Школьницы (Ты будешь ручной - младшее поколение)

Вмешательство Люка, столь же неожиданное, сколь и своевременное, повернуло дело таким образом, что обоснованность выбора решили рассмотреть вторично. Это совсем не обрадовала две другие семьи, чьи кандидатуры тоже рассматривались в качестве «жертвенного короля». Они уже успели свободно выдохнуть, и проходить заново смертельно опасный процесс им, мягко говоря, не улыбалось. Люка, несмотря на несогласие Лилит, приехал к ней лично. Дверь ему открыла сестра, но в первый момент он её не узнал, так сильно она похудела и осунулась. Светлые отросшие волосы в беспорядке разметались по расправленным, несмотря ни на что, плечам, черная закрытая водолазка и черные брюки теперь однозначно навевали мысли о трауре. Да и некогда роскошное жилище теперь выглядело под стать своей хозяйке. Вся обстановка сохранилась, но несла на себе отпечаток напряжённого тревожного ожидания. Ни один лучик солнца не мог пробраться сюда, чтобы хоть немного его оживить, так как, согласно предписанию, все окна наглухо были закрыты ставнями. Дом понемногу остывал и отсыревал. Энн оставалась в своей комнате, персонал распустили и теперь дом казался вымершим. Лилит пригласила незваного, но дорогого гостя в свой кабинет, где собственноручно разожгла камин. Люка, которому вовсе не был чужд аскетизм, почувствовал, что атмосфера дома угнетает его и давит. Словно чертоги склепа. Ощущение это усиливалось и осознанием того обстоятельства, что в случае неудачи и он будет принесён в жертву. Если сейчас ему позволят помочь единственным возможным способом. Помотав головой, словно бы пытаясь стряхнуть с себя оцепенение, Люка, вытянув моментально озябшие руки к огню, обратился к Лилит, которая невесомо опустилась в кресло напротив него. - Лилит, с отцом я пока не готов этого обсуждать, но главный аргумент выбора в вашу пользу это то, что у вас в семье не осталось наследников мужчин. - Опять эта тема! - Увы, это ещё не всё. Самое мерзкое, что мне удалось раскопать, с помощью моего влиятельного покровителя, это то, что либо Нюренберги либо Лехнеры постарались обезопасить себя заранее, почти за сорок лет до нового приношения. - Каким образом? - Вот тут и начинается самое ужасное. Кто-то из них так сильно хотел, чтобы у Алекса не было наследника-мальчика, что не погнушался убийством. - Я не понимаю! - Мальчика убили прямо в вашем доме, - произнёс Люка, чтобы как можно быстрее покончить с самой неприятной частью разговора. - Кого? Ты о чём? – попыталась приостановить речь брата Лилит, чтобы не прослушать ничего важного из-за гула, поднявшихся с глубин детской памяти, воспоминаний. - Твоего, то есть … нашего брата. - Значит он, всё-таки, был? – сдалась Лилит, после нескольких бесконечных минут ошарашенного тягостного молчания. - Был. - А я всю жизнь считала мать сумасшедшей! - Нет, твоя мать знала, о чём говорила, но ей никто не верил. - Но отец! Он-то как мог?! - Я не знаю. Может быть, тоже не верил, может боялся потерять тебя. - Теперь я понимаю, почему он так помешался на том, чтобы я вышла замуж. - Ходят слухи, что твоя ориентация, это часть наложенного проклятия. - Ты веришь во всю эту чушь с проклятиями? – поморщилась Лилит. Люка сделал неопределённый жест, давая понять, что сейчас не стоит отвлекаться на обсуждение достоверности подобных предположений. Он продолжил: - Другие считают, что перед смертью вы с братом поменялись телами. - Я всегда чувствовала, что в нашей семье этот половой вопрос имеет более сакральное значение, чем в других. - В общем, именно поэтому не стали ждать ещё три спорных года, видимо опасаясь, что Алиса принесёт наследника. - Напрасно перестраховывались, на Алисе такое же проклятие, - усмехнулась Лилит. Ей вовсе не было весело, и она не была поклонницей чёрного юмора, но сейчас меньше, чем когда-либо можно было позволить себе роскошь поддаться унынию. - Выход один. Отец должен объявить меня своим сыном. Сначала Лилит стала размышлять о том, как убедить отца это сделать, но