Extremely Close

      Сильная усталость не успокаивает тревогу Рени, она разрастается с каждой новой минутой, не позволяя полностью расслабиться и поспать. Лежа на жёсткой кровати, девушка из последних сил борется с нарастающей паникой, но всё тщетно — потеря документов в месте, где она должна была быть осмотрительнее, не позволяет ей наслаждаться снами.       Подобно решётчатым узорам на потолке, мысли Рени заплетаются в ажурную сеть, пытаясь натолкнуть её на что-то, что поможет вернуть документы, пока их не обнаружил герцог. Не придумав ничего лучшего, решает идти напролом.       Девушка резко вскакивает с кровати, озираясь по сторонам, и, убедившись, что сокамерники спят мёртвым сном, она тихо направляется к выходу из камеры. Благо, эти бараки не закрывают, что позволяет заключённым свободно разгуливать по Меропиду. Это, конечно, хорошо, но Рени подозревает, что подобная дозволенность лишь предоставляет преступникам возможность намотать себе срок.       Как-то недальновидно всё это…       …прямо как план Рени по захвату собственных документов: ничего лучше, кроме как просто пойти и забрать их, она так и не смогла придумать. Поэтому остаётся надеяться только на то, что Англад без каких-либо проблем сможет попасть в кабинет герцога и, что самое главное, избежит встречи с самим герцогом.       Прямо сейчас в коридорах Меропида никого и ничего, кроме оглушительной тишины и давящего полумрака. Рени старается передвигаться бесшумно, но в крепости сейчас настолько пусто, что кажется, её сердце стучит громче бегущих по канализационным трубам крыс.       От этого так неспокойно!       Но по-настоящему неспокойно становится тогда, когда Рени наталкивается на что-то очень большое и твёрдое, как скала. Ещё полностью не осознав, что только что произошло, девушка обращает внимание на широкую мужскую грудь, на которой красуется символ Меропида.       «Твою мать…» — думает Англад, понимая, что наткнулась на одного из надзирателей. «Дерьма кусок, ну на кой хрен ты вообще стоишь здесь среди ночи!»       Она поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом и начать вымаливать прощение за свою невнимательность, но замирает. Холодно-голубые глаза молодого мужчины заставляют оцепенеть и утонуть в чувстве тревоги, которое так и не удалось подавить. Такое ощущение, что его пробирающим до дрожи взором можно сокрушить целую армию врагов…       Поняв, что слишком долго пялится на незнакомца, Рени поспешно опускает взгляд.       — Куда-то направляешься? — наконец раздаётся голос мужчины. В его вопросе звучит не сухая строгость, а скорее личный интерес.       Англад прячет своё волнение за искривлённой улыбкой.       — Д-да, уважаемый н-надзиратель. Я иду… в т-туалет. Да, в туалет!.. Я иду в туалет.       Мужчина подозрительно хмурит брови. Ну конечно же он не поверит в слова Рени, потому что Рени сама не верит в правдивость собственных слов!       — Неужели?.. — Он скрещивает руки на массивной груди. От осознания собственной ничтожности на фоне этой горы мышц девушке становится дурно. — А разве туалет находится не в противоположной стороне?       Англад всё ещё не снимает улыбку с встревоженного лица, но лыба в любом случае с каждой новой секундой становится менее… весёлой.       — Я тут новенькая... Спасибо большое, теперь буду знать! — Рени дружелюбно и осторожно хлопает по его устрашающему бицепсу, а затем начинает пятиться, чтобы скрыться от незнакомца. — Спокойной ночи, уважаемый надзиратель. Очень надеюсь, что вы будете спать крепко. Ещё раз спасибо!       Девушка резко разворачивается и уходит. Сейчас она не видит его глаз, но чувствует, как он прожигает её взглядом.       «Чёртов кретин! Если бы не ты, документы уже были бы у меня на руках…»       Англад, вместо того, чтобы вернуться на койку, направляется в туалет, чтобы её уж точно не заподозрили в желании пробраться туда, куда не дозволено. Но когда Рени сталкивается с резким запахом дерьма, она снова жалеет, что позволила себе докатиться до статуса преступницы.       Кажется, грязь и вонь охватывают каждый уголок этой широкой комнаты: унитазы и стены выглядят так, будто ни одно химическое средство не сможет очистить их от следов, оставленных местными свиньями, а едкий запашок выходит за пределы человеческого терпения.       Желудок девушки сжимается от дурноты, заставляя задуматься о последствиях длительного пребывания в этом адском месте. А когда она случайно натыкается взглядом на какого-то старика, который прямо сейчас справляет нужду, ей хочется выколоть себе глаза.       — О, Боги! — Рени резко отворачивается. — Мне очень жаль, простите! Видимо, ошиблась туалетом…       Судя по звуку, незнакомец застёгивает ширинку.       — Новенькая, что ли? — старик недовольно цокает. — В Меропиде общий туалет. Привыкай.       Неожиданная новость бьёт под дых сильнее, чем любой удар. Осознание того, что в этом аду у неё не осталось ни единого безопасного угла, накрывает липким ужасом. Здесь нет приватности. Нет защиты. И нет выхода.

