вышел задушенным, глухим. Чёрные от туши слёзы разъедали глаза и оставляли грязные пятна на подушке. Спина горела. Перерыв дал надежду, что это всё. Но нет. Третий удар заставил скулить и сжимать горячими пальцами покрывало. Алиса не представляла, что может быть так больно и так унизительно. Ничто в её жизни не подготовило её к такому обращению. Её никто никогда не бил. Хотя она предоставляла не мало поводов для этого. Но им хватало терпения. Им, родителям, которых она никогда больше не увидит. С которыми она даже не попрощалась. К слезам физической боли прибавились слёзы жгучего раскаяния. Алиса вспомнила взгляд Лилит, для которой она не нашла ни одного доброго слова на прощанье. Эшли, чувствующая себя так, словно бы эти удары попадали прямиком по её сердцу, превозмогая тошноту, ударила ещё два раза, отшвырнула ремень и, взяв за плечо, перевернула Алису на спину. Девушка только коротко вскрикнула, когда та сорвала пластырь с её губ. - Иди в душ, - не выказывая ни малейших признаков раскаяния, распорядилась Эш. Алиса с трудом встала и, не говоря ни слова, пошатываясь, отправилась куда было сказано. Эшли, глядя на дело своих рук, едва справилась с желанием догнать её, схватить в охапку и начать вымаливать прощение. Впилась ногтями в ладони до крови, вызвала в памяти лицо Лилит, и её беззвучное предостережение «Не ведись!» - «Хорошо» - так же беззвучно пообещала она ей. Вода причиняла боль. Хотелось покурить, но сигареты были в комнате, а возвращаться и доставать их при Эшли было страшно. Смыв с лица размазанную косметику, Алиса почувствовала странное облегчение. Не то, чтобы действительно стало легче на душе, но часть напряжения, изводившего её так долго, наконец нашла выход. Когда Алиса вышла из ванной, по лицу Эшли ей не удалось бы прочесть ни тени сомнения в правильности своего поступка. - Я надеюсь, ты всё поняла? – спросила Эш холодно. Алиса промолчала. - Видимо не всё, - со вздохом сделала Эш угрожающий вывод из этого молчания. Уловив движение в свою сторону, Алиса испуганно шарахнулась и вскрикнула: - Не трогай меня! А потом уже совсем жалобно и потерянно: - Пожалуйста! Чувствуя, как жалость сметает остатки спасительной справедливой злости, Эшли потребовала, всё же, прямого признания: - Ну так что? Поняла? Я не слышу! - Да, - кивнула Алиса, и больше уже не подняла головы. Эшли, чувствуя, что иссякла, вышла из комнаты. Она хотела пройти мимо бледной Джуди, которая тряслась в беззвучных рыданиях, сидя на каменных ступеньках, но вопрос, заданный в спину, остановил. - За что ты с ней так?! – полу внятно спросила Джуди скрипучим от слёз голосом. - Ты сама всё знаешь. - Но это же ты виновата в том, что она так изменилась. А может даже и в большем. Может во всей этой ситуации. - О чём ты? - Я о твоей татуировке. Всё сработало, верно? И эта её болезненная, разрывающая сердце, любовь к тебе, и то, что она стала твоей узницей и физически и ментально. Разве не это ты имела в виду, когда набивала? - Джуди, можешь не верить, но вот такого я точно не хотела, - глухо ответила Эшли. - Надо бы знать, что неистовые желания очень многое способны разрушить, - вытолкнула из себя Джуди, пытаясь выровнять дыхание. - Что ты теперь предлагаешь? Если ты так в это веришь, я могу забить её имя чёрным. - Не смей! Тогда она исчезнет! Вообще! - Это бред! - Легче сказать, что всё бред, чем признать свою ответственность, - горько упрекнула Джуди. - Послушай, я не снимаю с себя ответственности и сделаю всё возможное, чтобы не дать ей пропасть. Джуди ничего не ответила, но немного успокоилась.