Глава третья
31 июля 2023 г., 15:00
Пульсирующие боли в голове и тошнота заставляли Яам пробудиться, он чувствовал, как его раскачивало из стороны в сторону, что привело к панике: он не понимал что происходило. Яркий свет слепил, и он не сразу смог сфокусировать взгляд на песке, который уходил куда-то назад, а так же свои связанные руки.
Яам было душно, жарко, его мучила дикая жажда, он постарался повернуться, но сразу же почувствовал острую боль в теле. Руки были связаны крепко, как и ноги, которые онемели до той степени, что Яам их почти не чувствовал. Вторая попытка перевернуться окончилась успехом, он прикусил нижнюю губу, чтобы не выдавать звуков боли, которые так и вырывались. Теперь Солнце слепило ярче. Воспоминания о той ночи вернулись, а нынешнея реальность казалась сном. Вдруг стало страшно, Яам начал дрожать, а воздух словно и не поступал в лёгкие. Он и представить не мог каким образом ему выбираться из своего не лучшего положения.
Яам начал соскальзывать с верблюда, когда тот поднимался по склону, он еле смог ухватиться за горб связанными руками, но долго парень так не мог держаться, большая часть тела свисала, а руки — болели из-за чего он более не мог сдерживаться и с коротким визгом грохнулся на песок, попутно слыша чей-то громкий свист.
Караван остановился, вместе с ним, как казалось Яам, — и его сердце.
— Он очнулся, — звучал громкий мужской голос.
Яам лежал в позе эмбриона, спиной к приближающимся шагам, он медленно залез под юбки ханьфу, надеясь найти кинжалы, но, увы, там их не нашлось. Су приподнял руку и почувствовал тяжесть в рукаве, что значило, что нож не был найден мужчинами.
Когда шаги были совсем рядом, Яам подскочил, роняя нож из рукава на песок. Он схватил его двумя руками и резко повернулся всем телом, чувствуя, что смог рассечь чужую плоть. Он понимал, что ему и так не сдобровать, Яам хотелось хотя бы какой-то урон нанести перед тем, как он попадёт в рабство, а хуже — будет убит.
Су смог увидеть, что он ранил мужчину в грудь, разрезав его светлую рубашку, на которой начали появляться алые пятна. Тот замер, смотря с прищуром в глаза парня. Яам казались они знакомыми, но размышлять он об этом долго не мог: Яам увидел, как второй мужчина спрыгнул с верблюда, и приближался к ним тяжёлым шагом, держась за перевязанный бок. От него исходила опасность и гнев. В его руках же Су увидел один из своих кинжалов, который тот сжимал крепко.
— Не трогай его, — Яам казалось, что он всерьёз бредит, он не сомневался, в том, кому этот голос принадлежал, его удивляло то, что обладатель голоса находился здесь, среди тех самых нападавших, от которых он должен был всех уберегать. — Я сказал: не трогай его. Семни! — голос повысился до крика, заставляя надвигающегося мужчину остановиться. — Мы не такие, как они.
— Ты хочешь, чтобы я не трогал этого сучёныша после того, как он нам сорвал план, всадил мне стрелу в спину, — его голос выражал только гнев, он тоже начал повышать голос. — После того, как он порезал тебя! А если бы он убил меня тогда, или убил тебя сейчас, то чтобы нам было делать? Не трогать его? Он не стоит этого! — он размахивал руками, не понимая мужчину.
— Вот именно! — мужчина перевёл взгляд на Яам, приближаясь к нему. — Он того не стоит.
Кемнеби ловким движением выбил из рук Яам нож, и сбил с ног, заставляя того упасть на колени. Для состояния Яам это было неожиданно и резко, его тут же вырвало.
— Тебе же лучше, если будешь вести себя послушно, — мужчина сел на одно колено перед парнем, смотря тому в лицо, начиная ножом резать верёвки на руках. — Ты сорвал нам план и я тебя понимаю, — он высвободил Яам руки, приступая резать верёвки на ногах. — Ты ранил моего друга, я понимаю и это: ты вёл себя самоотверженно, ты защищал своё и своих людей, — развязав и ноги, мужчина встал, смотря на парня сверху вниз. — Ты порезал меня, но я всё равно понимаю тебя, потому что тебе было страшно и это единственное, что ты мог сделать в свою защиту, — Кемнеби покачал головой и продолжил: — Хоть это могло закончиться ровным счётом наоборот. Но я — не вы. Я не возомнил себя высшим существом, чтобы иметь право отнять чужую жизнь. И ты, юнец, советую впредь не стараться играть роль, которая не принадлежит тебе. Многое на себя берёшь, как для простого человека.