***

      Наутро Рени продолжает борьбу с невидимым давлением. Девушку волнует всё, с чем она успела столкнуться лишь за вечер и одну ночь: от утерянных документов в кабинете герцога до общего туалета, в котором нет даже разделяющих кабинок.       Нет, кажется, последнее её волнует всё-таки больше остального. От этого факта до сих пор бросает в дрожь, а дряхлая задница старика точно останется в её мыслях навсегда…       Мрачные стены Меропида давят, и даже запах еды не помогает Англад справиться с дискомфортом. Приход в столовую лишь усугубляет неуютность внутренних ощущений, когда она ловит на себе взгляды других заключённых. То ли Рени выглядит как-то не так, то ли это что-то вроде обряда посвящения новозаключённого в их ряды, — она не знает и знать не желает.       Благо, девушка натыкается глазами на уже знакомого человека.       Роджер сидит за одним столом с тремя мужчинами. Один из них выделяется особенно жутко: его кожа блестит от пота, а шею не видно из-за жировых складок. Человек настолько безобразен, что кажется раздувшейся тушей, от которой за версту веет угрозой. Но выбора нет. Оставаться одной, когда на тебя пялятся со всех сторон, куда хуже, чем подсесть к отнюдь не безобидным мужчинам, зато в компании знакомого.       Англад берёт себя в руки и, переборов волнение, направляется к Роджеру. Она не просит разрешения присесть, а просто занимает место, словно давно знает эту компанию.       — Ты кто такая? — бурчит здоровяк, ковыряясь рыбной косточкой меж зубов. Судя по интонации, он тут лидер.       Девушка подавляет внутреннюю дрожь и натягивает на лицо дерзкую ухмылку.       — Рени Англад, — представляется она. Таким людям следует сразу показать свою уверенность и твёрдость, иначе станешь грушей для битья, если заподозрят фальшь. И это только в лучшем случае, верно? — Посадили за воровство. А вы, ребята?..       В ледяных глазах здоровяка мелькает азарт. Неужели жертва сама соизволила прыгнуть в его когтистые лапы?       — Ха! Посадили за воровство, говоришь… — он выплёвывает кость себе под ноги, а затем облокачивается о поверхность стола, заинтересованно наблюдая за Рени. — Думаю, воровка из тебя такая же, как из меня элитная проститутка.       — Ч-что? — осторожно интересуется Англад. — Почему ты так решил?..       Краем глаза она ловит предостерегающий жест Роджера. Знакомый качает головой, умоляя не нарываться.       И всё же она нарывается.       — Почему решил? — насмешливо передразнивает здоровяк. — Да потому что ты в Меропиде! Будь у тебя ловкая рука, хрен бы ты попалась жандармам. Ты что, воровала у всех на виду?       Он в чём-то прав, и всё же эти слова звучат слишком смешно из уст человека, который тоже позволил госслужащим схватить себя.       — А вы, по всей видимости, сидите здесь далеко не за воровство, раз уж вас тоже поймали, верно? — смеет предположить Рени.       Трое мужчин, не считая бледного Роджера, обмениваются мрачными взглядами и взрываются хохотом.       — Ты мне нравишься, сладенькая! — здоровяк хлопает в ладоши, словно малое дитя, заполучившее желанную игрушку, после чего с громким чавканьем облизывается, не сводя с неё плотоядного взгляда. Англад мысленно отмечает, что одно его выражение лица говорит лишь об опасности. Наверное, зря она решила поинтересоваться о судимости… — Меня зовут Большой Бо. Закрыли за то, что некоторые сучки слишком долго ломались, и мне приходилось сворачивать им шеи. После этого я, конечно, всё равно отлично проводил с ними время, но ощущения уже были не те…       Рени цепенеет. По её спине бегут мурашки, а колени непроизвольно касаются друг друга.       «Проводил время… с мёртвыми?» — осознание накрывает ледяной волной. «Боги… он насиловал трупы?!.»       К горлу подступает желчь, но Англад титаническим усилием приклеивает к лицу равнодушную усмешку, делая вид, что услышанное для неё в порядке вещей. Тело бьёт невидимая дрожь, а разум в панике вопит лишь о том, что надо бежать.       Вот только бежать некуда.       — Это мои приятели, — Большой Бо указывает на двоих, сидящих по бокам от него, — Стэнли и Базиль. Занимались продажей дури. Клиенты откидывали копыта раньше, чем успевали заплатить за добавку, представляешь? Ха-ха!       Мужчины, дождавшись собственного представления, кивают и снова заливаются хохотом вместе с Бо.       — А этот… — здоровяк пренебрежительно смотрит на Роджера. — Роджер. Наш местный извращенец. Продавал больным ублюдкам записи с мелюзинами. Знаешь, специально для тех, кого заводят не женщины, а хвостатые уродцы...       Каждая услышанная фраза вызывает приступ дурноты, и Англад колотит от неконтролируемого омерзения.       — Понятно… — Рени опускает взгляд в тарелку. Аппетит исчез, уступив место безумному желанию залезть под кипяток и тереть кожу до крови, лишь бы смыть с себя эту невидимую грязь.       Здесь и впрямь собрались одни ублюдки, и от этого осознания внутри вскипает горькая обида от несправедливости. Неужели она заслуживает той же участи, что и эти… чудовища? Почему Рени здесь? Почему её, кравшую ради куска хлеба, уравняли с теми, кто творил истинное зло?       Почему?..       — Эй, сладенькая, — Большой Бо нарушает тишину, заставляя обратить на себя внимание. — Я хочу, чтобы ты проявила себя. Сможешь показать, на что способна?       Рени сглатывает, но кивает. Неуверенно, но покорно.       Таким людям лучше не перечить. Для своего же блага.       — Укради что-нибудь у надзирателей.       И всё же…       — Я похожа на самоубийцу?..       — Нет, ты похожа на ту, кто может быть полезной, — уверяет Большой Бо. — Ну так что? — Взгляд этого человека пугает, но больше всего начинают пугать его последующие слова: — Если откажешь — сожру.       Какое-то время девушка молчит, проглотив язык. Прямо сейчас она чувствует себя кроликом, на которого смотрит удав, и понимает, что он не шутит. Но Англад, к своему же огромному удивлению, усмехается, вспомнив о том, что она уже смогла своровать вещицу у надзирателя. Да не у кого-нибудь, а у самого герцога.       Если так подумать, Рени и впрямь самоубийца…       — Договорились, — девушка вдруг подозрительно решает проявить свою открытость. — Сегодня вечером принесу тебе очень красивую позолоченную побрякушку герцога! — Бояться нечего, ведь так? Канцелярский предмет Его Светлости прямо сейчас располагается у её сердца, а это значит, что переживать не о чем. Можно, конечно, показать её прямо сейчас, но здесь не совсем подходящее место из-за огромного количества надзирателей. К тому же, не будет же Рени лезть к себе в грудь на глазах у этих ублюдков! — Я не разочарую.       Глаза Большого Бо сверкают. Здоровяк собирается открыть свой рот, чтобы что-то сказать, но его неожиданно перебивают:       — Рени Англад, идёшь со мной! — раздаётся голос одного из смотрителей. — Живо! Повторять дважды не собираюсь.       — Ха! Уже успела где-то накосячить, сладенькая? — ехидничает Большой Бо. Девушка поспешно поднимается: то ли из-за устрашающего голоса надзирателя, то ли из-за своих новых устрашающих знакомых.       Скорее, второе.       — Что-то случилось? — интересуется Рени, следуя за мужчиной. — Я даже поесть не успела.       — По правилам ты вообще должна была быть сейчас без тарелки, — отвечает он, на что Англад вопросительно приподнимает бровь. — Ты до сих пор официально не числишься в Меропиде, потому что вчера так и не отдала герцогу документы.       