Школьницы (Ты будешь ручной - младшее поколение)

- Зохан! – раздался визгливый вскрик Кэран, которая не могла допустить, чтобы дитя её врагов покинуло этот мир столь быстро. Зохан, обладающей реакцией бывалого охотника, быстро передал двустволку своему брату, а сам отцепил от пояса лассо и, раскрутив, с первого раза набросил его на Эшли. От неожиданности Эшли выронила нож, а в следующую секунду её оттащили от Алисы. Эшли закричала, рванулась, но этой верёвкой можно было удержать добычу и покрупнее. - Я же сказала, что ты всё увидишь, - напомнила мать. – Давайте, ребятки, повеселитесь, - предложила она, кивая на беспомощное тело Алисы. - Не трогай её, слышишь, не смей! – пытаясь встать на ноги без помощи рук, которые были плотно прижаты к телу, оглашала Эшли сарай бесполезными яростными криками. Зохан расстегнул молнию штанов. Его брат, стоящий с двустволкой, что-то бубнил, как полоумный. – Иди сюда, - позвал его Зохан. - Нельзя! – еле внятно, но громко повторил Скай. - Что? - Её нельзя! – повторил он, уже отчетливее. - Почему? – спросил Зохан, сверкая волосатым голым задом. - Козу можно, овцу можно, её нельзя. - Да и как хочешь, - плюнул Зохан и хотел наклониться к лежащей девушке, но новая фраза брата, сказанная более настойчиво, остановила. - Нельзя и всё! – повторил он, чуть отступив, и поводя двустволкой от брата к Кэран. - Кто тебе здесь платит, уродец!? – уяснив, что имеет в виду дегенерат, разъярилась Кэран. - Я уродец, - согласно закивал тот, и двустволка в его руках опасно запрыгала. – Я уродец, Зохан уродец, а она красивая. Эшли притихла, чтобы не пропустить нужного момента. - Да что ж это такое! – взбесилась Кэран, - Почему меня все предают?! Как ведьма на помеле она ринулась на работника, своей яростью заставив его остолбенеть. Но когда она вцепилась в ствол, стараясь вырвать из рук деревенщины оружие, он опомнился и вцепился с удвоенной силой. Зохан, натянув штаны, кинулся на помощь хозяйке, матеря тупого братца последними словами. Эшли, подкатилась к Алисе и прикрыла ту своим телом на случай шального выстрела. И выстрел не заставил себя ждать. Он, напряжённо ожидаемый, прогремел так громко, что все замерли на мгновение и затихли, а потом рухнул Скай с продырявленной головой. Зохан какое-то время непонимающе смотрел на брата. Эшли, забывая дышать, напряженно следила за выражением лица Зохана, который стоял, всё ещё сжимая, отвоёванное страшной ценой, ружьё. - Вот что бывает с предателями, - назидательно произнесла Кэран. - Закрой рот, ведьма! – взревел Зохан. - Ты что? – оторопела женщина. – Я же тебе плачу. Я твой кормилец. Зохан не ответил. Молча перезарядил ружьё и без эмоций выстрелил прямо в орущий рот бывшей хозяйке. Потом, не глядя ни на девушек, ни на дело своих рук, с трудом взвалил тело брата на плечо и ушёл прочь. Эшли не представляла, сколько у них времени, вернётся ли тот мужик, чтобы их добить, или навсегда забудет дорогу к проклятой ферме. Появилась надежда. Надежда придала сил, ловкости, позволила, сдирая кожу на пальцах, выпутаться из промасленной петли. Ободранными, окровавленными руками она осторожно приподняла голову любимой, и та приоткрыла мутные глаза. - Мы уже умерли? – спросила Алиса еле слышно. - Нет, любовь моя, мы живы. Эшли готова была нести Алису на руках до самой машины, но девушка отказалась. Сама поднялась на ноги и, придерживаемая подругой, пошла к двери. За время этого короткого, но трудного пути, Эшли судорожно размышляла о том, на месте ли машина, и цела ли она и что делать, если нет. Добраться до холма, где ловит мобильная сеть? Но кому звонить? Впрочем, можно просто позвонить в девять один один. На их счастье машина