Школьницы (Ты будешь ручной - младшее поколение)

Вернувшись из больницы вместе с отцом, Лилит обнаружила, что никто не покинул гостиной. Даже Эшли осталась на своём прежнем месте, а сестра сжалась на Евиной любимой кушетке в оконном проёме. Ни с кем не обменявшись ни словом, Пантера направилась к Алисе, но Эшли, которая выглядела погружённой в себя, поднялась со своего места и, преодолев разделявшие их пару метров, встала перед Алисой, спиной к ней и лицом к лицу с Пантерой. - Отойди, пожалуйста! - глухо потребовала Лилит, убедившись, что та настроена решительно. - Лилит, не надо, - умоляюще обратилась к ней Эшли, не двигаясь с места. - Ты ни о чём не забыла? – едва сдерживая ярость, адресованную не ей, хрипло спросила Пантера. - Алекс, прошу, сделай что-нибудь! – в панике вскрикнула Фрея, не решаясь приблизиться к эпицентру назревающего конфликта. - Ну-ка тихо! – рыкнул тот и все, включая и его старшую дочь, повернулись к нему. Несмотря на то, что в один день он словно бы постарел на десять лет, вид его, как никогда раньше, внушал уважение и трепет. - Диагноз – сердечный приступ! – тяжело обронил Алекс в напряжённую тишину. – И чтобы я не слышал в этом доме слова «убийство»! Алиса и Лилит ко мне в кабинет. Не добавив к этому ни слова, он развернулся и пошёл к лестнице, уверенный, что дочери последуют за ним. Так и произошло. Лилит из уважения к их общей потере, Алиса из неведомого до этого дня страха перед отцом. Им пришлось сесть в соседние кресла. Алиса сидела, уставив глаза на свои туфли, Лили глядя на отца. - Лилит, я не буду комментировать твою затею, ты девочка умная, сама всё знаешь. Просто хочу, чтобы ты не винила ни кого, в том числе и себя. У Евы слабое сердце с самого детства. Удивительно, что все предыдущие события её не убили. Видимо, единственно непереносимым страхом для неё оказался страх потерять тебя. Такого удара под дых Пантера давно уже не получала. Такой мог нанести только отец, который знал её как никто другой. Что же он приготовил для второй своей дочери? - Алиса, посмотри на меня! Та подняла голову, пыталась смотреть в глаза, но веки отяжелели и задрожали, а искусанные, пунцовые губы скривились. - Тебе советую собрать нервы в кулак, чтобы завтра отправиться к Макмилланам. - Ты меня выгоняешь? – спросила Алиса скрипучим шёпотом. - Нет, что ты, - совершенно беззлобно отозвался Алекс. – Думал, ты захочешь проститься с подружкой. До Алисы не сразу дошёл смысл его слов. И дело было даже не в самой чудовищной новости, а в том, что подобные вести не приносят вот так, буднично, между делом. Если только не хотят причинить боль. Жгучую, нестерпимую боль. - Там, в лесу - это была Джуди? - успела услышать Алиса потрясённый голос Лилит, прежде чем мир померк и она начала падать в бесконечную непроглядную бездну. В семье Морган никто и никогда не оставлял своих детей на произвол судьбы. Алиса получила требуемый уход, её отнесли в постель, ей дали успокоительное, к ней подходили и справлялись о её нуждах, но во всём этом ощущалось слишком много чувства долга и слишком мало любви. Лилит не заходила к ней вообще, зато Энн, которая до этого не проявляла к племяннице ни малейшего интереса, если не считать рокового смс, показала себя образцовой сиделкой. Но это было ещё хуже, чем игнор старшей сестры. Алисе даже думалось, и учитывая все эти перемены, её можно понять, что семья спешит поставить её на ноги, чтобы она непременно успела на похороны Джуди и прочувствовала до конца, насколько она теперь одинока. «На похороны Джуди» - снова и снова произносила Алиса про себя эту дикую фразу и никак не могла уловить её смысл. Не было в ней никакого смысла. Джуди – сама жизнь, Джуди не может иметь ничего общего с чем-то таким мрачным, как похороны. Джуди никто не мог убить. Ни у кого не поднялась бы рука. Конечно же, это всё непростительно жестокая шутка. Так отец пытался заставить её прочувствовать потерю близкого. Ну да! Верно. А кого ещё он мог выбрать на эту роль?! Все остальные дорогие ей люди были на виду, в отличие от Джуди … Джуди, которая