Сердцебиение учащается.       «Дерьмо!» — Рени почти до крови кусает внутреннюю сторону щеки, коря себя за тупость. Как это вообще могло вылететь из головы? Как можно быть такой опрометчивой?       Приходится скинуть свою растерянность на знакомство с чёртовыми ублюдками.       Наверное, Англад ещё долго будет жалеть о том, что осмелилась сесть за их стол.       — Куда мы идем?.. — осторожно интересуется девушка, молясь всевозможным Богам о том, чтобы их путь лежал не в кабинет Его Светлости.       Однако…       — Почему задаёшь такие глупые вопросы? — надзиратель оборачивается, чтобы бросить на Рени озадаченный взгляд. Ну разве не очевидно, куда? — В кабинет герцога, конечно же.       Сперва Англад думает притвориться больной. Но упасть в обморок, чтобы оттянуть поход к главному надзирателю, не лучшая идея. Такое поведение будет уж слишком подозрительным. Его Светлость точно не дурак, раз руководит автономной крепостью, поэтому…       Придётся импровизировать на месте.       Да, импровизация! Рени часто попадает в нестандартные для многих обстоятельства, которые требуют быстрого решения. Обычно заранее продуманных планов у неё нет, поэтому приходится подстраиваться под все условия, что подбрасывает ей и без того несправедливая жизнь.       Они подходят к лестнице, которая ведёт в кабинет герцога. Надзиратель кивает, приказывая подниматься.       — Господин Ризли ждёт тебя, ступай.       «Господин Ризли…» — мысленно повторяет Рени.       Становится как-то дурно, когда она вспоминает все детали, произошедшие вчера вечером. С одной стороны, конечно, Англад должно быть глубоко наплевать, кого трахает герцог, с другой — она ведь вообще не должна была узнать об этом, не так ли?       Поднявшись наверх, Рени резко замирает.       Молодой мужчина, сидевший за своим рабочим столом, поднимает холодные глаза, в которых мелькает какая-то ожесточенная искра, а затем расплывается в откровенно презрительной улыбке.       «Дерьмо…»       Герцог, оказывается, и есть тот самый человек, который этой ночью лично пресёк её попытку пробраться сюда… До чего же комично! Девушка почти уверена, что этот фарс медленно перерастёт в какой-нибудь классический кошмар и ужас.       Господин Ризли молчит, внимательно наблюдая за Рени, Рени же мнётся на месте, не понимая, должна ли она заговорить первой или всё-таки дождаться, когда это сделает он.       — Кхм… — Англад опускает взгляд, решив, что продолжение тишины сделает только хуже. — Здравствуйте?..       — Добралась до туалета?       Вопрос задан так просто, что девушка теряется. Разве это действительно то, что он хочет знать?       Или, быть может, в этом есть какой-то подвох?..       — Д-да, спасибо вам большое, дорогу благополучно нашла.       Герцог откидывается в кресле, скрестив руки на груди. Он явно чего-то ждёт. Но чего? Извинений? Чистосердечного? Чего, чёрт возьми?!       Рени сглатывает и пытается взглянуть на софу краем глаза. Должно быть, её документы всё ещё там, раз Его Светлость до сих пор не оглашает об оплошности, которую допустила девушка.       Как бы не так…       — И что же там привлекло твоё внимание? — герцог замечает косой взгляд Англад. Душа уходит в пятки, когда она понимает, что господин Ризли всё-таки опередил её… — Это ищешь? — Ризли толкает папку по гладкой поверхности стола, и она останавливается у самого края.       