стояла целёхонька. Дом Алекса Моргана. Возвращение в мир живых оказалось непростым делом. Частично по вине разуверившегося в счастливый исход подсознания, частично из-за изменений в мире, произошедших за время изоляции. Но главное, что Алиса была в безопасности. Эшли звонила из мотеля, в котором они остановились и сообщила, что Алиса в порядке. И Лилит, которая пока ещё не имела ни малейшего представления о том, через что им обеим пришлось пройти, пребывала в счастливой уверенности, что девушки отделались лёгким испугом и теперь спокойно отсыпаются, чтобы на утро двинуться в путь. Их враг кормил рыб в тихом лесном озере. Остальные сомневающиеся выжидательно притихли. Алексу и Лилит предстояло проделать огромную работу над тем, чтобы семья вновь могла чувствовать себя в безопасности. И, несмотря на настоящую, горячую любовь к брату, Лилит в глубине души была почти рада его состоянию. Жизни уже ни что не угрожало, но от длительного или волнующего общения врачи просили воздержаться. Решать параллельно ещё и проблему их взаимоотношений с отцом было бы немыслимо. Пусть Алекс сначала выстроит заново свою империю, разберётся, что происходит в его широком окружении, а потом и семейными делами можно будет заняться. Ему нелегко будет смириться с чувством благодарности к своему отвергнутому сыну, который рисковал жизнью ради спасения Алисы. Если бы не Люка, всё обернулось бы куда хуже. Похитив Алису, их давний, но тайный враг мог бы диктовать свои условия и их пришлось бы принимать. Как же здорово Люка всё просчитал! И как бывать в школе, не вызывая подозрений и позволив врагу потерять бдительность, и как выяснить, кому из Алисиных друзей, в случае чего, можно доверить её жизнь. И как вычислить этого самого врага среди нового персонала. Не рассчитал только одного. Того, что враг может запаниковать, заторопиться и стать опасным, как любой, кто идёт Ва-банк. Не рассчитал того, что может пострадать слишком сильно, и физически не сможет помешать похищению. Нанесённая рана почти лишила возможности передвигаться, но нервы врага не выдержали и он на время покинул место схватки. Это было уже не плохо. А совсем отлично было то, что Эшли сама нашла его недалеко от черного входа в их крыло, куда он смог добраться, и он успел объяснить ей, что делать и отдать ключи от машины. Интеллект и реакция Барнс сохранила ему силы, и он дожил до приезда врачей, которым Эшли позвонила, бегом поднимаясь по лестнице в номер за Алисой. Всякие приятные мелочи, типа сведения счётов с Лёгран, Лилит решила оставить совсем-совсем на потом. Впрочем, скорее всего мадемуазель уже, стремительно седея, придумывает оправдания. Сочиняет прочувственную речь о том, как ей пришлось пожертвовать образом доброй феи ради того, чтобы своей строгостью оградить Алису от реальных опасностей. Лёгран и на самом деле было о чём подумать, пока отсутствовал её прекрасный принц. При нём она не могла, просто не способна была трезво мыслить. В его обществе она превращалась в одержимую и страстную идиотку, способную на любую глупость ради его внимания. Теперь-то, она ругала себя распоследними словами, за то, что так открылась. Но, в то же время, глубоко в душе, понимала, что если бы всё вернуть назад, и он снова сказал бы ей, что предпочитает порочных и коварных женщин, наслаждающихся властью, она снова открылась бы ему. Ради этой пьянящей радости, видеть изумление на его обычно спокойном лице. Да, снова посвятила бы его в то, как заставила одну из учениц уступить своим домогательствам, как умело манипулировала её слабостью, как принуждала к близости и порочным утехам. Вот только, чем теперь придётся заплатить за это короткое счастье?