потом ей в голову пришло ещё одно соображение: - Люка, но ведь тогда, если мы проиграем, тебя тоже … - Я в любом случае подставился, так что не надо об этом. - А как же Гальяно? - Он знает. Мать перед смертью призналась ему во всём. - Люка! - Так, всё, главное решить, как убедить отца пойти на это. - Ну, может ради спасения семьи он смирит гордыню и примет помощь того, кто ничем ему не обязан. - Да как ни чем, - внёс и свою лепту в дело неуместного юмора Люка. - Он спас меня от женитьбы на тебе, это дорогого стоит. - Спасибо, на добром слове, - усмехнулась Лилит. Усмехнулась, чтобы не растрогаться и не дать слабину. Она не могла передать, как сильна была её благодарность к этому человеку. Благодаря любовному помешательству Фионы жизнь девочек текла относительно безмятежно. Тем ошеломительней оказалась новость, принесённая влетевшей однажды вечером в комнату Барнс. Точнее, это была даже не новость, это был приказ, короткий и чёткий. - Быстро собирайся! - Куда? - Мы уезжаем, бери только самое необходимое. - Эшли, что случилось? - Расскажу по дороге, - на ходу отрезала Эшли, уже вытаскивая Алисин рюкзак и передавая его ей, понуждая безотлагательно приступить к сборам. - Эш, подожди! - Нет времени, - рявкнула та. – Через пять минут мы выезжаем с тем, что успеешь взять. Алиса была ошеломлена её поведением, и в то же время сразу поверила в то, что дело нешуточное. Она побросала в поданный рюкзак какие-то вещи, натянула поверх водолазки вязаный свитер и обулась. Эшли уже неторпеливо крутила в руках незнакомые ключи. Едва поспевая за торопящейся Эшли, Алиса уже даже и не пыталась задавать никаких вопросов, страх сковал её волю и гнал вперёд. Оглянувшись через плечо, Эшли показала на машину, стоящую недалеко от ворот и велела: - А теперь туда, как можно быстрее и как можно тише. Алиса послушалась. Несмотря на теплую одежду и сапоги она пулей долетела до транспортного средства и, только когда Эшли села за руль, спросила, стуча зубами от страха и холода: - Разве это не машина Прекрасного принца? - Его, - коротко подтвердила Эшли, заводя машину. Произнесла она это с трудом, сквозь стиснутые зубы. Её до сих пор ещё мутило от вида растёкшейся крови, обезобразившей красивое лицо белокурого мужчины. Алиса решила пока отстать с расспросами, и просто смотрела в окно на пролетающие мимо деревья. Эшли сама заговорила: - Мы поедем на ферму моего деда. Это, конечно, не шикарный отель, но нам надо спрятаться. - От кого? - задала вопрос Алиса. - От кое-кого, кто уже успел похоронить твою семью и недоволен неожиданным исходом. - Что это значит? - Алис, ты не отвлекая меня сейчас, у меня очень небольшой водительский опыт, а дорога скользкая. Я непременно тебе всё расскажу, как только мы приедем в безопасное место. Через час почти безмолвного пути, машина свернула в лес, какое-то время продвигалась по лесной чавкающей тропе, рискую каждую минуту забуксовать, но потом взору девушек предстала избушка, приветливо манящая жёлтыми яркими окошками. - Вот чёрт! – почему-то выругалась Эшли. – Кого это принесло? - Принесло? - Ничего, наверное, мать кому-нибудь сдала. Дверь дома открылась, и на пороге показалась женщина, освещающая себе путь масляной лампой. -Мама? – удивилась Эшли. – Что ты здесь делаешь? Невысокая женщина, в тёплой шерстяной юбке и грубой вязки шали так мало вязалась с Эшли, что Алиса подумала, что она ослышалась. Но нет. - Эшли, доченька! Какой прекрасный сюрприз! - Я не одна, мам, - сказала Эшли, предостерегая мать от излишнего проявления чувств. - Это Алиса, - беря за руку и выводя на свет, представила она свою спутницу. – А это моя мать - Кэран. - Ой, что же вы на пороге, проходите, девочки, - пригласила Кэран дочь с подругой. Алиса переступила через порог, но проходить дальше у неё не было никакого желания. Хоть и чистая, но слишком простая обстановка жилища её угнетала. Она не могла представить, что можно жить в подобных условиях. Эшли, заметив её замешательство, с болью вспомнила от том, насколько они