пропала, которая не отвечала на её звонки ни разу со дня их отъезда из школы. Джуди, которая сбежала со своим принцем. Да, конечно же сбежала! Их не могли найти потому, что никто ничего не знал о нём. Он ведь соврал, что учиться в соседней школе, этот колдун, с зелёными глазами. Только поэтому и не могли найти. Только. Поэтому. И всё! Никаких иных причин! Любые другие – это бред. Они просто не имеют права на существование. Они не должны существовать! Это всё не должно иметь ничего общего с правдой! Почему же тогда так горит внутри? Почему так стучит в висках? И боль! Боль нестерпимее той, что она испытала в холодном сарае. Та боль ерунда. Она бы согласилась повторить. Согласилась бы! Честное слово! Только пусть всё это окажется ложью. Чудовищной ложью, которую она охотно простит и отцу и всему миру. Она простит всем, когда окажется, что это ложь, она не простит миру, если это окажется правдой. Было хорошо за полночь, когда юная Морган окончательно решила, что должна выяснить всё немедленно. Ей даже странно стало, что она до сих пор не позвонила маме Джуди. Где-то же был её телефон. Джуди давала ей его на всякий случай. Копаясь в телефоне и с трудом различая буквы из-за застилающих взор слёз, Алиса снова и снова вспоминала, как равнодушно отреагировала она на известие о смерти однокашницы. Разумеется, это не Джуди, (ну пожалуйста, не Джуди), но ведь даже и другая девочка достойна хоть пары сочувственных слов. И не только. И Алису вовсе не оправдывает то, что ей непременно требовалось демонстрировать ледяное безразличие ко всему живому, она повела себя плохо. Но она исправится. Узнает, кем была эта несчастная, с которой, они, скорее всего, даже не были знакомы, и на свои деньги закажет ей памятник. Обязательно! Дорогущий, роскошный памятник, за то, что она не Джуди. Когда ей удалось найти номер Макмилланов, дозвониться не получилось. Ну это и понятно. Спят. Спят, как и все нормальные люди, у которых всё в порядке. Следующий звонок Алиса сделала в шесть утра, но тоже не получила ответа, и тогда решила поехать. Как и предложил отец. Ведь так он всё планировал? Она приедет, вся в чёрном, как на похороны, а ей навстречу выскочит её милая, самая красивая и добрая на свете подруга. Одевание заняло слишком много времени. Пол внезапно стал каким-то кривым, углы выскакивали в самых неожиданных местах и больно били. А ещё почти ничего не было видно. Придётся попросить кого-нибудь отвезти её. Пусть даже Эшли. Но Эшли уже уехала. Так ей сказала дежурившая у её комнаты Фрея. Она беспрестанно плакала и за что-то просила прощения, в чём-то клялась и за что-то жалела, больно гладя по синякам. - Если ты уже хорошо себя чувствуешь, то поехали домой, - предложила Фрея. – Или лучше к бабушке. Пусть они здесь сами … - Нет, не домой, - сомнамбулически глядя перед собой, покачала головой Алиса. - Сначала ты отвезёшь меня к Джуди. А потом я поеду с тобой куда ты захочешь. - Хорошо, хорошо, милая, но говори тише! – попросила Фрея. – Все спят. Я надеюсь. Но надежда оказалась напрасной. Энн оказалась рядом с ними так неожиданно, что Фрея чуть не подпрыгнула, услышав, как та негромко окликает её по имени. - Ты напугала меня! – держась за заколотившееся сердце, посетовала она. - А ты меня пугаешь. Не смей этого делать. Сейчас не самое лучшее время бросать вызов Алексу. - При чём здесь вызов? Я просто хочу увезти её отсюда. Пока опять никто не попытался у меня её забрать. - Сколько можно повторять?! Ли не пыталась забрать её … - Да твоя драгоценная Ли … - Тише! – прижимая палец к губам, попросила Энн, нервно оглянувшись. Потом предложила: - «Пойдём в саду поговорим». Фрее больше хотелось оказаться вообще где-то за пределами дома. Особенно теперь, когда они коснулись давних, но до сих пор болезненных для неё событий, последовавших за трёхдневным блужданием Алисы по школьному лесу. Именно после этого Лилит пришла в их дом, чтобы объявить о своём решении. - Алиса будет на каникулах у нас! - Кто так решил? – спросила её Фрея. - Я. Но отец меня поддержит, потому что