Рени невольно решает продемонстрировать свои актёрские способности:       — Надо же! — она радостно подскакивает к рабочему столу герцога. — Так вот где мои документы! Вчера кто-то из надзирателей забрал у меня их и-и… Да, забрали. Зачем, сама не знаю. Странно всё это…       Слова Рени звучат неубедительно, и она сама это прекрасно понимает. Впрочем, Ризли пропускает её лепет мимо ушей, потому что прислушиваться он не собирался ещё с самого начала. Вместо этого герцог поднимается с места и неспешно обходит стол. Рени тут же поворачивается следом за ним, словно зверёк, который боится упустить хищника из виду.       Девушка медленно делает несколько шагов назад, как бы пытаясь отогнать от себя нависшую угрозу…       …пока не натыкается на рабочий стол герцога.       Он ведь не посмеет ударить её, ведь так?..       Мужчина смотрит на Рени исподлобья, шаг за шагом сокращая дистанцию. Оказавшись непростительно близко, он упирается ладонями в столешницу по обе стороны от неё, окончательно запирая добычу в клетке.       «Какого хрена?..» — Англад утыкается взглядом в узел его галстука, лишь бы не смотреть в глаза.       Такого в её планах не было. Рени отчаянно желает раствориться в пространстве, стать невидимкой, но, к её ужасу, она не обладает подобными способностями.       Во всём обделённая.       Никому не нужная.       Пустышка.       Если прямо сейчас Рени убьют, никто и никогда не догадается об этом.       До чего же жалкая жизнь…       — Прятаться за софой было удобно? — Ризли нарушает тишину, пытаясь поймать растерянный взгляд Англад.       Рени нервно сглатывает.       — Не понимаю, о чём вы…       — Жаль. А я надеялся услышать твоё мнение, — чем настойчивее он ищет её взгляд, тем отчётливее понимает, что ещё немного, и девушка просто лишится чувств от ужаса. — Что ж, раз уж ты пришла, подпиши ознакомления с правилами, — герцог тянется к подставке для письменных приборов, но рука замирает. — Хм-м, кажется, моя любимая ручка исчезла…       В горле встаёт болезненный ком, не дающий выдавить ни звука. Рени чувствует себя мышью, с которой играется сытый кот перед тем, как перекусить ей хребет. Впрочем, напряжение кажется пустяком по сравнению с тем, что следует дальше…       Его Светлость резким рывком разрывает рубашку на её груди.       Девушка почти взвизгивает, когда слышит удар пуговиц о землю.       Самое страшное — украденная ручка Его Светлости тоже оказывается где-то под их ногами…       Вот теперь Англад становится воистину нехорошо, и скрыть это, увы, не получается. Дыхание учащается, сердцебиение тоже. Даже то, что её грудь теперь открыта его взгляду, не заставляет Рени очнуться, ведь стыд мгновенно отступает куда-то на второй план.       Ризли наклоняется, чтобы поднять свою вещицу. Он настолько спокоен, словно с самого начала знал, у кого и где спрятана эта ручка.       Это пугает Рени. Ей вдруг хочется молить о прощении, но девушка не успевает что-либо произнести, потому что герцог бесцеремонно хватает её бёдра, сминая мягкую плоть, и одним рывком усаживает на поверхность стола. Англад же пребывает в таком шоке, что даже не замечает, как вождёленно он смотрит на её сильно вздымающуюся грудь.       Но просто усадить её кажется ему недостаточным. Скользнув ладонями вниз, Ризли мягко обхватывает её за лодыжки и поднимает ноги выше, пока подошвы обуви не касаются столешницы. Игнорируя слабую попытку сопротивления, герцог разводит её колени в стороны и делает шаг вперёд, занимая место между ними.       Обязан ли он наказать её за кражу? Безусловно. Должен ли преподать ей жестокий урок послушания? Несомненно. Как хозяин крепости, Его Светлость просто вынужден указать этой преступнице её истинное место.       Разумеется, должен, но…       Кровь подступает к щекам Рени, когда она понимает, что Ризли утыкается кончиком канцелярской ручки прямо в её промежность. Поймав потерянный взгляд девушки, герцог лишь ухмыляется и сильнее подаётся вперёд, бесстыдно вжимая твёрдый металлический корпус в мягкую ткань, за которой кроется горячая плоть.       