разные, насколько по разному они росли. - Мам, а зачем ты сюда приехала? – спросила она Кэран, стягивая с себя куртку и проходя к окну, чтобы ещё раз убедиться, что никто за ними не приехал. - Эшли, на кого ты похожа?! – вместо того, чтобы ответить, воскликнула мать. – Это что, теперь так позволяют в школе ходить? - Теперь много чего позволяют, - отмахнулась та. – Так что тебя сюда-то привело? – ещё раз спросила она, поворачиваясь к матери. Боковым зрением она заметила, что Алиса тоже чуть-чуть продвинулась в глубь комнаты, но пока не сняла даже шапку. - Хотела быть поближе к тебе. - А кроме этого? - Ну … пришлось сдать квартиру, - нехотя призналась мать. Эшли хотела задать какие-то уточняющие вопросы, но присутствие Алисы сковывало. Не хотелось при ней обсуждать финансовые вопросы, обнаруживать всю эту бедноту и убогость. По её выражению лица, по её поведению и так было понятно, как сильно она поражена тем, что им придётся здесь провести какое-то время. - Алис, тебе холодно? – всё же обратилась к подруге Эшли. - Немного, - ответила та. - Ничего, сейчас я вас покормлю и согреетесь, - засуетилась Кэран. - Я не голодна, - как-то слишком активно отказалась Алиса. – Можно чай, или кофе? - Ну, кофе только растворимый, а вот чай хороший, сейчас заварю. Пока Кэран возилась у плиты, Эшли, понизив голос, в двух словах постаралась изложить Алисе суть происходящего: - В общем, если вкратце, какой-то человек, бывший друг твоего отца, испугался, что твой отец будет мстить ему за то, что не помог ему. И чтобы обезопасить себя, он хочет тебя похитить. Нам пока надо пересидеть здесь. Как только Лилит или Алекс смогут, они тебя заберут. Но на восстановление утраченного доверия, на выявление истинно преданных лиц, потребуется какое-то время. - То есть, мы здесь жить будем? – спросила Алиса. - Это самое глухое место, из тех, что я знаю. Так что потерпи. Эшли немного злилась на Алисин снобизм, чувствуя, что перспектива провести в этом доме затмевает в её разуме даже смертельную опасность. Кэран принесла большие глиняные чашки, и Эшли, сама презирая себя за то, что для неё это так важно, порадовалась тому, что чашки идеально чистые и ни одна не отколота. Кэран абсолютно не выносила порченой посуды. Алиса взяла чашку обеими руками, так как её всё ещё немного знобило, несмотря на жаркую печь и, с осторожностью подув, приникла к душистому напитку. - Ну, а теперь могу и я вопрос задать? – усаживаясь за стол, спросила Кэран. - Мам, я понимаю, о чём ты хочешь спросить. Но пока могу сказать только одно, и самое главное: Алисе, да и мне, нужна твоя помощь. Нам нужно пересидеть здесь. - Вы из школы убежали? - Мам, ну о чём ты! Там дела чуть более серьёзного уровня, чем школьная дисциплина. - Ох, и слова в простоте не скажешь, - поморщилась мать. - Это точно, - себе под нос подтвердила Алиса. - Что, ты тоже заметила? – впервые обратилась к ней Кэран. - Ещё бы, - с намёком на улыбку подтвердила Алиса. Эшли почувствовала какое-то облегчение. Гораздо быстрее остальных покончив с чаем, Эшли встала из-за стола. - Мне надо кое-куда съездить, - объяснила она двум женщинам, вопросительно поднявшим на неё лица. - Я с тобой, - подскочила Алиса. - Алис, ты останешься здесь. Если ты не забыла, то именно тебя ищут. Мам, я оставлю её на тебя, ладно? - Конечно, - вставая в след, закивала Кэран. – Но может ты тоже до утра подождёшь? - Не могу, надо обязательно связаться кое с кем, но я только до города и обратно. - А чья это машина? – запоздало поинтересовалась мать. - Так, одолжили, - ответила Эшли, и по лицу её пробежала быстрая тень. - Кстати, здесь ещё кто-нибудь есть? - Только Слай и Зохан, рабочие, но они в дом не заходят, - пояснила мать. - В бывшей конюшне живут. - Эшли, подожди, - всё же подбежала к ней Алиса, на ходу застёгивая так и не снятую куртку. – Я с тобой поеду. - Алис, я же сказала, что тебя ищут, - беря её за плечи и заглядывая в глаза, терпеливо пояснила Эшли. Но в ответ в морских глубинах Алисиных глаз читалась лишь настойчивая