Школьницы (Ты будешь ручной - младшее поколение)

После горячего примирения Лилит и Энн, Алиса ещё острее прежнего почувствовала собственное одиночество. Хотя ей казалось, что сильнее и больнее того чувства, что пронзило её от осознания, что её разлюбили уже быть не может.  То, что Эшли её разлюбила Алиса начала подозревать ещё там, в придорожном мотеле, в котором они пережидали пока всё уляжется. Подозревала, но не сразу поверила. Барнс была предупредительна и внимательна, как самая лучшая сиделка. И ни намёка на прежнюю страсть. Её сдержанность Алиса объясняла себе тем, что та слишком за неё боится. Но чем лучше становилось Алисе, тем всё более замкнутой и отчуждённой становилась Эшли. Поначалу Алиса старалась храбриться, не подавала вида, что ей не хватает ласки. Ей вовсе не хотелось показать себя капризной и изнеженной. Но не замечать эту отстранённость становилось всё труднее и труднее. Позже в голову полезли и другие вопросы, наводящие на размышления. Например, почему вместо приличного отеля Эшли привезла её в какую-то отвратительную дыру. Или почему спит на соседней кровате? Этих вопросов она так и не задала. Терпела. Терпела боль, когда ей вправляли на место плечевые суставы. Не возмущалась тому, что вместо нормального врача этим занимался мужик, по мнению Алисы немногим отличающийся от тех диких братьев — Ская и Зохана. Не жаловалась на жжение, когда Эшли наносила ей на раны какую-то мазь. Терпела, потому что надеялась, что будет вознаграждена когда они окажутся на месте.  Там, дома, думалось ей, конечно же все изменится. Здесь Эшли напряжена из-за всего этого кошмарного приключения, а там, в безопасности всё будет иначе. И они смогут, наконец, нормально поговорить. Она и не представляла, до чего же ошибалась. Эшли только поначалу остановилась в этой дыре, из-за опасений соваться в город и избегая светить кредиткой. Но потом, узнав от Лилит, что опасность миновала, не перебралась с Алисой в отель уже по другой причине. Не столько из-за нестабильного самочувствия девушки, как она объяснила бы вздумай кто-то спросить её об этом, сколько из опасения, что та откажется возвращаться к родным. Пусть уж лучше ждёт возвращения к привычным для неё удобствам с нетерпением и не выносит мозг нереальными романтическими прожектами. Сама для себя Эшли уже всё решила: доставляет златовласую домой и навсегда исчезает из её жизни. Быть в качестве домашнего питомца ей вовсе не улыбалось. Как там сказала мать? : «Для этого не обязательно было учиться». Учеба закончена, теперь она несовершеннолетняя сирота, которой придется бежать, чтобы не оказаться в приемном учреждении. — Как ты себя чувствуешь? — спросила её Эшли на утро третьего дня их пребывания. Ей надо было понять, можно ли хотя бы ненадолго оставить девушку одну. — Лучше. Мы можем ехать, — ответила Алиса бодрясь, уверенная в том, что Эшли как и она мечтает отсюда убраться. — Ехать? — не сразу поняла её Эшли, голова которой была занята более близкими планами. - Ах, ну да, — впрочем, тут же, не дожидаясь пояснений, догадалась она. И Морган показалось, что Эшли обиделась. А вот тут Алиса была права. Эшли, несмотря на всю свою любовь, горячее сочувствие и вину, испытала приступ раздражения - Алиса оставалась верна себе. Ей и в голову не пришло, что Эшли должна была хоть каким-то образом похоронить свою мать, а не оставлять ее гнить в сарае. И вновь в голове всплыли слова матери о том, что она продалась. У Алисы даже и сомнений не возникает в том, что главная задача Эшли это обеспечить её, Алисино существование, не взирая, а порой и вопреки собственным интересам. - Это хорошо, - вслух произнесла Барнс, доставая из тумбочки ключи и дешевый новый мобильный.  - Значит завтра я тебя отвезу. А сейчас, смотри, — начала объяснять она, кладя незнакомый девайс на кровать.  - Вот здесь телефон, сможешь заказать еду, если проголодаешься. Пульт от телевизора здесь. Из номера не выходи. Никому, кроме разносчика пиццы, дверь не открывай. - Подожди, ты что, уходишь куда-то? — начало доходить до Алисы. - Да, мне надо кое-куда съездить. - Куда? - Отдыхай и не забивай себе голову, — ответила Эшли, накидывая куртку. - Ты … ты ведь не собираешься вернуться в тот страшный дом? Эшли не ответила, только бросила короткий взгляд в сторону подруги. - О нет! Эшли. Нет! — вскакивая на ноги, взмолилась Алиса. - В постель, быстро, — разворачивая за плечи и подталкивая к кровати, распорядилась Эш. Это было больно. То ли Эшли переоценила улучшения её здоровья, то ли решила не церемониться. - Но зачем ты едешь? — выворачиваясь из её рук, не сдавалась Алиса. - Затем, что в том страшном доме, где я провела несколько лет своего страшного детства, остался труп страшной женщины, приходящейся мне матерью. И, если ты не против, мне хотелось бы что-то предпринять по этому поводу. - Эшли, зачем ты так?! Я вовсе не хотела тебя обидеть! - Алис, не надо сейчас об этом. У меня нет на это времени, а у тебя, полагаю, сил. - Но… - Да, я знаю. Она причинила тебе страшное зло, но если мы начнём сейчас выяснять, чьи предки кого из нас больше обидели … короче, не надо, ладно? Алиса предприняла ещё одну попытку хоть что-то сказать, но Эшли уже выскочила вон.