Сердце пропускает удар. Рени невинна, и оттого происходящее кажется ей настоящим безумием. Она понятия не имеет, как реагировать на чужеродное давление внизу живота.       Ризли улыбается.       — У тебя затвердели соски.       Вот теперь до Англад наконец доходит весь ужас положения: её упругая грудь с отвердевшими сосками выставлена напоказ, дразняще покачиваясь в такт бешеному сердцебиению. Она инстинктивно дёргается, пытаясь сжать ноги или прикрыться, но это лишь провоцирует мужчину. Он жёстко пресекает её попытку, с силой упираясь ручкой в самую чувствительную точку меж её ног, вынуждая подчиниться и замереть.       — П-прошу… — шепчет с мольбой девушка, — не надо…       — Не надо? — усмехается он, и его движения становятся резче. Ризли начинает с силой водить ручкой взад-вперёд прямо по шву её брюк, грубо, ритмично, словно трахает её этим куском пластика через ткань. — Я чувствую, как твоя плоть набухла и пульсирует даже через ткань брюк.       Герцог прав. Он, чёрт возьми, прав… Рени пугает не столько ручка, сколько собственная реакция. Она невинна, её тело никогда не знало мужских прикосновений, и оттого это тягучее чувство внизу живота становится для неё настоящим потрясением. Неужели это может быть так… приятно?       Одиночество так глубоко въелось в неё, что теперь изголодавшееся по ласке тело жадно отзывается даже на эту пугающую близость.       Ручка с стуком падает на стол. Ризли подцепляет её правую грудь снизу, взвешивая в ладони, чтобы оценить тяжесть и упругость. Он нагло перебирает пальцами по нежной коже, наслаждаясь тем, как Англад дрожит от его прикосновений, и подаётся вперёд, сокращая последние дюймы пространства между ними. Дыхание опаляет сосок за мгновение до того, как Рени срывается на скулёж.       Мужчина делает это грязно, громко причмокивая и обильно смачивая кожу слюной. Он буквально пожирает её, втягивая плоть так глубоко, как только может. Громкие, хлюпающие звуки поцелуев эхом разносятся в тишине, и эта откровенная пошлость сводит девушку с ума. Пока Его Светлость с ненасытным аппетитом терзает одну грудь, его широкая ладонь грубо сминает вторую, до боли сжимая мягкую плоть.       Ризли нехотя отстраняется, оставляя на её груди обильные следы своей слюны. Он вытирает рот тыльной стороной ладони, глядя на неё как на кусок мяса, который он только что попробовал. Когда Рени наконец фокусирует на герцоге взгляд, он наклоняется и шепчет:       — Если ещё раз поймаю на воровстве, обещаю, я вгоню эту ручку в твою тугую задницу так глубоко, что ты забудешь, как сидеть.       Его угроза действует как пощёчина, мгновенно вырывая Рени из возбуждённого состояния. Задыхаясь от ужаса, она с силой отталкивает герцога в грудь и буквально спрыгивает со стола, едва не подвернув ногу. Дрожащими руками девушка судорожно стягивает края разорванной рубашки, неуклюже пытаясь сделать вид, что ничего не случилось и одежда в порядке.       Её лицо пылает от невыносимого стыда, поэтому Англад вылетает из кабинета Его Светлости, едва не срывая дверь с петель. Теперь в голове бьётся только одна мысль: как она могла пасть так низко?..       Девушка бежит, не разбирая дороги, но взгляд Ризли, кажется, сверлит ей лопатки даже сквозь стены крепости, и от этого ощущения хочется провалиться сквозь землю…       Но ещё больший ужас вызывает предательски пульсирующее влажное тепло между ног. Оно жжёт изнутри, напоминая о том, как покорно её неопытное тело откликнулось на унизительные прикосновения герцога.