просьба не оставлять её. - Будь умницей, - попросила Эшли и уже наклонилась, чтобы поцеловать, но во время одёрнула себя, вспомнив о присутствии матери, и просто потрепала по плечу. - И не болтай лишнего, - предупредила она, понизив голос. Дорога до городка оказалась трудной, и обратно Эшли вернулась только под утро. Ей кое-что удалось выяснить, было что рассказать Алисе, но вот пока она ещё не решила, как и когда ей рассказать о том, что её брата подстрелили. Как трудно, оказывается, хранить столько тайн! Увидев двух незнакомых мужчин возле запертого амбара, Эшли не на шутку напряглась, но потом, по одежде догадалась, что это материны помощники. У одного из них за плечом висела охотничья двустволка. Кивнув им, выходя из машины и не получив ответа, Эшли прошла к дому. Вошла очень тихо, стараясь не скрипеть половицами, но мать, как оказалось, уже, а может ещё, не спала. Сидела за столом, уставившись в чашку. Странная тишина, странная даже для этого утреннего часа почему-то так подействовала на Эшли, что сразу разогнала сон, хотя до этого она едва не вырубалась за рулём. - Алиса спит? – спросила она Кэран. Та неопределённо мотнула головой, а потом спросила, при этом голос и речь её показались Эшли странными, словно бы женщина выпила. - Ты ничего не хочешь мне рассказать? Эшли подумала, что Алиса каким-то образом проговорилась о том, что за отношения их связывают и приготовилась к неприятному разговору. Она прошла к столу, села напротив матери и осторожно втянула носом воздух, пытаясь уловить пары алкоголя. Мать, словно бы разгадав этот манёвр, подняла на неё взгляд и надолго прилипла им к лицу дочери. Что-то было во взгляде этой женщине такое же давящее и недоброе, как и в зловещей утренней тишине затаившегося дома. - Почему ты скрыла от меня, кто это такая? – спросила Кэран. - Ты о чём? - насторожившись, спросила Эшли. - Почему не сказала, что она Морган? - Где она? – с заколотившимся сердцем потребовала Эшли ответа. Мать же, словно бы и не слыша и не видя, продолжила о своём. - Знаешь, каково это, когда тебя насилуют десять человек? И не дай Бог тебе узнать. Тебе! - Подчеркнула она последнее слово. - Где она?! – вскакивая так резко, что от её рывка перевернулся стол, потребовала ответа Эшли. Но на женщину, этот небольшой погром, словно бы не и не произвел ни малейшего впечатления. Эшли метнулась к единственной спальне, скрытой за занавеской, но кровать была пуста. - Она где и положено. И пока с ней всё в порядке, - наконец соизволила ответить мать. Эшли бросилась к входной двери, но её остановил крик матери. - Но только посмей сунуться и она сдохнет. - Ты ненормальная! – в первые в жизни обозвала Эшли свою мать, но не решилась приблизиться к двери, моментально поверив в серьёзность угрозы. - Да! – с какой-то радостью согласилась Кэран, вскакивая. - Да! - закричала она ещё громче и дальше её истеричный голос повышался по нарастающей и она начала приближаться по усыпанному утварью полу к онемевшей и окаменевшей дочери. - Нормальная всего этого не пережила бы. Нормальная никогда не стала бы вынашивать ребенка от подонка и насильника. Ты жива, благодаря тому, что я ненормальная, неблагодарная дрянь, - отвесив дочери пощечину, завизжала в конце своего дикого монолога женщина. Голова Эшли дёрнулась, на лице остался горячий отпечаток материнской руки. - Полегчало? - сквозь зубы поинтересовалась она. - Полегчает, после того, как я отомщу! - Мам, я прошу тебя, - ещё более глухим, чем обычно голосом, обратилась Эшли к обезумевшей женщине, в которой с трудом узнавала свою мать. - Ну почему тебе Её жаль?! – в свою очередь взмолилась Кэран. - Её, а не мать, над которой надругались в притоне, организованном её проклятой семейкой. Ты, продажная потаскуха, встала на их сторону! Чем они тебя приманили? Деньгами? Или может пообещали в этот клуб сводить, чтобы ты там поиздевалась над такими же несчастными, как твоя мать? - Перестань! - Почему перестань? Ты же знаешь, что они там со мной делали. - Не надо. - Что, не