Extremely Close

      — Выглядишь неважно, — делает замечание мелюзина. Она держит пальцы на запястье Рени, измеряя её ускоренный пульс. Можно предположить, что заключённая, перед тем как заявиться в лазарет, пробежала десятикилометровую дистанцию. — Чем ты занималась? Неужели заставили работать на производственной зоне до изнеможения?       Англад молчит: то ли от невозможности говорить из-за нехватки сил, то ли из-за страха быть раскромсанной на кусочки, если она вдруг проболтается о Большом Бо, который насильно заставил сожрать дурь.       Сиджвин же замечает пустой взгляд девушки.       Так как мелюзины не способны осмыслять и разбираться в человеческих чувствах, вряд ли бы кто-то из них понял, что с Рени что-то не так. Да, Сиджвин не способна понимать, но ведь не зря она изучает поведенческий анализ! В такие моменты медсестра смело отталкивается от выражения лица, которое способно рассказать больше обыкновенных слов.       Загвоздка только в том, что лицо этой девушки не выражает ничего…       Остаётся лишь спросить напрямую.       — Не хочешь ли ты поделиться со мной чем-нибудь? — осторожно интересуется мелюзина.       И снова молчание.       Так и не дождавшись ответа, медсестра вздыхает, а затем стягивает предплечье Рени жгутом и вкалывает в вену успокоительный медикамент. Игла с мягким щелчком пробивает верхний слой кожи, заставляя Англад вздрогнуть. Девушка молча наблюдает, как поршень медленно ползёт вниз, выталкивая в кровь мутную жидкость, и уже через пару секунд она чувствует, как усмиряется бешеный ритм её сердца.       Сиджвин остаётся лишь ждать — возможно, Англад решится выговориться чуть позже?.. Мелюзина не хочет давить на неё сейчас, поэтому быстро дописывает что-то в документах и протягивает девушке готовый бланк.       — Тебе следует отнести документ герцогу, — наказывает она. Вот теперь заключённая вдруг кривится в лице, словно в рот положили гнилой пузырин. Медсестра спешит успокоить: — Это освобождение от работы на несколько дней. Не переживай.       Спасение от вони сварочного шлака, безусловно, как раз кстати, только вот Рени угрюмится по другой причине: у неё нет никакого желания ни думать о герцоге, ни уж тем более пересекаться с ним.       Боится. Стыдится.       И если обыкновенный страх оправдан тем, что заключённой по статусу положено страшиться главного надзирателя, который, возможно, ещё и пытает людей, то стыд заявляет о себе благодаря маловразумительным желаниям и действиям: позавчера Рени так просто позволила ему домогаться себя, вчера до боли в пальцах натирала клитор, представляя его красивое личико… А что будет завтра? С радостным визгом раздвинет ноги и позволит вбиться в себя до самого упора, чтобы он вытрахал из неё остатки гордости?       Приходится скинуть своё беспочвенное влечение на чёртову овуляцию. Да, не иначе! Ведь Рени прямо сейчас не испытывает сексуальную тягу к малознакомому человеку, а значит, произошедшее объясняется естественными природными факторами. Как вариант. На самом же деле девушка ищет любые оправдания, лишь бы не признавать факт одиночества и нужды во внимании.       Но, по правде говоря, сейчас вообще не до этого. Не до странных мыслей. Не до герцога. Физическая утомляемость не позволяет долгое время размышлять о чём-то, поэтому Рени берёт чёртов документ и направляется к Его Светлости.       Тело Англад так пылает, что кажется, любой подошедший к ней тут же взмокнет от этого жара. Прошла целая ночь с момента, когда Бо затолкал в неё наркотик, а организм до сих пор не оправился. Периодические рвотные позывы дают о себе знать почему-то именно в те моменты, когда Рени находится в общественных местах, и сейчас не исключение. Девушку сильно мутит, оттого единственное, что должно волновать её в данный момент, — как бы не заблевать кабинет герцога.       