так будет лучше для Алисы. - Но … ты не можешь, это моя дочь! - Я не отбираю её. Просто сейчас ты ей ничем помочь не можешь. Ты ещё в этом не убедилась в ту ночь? - Я просто растерялась, Лилит, прошу тебя, я так ждала этих каникул, я очень скучаю по ней. - Не будь ребёнком! Это временно. - Ты не можешь! Нет! Ну, я прошу тебя! - Фрея, ты должна успокоиться. Единственное, что я могу обещать, так это то, что за время каникул, когда Алиса немного придёт в себя, мы встретимся все втроём. Если я увижу, что ты ничем ей не повредишь, мы сможем обсудить и дальнейшие встречи. Пока только так. После этого разговора Фрея впервые в жизни напилась в баре и сестре пришлось забирать её к себе. Лилит, как назло, раньше времени вернулась из командировки. Энн как могла пыталась оправдать сестру, взывала к состраданию, объясняла, что та давно не видела дочь, но … - Так теперь ещё дольше не увидит, - безжалостно постановила Пантера. - Прекрасный пример для девочки – мать алкоголичка! - Разумеется! – огрызнулась пьяная Фрея. – Сестра-насильница куда лучше – просто эталон. Из плена несвоевременных и неприятных воспоминаний Фрею вырвал шёпот Энн. - Если так уж срочно приспичило свалить, почему бы не переждать в каком-нибудь отеле? Зачем непременно тащиться к матери? - Слушай, я с тобой не собираюсь обсуждать ни маму, которую ты ненавидишь, ни свои планы, - как могла твёрдо ответила Фрея. – Это мой ребёнок и я сама о ней позабочусь, без всей этой семейки. - Девочки, можно не шептать. Отца нет дома, и никто уже не спит. Спокойный негромкий голос Лилит произвёл на сестёр чуть ли не шоковый эффект. Первой оправилась Энн. - Прости, если разбудили тебя, - улыбнулась она, как могла спокойно. – Хотели прогуляться с утра. - Понимаю! Ваша привычная прогулка втроём. С чемоданом, - кивая на стоящий рядом с Фреей саквояжик, с беззлобной иронией усмехнулась Пантера. - Нет, не прогуляться! – с вызовом заявила Фрея дрожащим, но полным решимости, голосом. – Я увезу её отсюда. - Не увезёшь, - спокойно и серьёзно не согласилась Лилит. - Я не спрашиваю твоего разрешения! Оно мне не нужно. Потому что я мать! - Мать? – переспросила Лилит, постепенно теряя видимость благодушия. - Ты в глаза своему ребёнку посмотри. Ты что, не видишь, что она не в себе?! В какой клоповник ты её тащишь в таком состоянии?! Фрея перевела взгляд на дочь, которая за это время не только не произнесла больше ни слова, но даже и не поменяла положения, и запнулась. Огромные Алисины глаза, устремлённые в прекрасное никуда, делали её похожей на наркоманку под кайфом. Губы шевелились, словно бы она с кем-то разговаривал на беззвучном языке. - Так что прости, но я не позволю тебе рисковать её жизнью, ради того, чтобы ты наигралась в дочки-матери, - подытожила Лилит, удостоверившись в том, что теперь Фрея, наконец-то, заметила очевидное. Лилит подошла к сестре, взяла её за плечи и та почти не отреагировала на это. - Господи! Что с ней? – снова дав волю непросыхающим в последние дни слезам, спросила Фрея. - Это слабая психика, - ответила Пантера, с хмурой озабоченностью всматриваясь в лицо девочки. - А ты разве не знала об этом? – всего на миг переведя взгляд на собеседницу, спросила она. Энн тоскливо поёжилась, вспоминая детские впечатления своего визита к бабушке в доме умалишённых. С тех пор она просто жутко боялась всех врачей. А ещё боялась сойти с ума. - Впрочем, в одном ты права, здесь ей сейчас оставаться не на пользу, поэтому я увезу её. К нам. - А как же ремонт? – спросила Энн. - Нет никакого ремонта, - ответила Пантера. - А зачем ты его придумала? – надеясь разговорить Пантеру и сделать более эмоционально доступной, продолжила допытываться Энн. - Затем, милая девочка, что, если бы Алиса встретила Эшли неожиданно, она поддалась бы первому порыву, набросилась бы либо с объятьями, либо с кулаками. Но вот кто-то, кто дал мне обещание не портить сюрприз, почему-то не сдержал слова. - Ли, я не думала … - Это точно, - перебила её Пантера. – Но об этом мы поговорим позже и наедине. А пока мне надо заняться сестрой.