хочешь слушать? А вот я хочу, чтоб эта потаскуха испытала всё на своей изнеженной шкуре. Ты так очарована этой богатой сукой? Ну, на что ты ещё ради неё готова, кроме предательства своей матери? - Я не предавала тебя. - Тогда почему ты её защищаешь, вместо того, чтобы поступить, как положено любящей дочери? Я дала тебе жизнь, я всем пожертвовала ради тебя, не вышла замуж, потому что боялась, что этот сукин сын тебя изнасилует. А ты? - Мам, ты не вышла замуж, потому что никого не любила! - Я тебя любила! Тебя, свою плоть, свою кровь, я думала, что ты будешь защищать меня, что ты восстановишь справедливость. - Мам, она здесь ни при чём. - Она не насиловала меня, но клуб был её затеей. - Её даже ещё на свете не было. - Она из этой семьи и должна за всё отвечать. Ей же покупали всякие дорогие вещи, на те деньги, что приносил этот мерзкий притон. Дорогие, роскошные вещи, которых у тебя никогда не было. И раз уже в тебе помимо моей крови, течёт кровь богатенького подонка, любящего унижать, любящего наслаждаться чужой болью, я хочу чтобы ты дала ей волю. Пусть то, что они насадили принесёт горе им. Это всего лишь справедливо. - Мама, нет! - Тогда она умрёт! - Умоляю тебя, ну, что ты хочешь, чтобы я сделала? - Ты знаешь, чего я хочу! - Я люблю её! - Не смей! Не смей оскорблять уши матери этими гнусностями! Или ты так возгордилась, что забыла, что я твоя мать? - Да от прежней тебя ничего не осталось. Я не знаю этой мстительной психопатки. Где моя мать? Где? - спросила она со злым отчаянием. Последние слова дочери задели Кэран. - Вот как! А я так гордилась тобой, всем говорила, какая у меня замечательная и послушная дочь, какие успехи она делает в школе для богатых тварей. Знаешь ли ты, сколько мне пришлось пройти, чтобы тебя туда взяли? Знаешь, каково это было? И чего ради? Ради того, чтобы ты стала шлюхой богатой малолетки? Ради этого не обязательно было учиться. - Мам, я прошу, я умоляю тебя! Это не ты говоришь! Ты ведь другая! - Я стану прежней, когда всё будет закончено, - залебезила она, переходя на плачущий, жалобный тон. - Пойми, это твой долг, сделать правильный выбор. Выполни его и мы снова станем семьей. Я заберу Кэран-младшую из приюта, и у нас всё будет хорошо. Вот увидишь, как славно мы тогда заживем. Разве не об этом мы мечтали? Ты помнишь, ради чего я отправила тебя в эту школу? - Видимо, ты забыла мне об этом сказать, - с горечью, понимая, что ей не достучаться до этой незнакомой ведьмы, ответила Эшли. - Я думала, что тебе и так всё понятно. Мне казалось, что ты приняла мои горести, как свои и готова помочь мне всем, чем можешь. Жить с таким позором нельзя. - Где она? – повторила свой вопрос Эшли, едва сдерживаясь, чтобы не толкнуть эту обезумевшую тётку на пол и не начать выбивать из неё правду ногами. - Ты не увидишь её, пока мы не станем за одно, пока я не верну себе свою прежнюю любящую дочку. - Мама! Мамочка! Я умоляю тебя! – опускаясь на колени перед Кэран, прямо на осколки побитой посуды, взмолилась Эш со слезами. - Я хочу только восстановить своё доброе имя! Почему ты мне отказываешь в этом праве? Ты же сама привезла её сюда. Это же сам Господь вас сюда привёл, неужели ты так слепа?! Я ничего, совсем ничего для этого не делала, только молилась, молилась много лет и он меня услышал! - Мама, я привезла её под твою защиту, потому, что верила, что ты, хорошая, добрая, полюбишь ту, кого так сильно люблю я. - Так, значит! – с осуждением и обидой покачала головой Кэран, глядя сверху вниз на дочь. - Я люблю тебя, люблю твою сестру, ещё и должна полюбить твою потаскуху, а меня кто будет любить? Ты не знала, что матери тоже нуждаются в любви? - Я люблю тебя, мам. Но буду любить ещё сильнее, когда ты вернёшь мне мою девочку! - Моё слово твёрдо. Ты не увидишь её, пока не станешь снова моей дочерью, а не подстилкой богатой суки! - Мам, что ты хочешь, чтобы я сделала? - Я хочу, чтобы ты лично спустила с неё шкуру. Хочу, чтобы отходила кнутом, как скотину, - с кровожадным блеском в глазах, заявила