— Я не понимаю о чём ты. Это вы отравили людей в лагере, это вы забирали чужой товар, — Яам кидал взгляд то на Семни, то на Кемнеби, стараясь контролировать их движения. — Я пошёл за вами, чтобы вернуть то, что забрали вы! А вы ещё и смеете обвиняете в чём-то меня?
Мужчина по привычному изогнул бровь, наблюдая за младшим Су. Тот был по-юношиски глуп и вспыльчив, не понимая в каком положении находился, продолжая отстаивать своё.
— Ты не вернёшь товар, — Кемнеби перекрестил руки, готовясь слушать новые порывы парня.
— Отпустите меня, — голос у Яам был подавлен, он опустил голову, стыдясь своих же слов. Хоть он и понимал, что у него не было шансов вернуть украденное, но признавать это было так низко в своих же глазах, что он хотел спрятаться от всех глаз до конца своих дней. — Я уйду и забуду о том, что видел вас.
— Ты можешь идти, — просто прозвучал голос Кемнеби, отчего Яам поднял голову в удивлении, стараясь прочесть ложь в чужих глазах. — Но мы уже на довольно большом расстоянии от лагеря, сомневаюсь, что ты живым найдёшь своего отца, — Мужчина развернулся, указывая Семни, что они выдвигаются без отговорок. — А можешь последовать за нами.
Яам не верил своим ушам. Он был в смешанных чувствах: некая радость, что его отпустили, но и растерянность и страх, что он посреди пустыни без еды и воды, без карты и знаний о том, как адаптироваться на песчаных землях и добраться до Ахет-Атон. С одной стороны страшная смерть, с другой — страшная неизвестность.
— Что ж. Это твоё решение, — громко сказал мужчина и караван задвигался.
Яам так и сидел, опираясь руками о песок. Он смотрел на нож, который бросил ему Кемнеби и размышлял над своим решением: возможно он пожалеет, но на данный момент это единственный шанс выжить.
Силуэт каравана был виден на горизонте, когда Яам всё же заставил себя подняться с колен. Боль и тошнота не прошли, но лучше он будет испытывать их сейчас, чем останется умирать здесь.
Су и представить не мог как долго он уже шёл за ними, чтобы догнать — казалось они передвигались с одинаковой скоростью. Добежать или крикнуть сил совсем не было, а вскоре даже на то, чтобы просто стоять: он рухнул на уже красный песок, который впитывал цвет неба. Яам оставался в сознании, но не мог пошевелить ни одной частью своего тела.
Он мог только наблюдать за тем, как спустя какое-то время послышались шаги, а после увидел Кемнеби, которой явно размышлял о том, что же делать с парнем.
Мужчина поднял Яам на руки, из-за чего боль в его теле возобновилась, вырывая из парня стон боли.
— У тебя сотрясение, — мужчина торопливо шагал в сторону верблюдов. — Я тебя ударил шестом по голове после того, как ты выстрелил в Семни. Заслужил, — он аккуратно положил парня на песок. — Подожди, мне нужно подготовить для тебя место. Сам ты не справишься, а в обратное положение тебе нельзя.
С этими словами Кемнеби исчез из поля зрения Яам, но после вернулся с подушками и ремнями. Мужчина устроил подушки меж горбами верблюда, выравнимая между ними яму, и закрепил всё ремнями и верёвкой, после чего подошёл к парню, поднимая того на руки.
— Сейчас ты должен потерпеть, — они приблизились к тому верблюду. — Я тебя посажу на него, а ты должен постараться сохранить равновесие на пару секунд, — Кемнеби смотрел серьёзно в лицо парня, который с тродом понимал происходящее. — Держись! — мужчина посадил Су на подушки и вскоре сам запрыгнул на верблюда, что лежал, усаживаясь сзади и хватаясь за поводья, тем самым огораживая парня от падения. — Расслабься и облокотись на меня, лучше — поспи. Остановимся мы нескоро.
Яам уговаривать не было нужно: веки тяжело облегали глаза, а сознание расплывалось — совсем скоро он провалился в сон.