Кэран. - Кнутом? – с тоскливым ужасом простонала Эшли, на мгновение опуская голову и вцепляясь пальцами в свои волосы. - Ну, можно не до смерти, - смилостивилась тётка, видя, что Эшли готова пойти на уступки. – А вот если я отдам её Скаю и Зохану, а они кроме овец да коз и не ебли никого, она точно сдохнет в корчах. - Нет! – попыталась девушка заткнуть этот фонтан мерзостей. – Я сама, - сказала она, медленно поднимаясь. Алиса висела в холодном сарае, под потолком, с вывернутыми плечами, едва доставая кончиками босых пальцев до земляного пола. Услышав скрип ржавых петель, пленница медленно подняла голову и приоткрыла, занавешенные потускневшими волосами, глаза. - Эшли! - еле слышно прошелестела она, а затуманенный болью взгляд засиял от облегчения. Кэран, стоящую в тени, она не разглядела. - Я знала, что ты придешь, знала, что всё, что она говорила - это неправда. - Замолчи, - сквозь зубы процедила Эшли, сердце которой разрывал каждая нотка Алисиного голоса, звучащего с такой надеждой, с такой верой в неё. - Эшли! Ты ведь освободишь меня? - Замолчи, я прошу! - повысила голос Эшли, поднимая с пола кнут. - Эш, ты ... Зачем это? Что ты собираешься делать?- не веря, тому, что видит, спросила девушка севшим голосом. - Так надо, Алис, - стараясь не смотреть в эти глаза, выражающие адскую муку и нежелание верить увиденному, вытолкнула Эшли из одеревеневших губ. - Прошу тебя! Нет! Ты не можешь! - срывающимся голосом заклинала Алиса. Надежда в её глазах уступила место страху, и этот страх делал каждый шаг приближающейся Эшли тяжелым, но от этого более неотвратимым. - Милая, хорошая моя, умоляю, не надо! - все еще не пойми на что надеясь, заклинала Алиса с такой отчаянной нежностью, какой Эшли от неё не слышала никогда прежде. Слёзы градом катились по её лицу. - Так надо, девочка, - уговаривая то ли её, то ли себя произнесла Эшли. Она взмахнула кнутом и тот, рассекая воздух впился в кожу спины, через тонкую рубашку. Алиса истошно закричала, запрокинула голову и вся выгнулась, как арбалет. Её крик выражал не только боль, но и протест, протест всему этому миру, протест своей, наплодившей столько врагов, семье, протест предательству возлюбленной. - Хорошо, - удовлетворенно хмыкнула мать. - Очень хорошо. Мне уже гораздо легче. Еще пять таких же и я буду спокойна. - Она не выдержит, - сжимая кнутовище, проговорила Эшли. - Предпочитаешь, чтобы её отымели Скай и Зохан? - Нет! Не смей. - Поуказывай мне, сопля. Ничего. Не сдохнет. Их всего двое. Меня-то … - Не надо, говорю тебе, я всё сделаю. Кэран выжидающе уставилась на дочь. Ее глаза горели безумным огнем. Эшли еще раз взмахнула кнутом, еще раз свист рассекаемого воздуха резанул по ушам, а сам кнут одну по сердцу а вторую по коже, по только что сделанной на школьной рубашке прорехе. Алиса зашлась криком, задергалась от боли, пытаясь вывернуться из веревки, жестко стянувшей ее тонкие запястья. Ей это не удалось в этот раз. Удалось только после того, как по требованию матери, Эшли нанесла третий удар. Девушка как-то неестественно вывернулась и выскользнула из петли, содрав кожу на запястьях. Эшли бросилась к упавшей на землю девушке. - Еще два раза, - напомнила мать. - Она почти не дышит. - Еще два раза, или я зову Ская и Зохана. - Зови кого хочешь, они приблизятся к ней только через мой труп, - по волчьи ощерившись, заявила Эшли. - Пусть! Лучше потерять дочь, чем стать матерью неблагодарной твари. Это за меня ты должна так бросаться, паскуда. А сучку твою все равно выебут, и ты еще это увидишь, обещаю. Кэран вышла на порог, широко распахнув дверь и зычно крикнула в темноту. Улучив минуту, Эшли достала из-за пояса нож и приподняв Алису, попросила. - Прости, так надо. - Что ты …? - попыталась о чём-то спросить Алиса, но дыхания не хватило. Мутные глаза не выражали ни страха, ни мольбы. - Ты только не бойся, любимая! Я уйду вслед за тобой, и буду следить за тобой там. - Хорошо, - ответила Алиса, прежде чем в последнем отчаянном усилии откинуть голову и подставить шею.