***
— Ты собираешься его ещё и кормить? Может, с руки тогда и по волосам погладишь? — Яам сквозь сон слышал недовольные возгласы на чужом языке от Семни. — Я сам решу что мне делать, — Кемнеби ответил так же на египетском языке, более спокойно и тихо. — И сейчас ему нужна пища не меньше, чем нам. — Ты хоть осознаёшь, что это сын Су Юншень? Как ты можешь терпеть его рядом с собой? — мужчина всё так же звучал недовольно, словно плевался ядом. — Я осознаю чей он сын, — звучало сквозь зубы. — Но это не значит, что он и есть Юншень,— продолжил он. — Ты этого знать не можешь, — заключил Кемнеби, касаясь руки Яам, чтобы после потрясти её. — Просыпайся, мы делаем остановку, тебе нужно поесть и попить, — сказал он по-китайски, более спокойно, когда Су открыл глаза, тяжело вздыхая. — Как и ты, Кемнеби, знать этого не можешь, — мужчина покинул их на этих словах.***
Ночь снова была холодной, а небо как и до этого — полностью покрыто звёздами. Костёр и плед грели Яам, который прижал колени к груди, обнимая их. У огня сидели только он с Кемнеби, Семни же и третий мужчина, кто так же был из сопровождающих, о котором Яам практически ничего не знал, уже легли спать. После того, как они остановились, Су узнал, что у него была рана на голове, которая кровоточила, но засохла, пока он был в отключке, поэтому и не сразу мог знать об этом. Кемнеби её промыл и обработал смесью трав, которую он держал в маленькой глининой посудине. Яам лечению не сопротивлялся, но еде — горячо да: Кемнеби поймал и разделал змею, которую позже пожарил на костре. Парень смотрел на это с удивлением и отвращением, пока сам всё же не попробовал — на вкус лучше, чем на вид, в особенности после суток голодания. — Почему не убили меня? — Яам не мог смотреть мужчине в глаза, он наблюдал за языками пламени. — Почему не бросили меня в пустыне? Семни был прав: я мог убить вас обоих. — Но не убил, — парень чувствовал на себе взгляд мужчины. — Нет ничего хуже и страшнее, чем отобрать жизнь. Я уже говорил, что понимаю тебя, я не виню тебя в своём желании отстоять своё и выжить — ты самый обычный человек. И я хочу оставаться человеком. Боги не любят, когда простые смертные ставят себя на их место, думая, что имеют те же права. — Думаю, не стоит так просто прощать всех, — Яам всё же поднял глаза, пересекаясь с чужими. — Люди в лагере. Их просто усыпили? — Я и не прощаю всех, — мужчина перевёл взгляд на огонь. — Да. Они должны были уже очнуться. Яам смог выдохнуть с неким облегчением. Несмотря на большое желание, он не мог задавать вопросы. Он играл с огнём, парень не знал в какой момент мог довести Кемнеби до кипения и насколько правдивы его слова. Яам казались они сумасшедшими, даже издёвкой, хоть он старался не подавать виду. Он мог думать только о недавнем разговоре мужчин, где упоминалось имя его отца не в лучшем свете. Понятно было одно — Юншень был одним из тех, кого Кемнеби понять не мог.***
Когда небо только-только начинало светлеть с приближением нового дня, Яам разбудили, чтобы продолжить путь. На этот раз парень сам седлал верблюда, так как Кемнеби дал понять, что парню уже лучше и он сам справится, с чем Су конечно же согласился: ему не было удобно вместе с мужчиной ни ехать, ни находиться рядом. Так же мужчина предупредил, что остановок больше не будет — к полудню они прибудут. Яам лишний раз старался не думать о том, что же будет с ним, когда они завершат путь, он предпочитал не ломать голову напрасно — ответы из воздуха не появятся, а спрашивать о чём-либо у мужчин сейчас совсем не хотелось. — Мы скоро прибудем, — слева появился Кемнеби на верблюде. — Не смей самовольничать, пугать людей, а тем более — нападать. Тебе никто ничего не сделает, если будешь показывать своё человеческое лицо. И напротив — если почувствуешь угрозу, то приходишь ко мне. Сам ни с чем разбираться не смей. Уж прости, но у нас чужоземцев не любят и если почувствуют в тебе врага, вини себя, — мужчина спокойно посмотрел в лицо парня, желая прочесть его эмоции после этих слов. — Я понял, — ответил Яам, осознавая, что от него ждут словесного ответа. Он нахмурился, когда увидел животное слева от Кемнеби: он следовал за ними, лениво перебирая лапами и держась на небольшом расстоянии от них. — Ещё один сервал! — воскликнул Су удивлённо. — И так близко! — Нет, это тот же. Мужчина отвернулся, смотря вперёд. А Яам гадал было ли то миражом, или мужчина слегка улыбнулся при упоминании животного.