Англад стоит пару секунд на лестнице, ведущей к господину Ризли, а потом, взяв себя в руки, поднимается. Чем скорее она отдаст ему бумажку, тем быстрее сможет вернуться в бараки, чтобы уснуть.       Но в кабинете никого…       …прямо как тогда, когда Рени впервые пришла сюда.       Девушка ненароком смотрит на софу, за которой пряталась пару дней назад, и замечает пальто, свисающее с грядушки мебели.       Его пальто.       Вероятно, уйти далеко герцог не мог, а посему следует оставить освобождение на его столе и поскорее свалить отсюда, пока остатки дряни не начали выходить наружу.       Но Рени не спешит — её внимание вдруг привлекает слабое свечение, которое исходит от вещицы Его Светлости. Какое-то время она стоит на месте, не решаясь на шаг, но интерес, как и всегда, берёт своё.       Девушка осторожно подкрадывается к софе, надеясь на то, что ей просто показалось. И было бы неудивительно, потому что ещё вчера Рени чудились изломанные тени на стенах Меропида по милости Большого Бо и его волшебного порошка…       Сердце ёкает, когда её глаза натыкаются на небольшую светящуюся подвеску на спине пальто.       Глаз Бога.       Герцог обладатель Глаза Бога!       Рени тупит взгляд, погрузившись в процесс переоценки надзирателя. Сквозь мысленную туманную пелену вдруг вырисовывается искра осмысления: она в заднице…       …будет, если осмелится снова облажаться перед ним.       Когда-то давно девушка слышала байку о том, что носители такой вещицы приближены к Богам. Так это или нет — она не знает, потому что ранее никогда не сталкивалась с ними. Но вот в одном Рени уверена точно: такие люди физически превосходят других благодаря элементальной энергии.       — Нравится? — раздаётся до боли знакомый голос за спиной.       Англад резко оборачивается, выпучив глаза.       — Я не!.. — горло сжимается от страха. — К-клянусь, Ваша Светлость, я ничего не трогала! — Из-за волнения Рени даже не понимает, что случайно сминает освобождение в своих тощих руках.       Такая ошеломлённая, бледная…       Ризли вдруг ловит себя на мысли, что ему нравится чувствовать её тревогу.       Взгляд мужчины невольно задерживается на макушке девушки, скользя по изгибам причёски, и в этом полумраке цвет её волос кажется ему тем самым образом, который когда-то был для него дороже всего на свете, но в итоге стал лишь началом его конца.       Герцог ухмыляется и медленно приближается к девушке, словно изголодавшийся волк, который приметил аппетитную овечку. В каждом его шаге чувствуется звериная уверенность, будто бы он готов в любой момент преодолеть любую преграду, чтобы добраться до неё.       Рени опускает взгляд, когда Его Светлость нависает над ней, заслоняя собой весь свет.       Такой… неприлично огромный.       Мужчине не нужен Глаз Бога, чтобы убить её. Герцогу достаточно просто сжать пальцы одной руки на её тонкой шее и придушить, даже не заметив сопротивления.       Сейчас Англад готова к худшему. Но какого же удивление девушки, когда надзиратель всего лишь вынимает лист из её дрожащих рук…       Она с неподдельным замешательством поднимает на него глаза.       — Что это? — интересуется Ризли, всматриваясь в бланк. — Освобождение от работы? — мужчина недовольно хмурится, затем переводит взгляд на Рени. — Три дня работы — и уже такое измученное состояние?       — Я-я не-е… — Рени хочет отвести взгляд от его проницательных глаз. Срочно! Но взор герцога такой настойчивый… Девушка не в состоянии оторваться. — Сиджвин настояла…       — Причина?       Англад почти до крови кусает нижнюю губу. Разве медсестра не должна была прописать о плохом самочувствии в бланке?       А может, это отличный шанс поведать Его Светлости о сумасшедшем Бо и его дружках?.. Пока не поздно. Пока её рот снова не подвергся атаке с их стороны…       Здоровяк потребовал принести ему брошь герцога, которая прямо сейчас располагается прямо на уровни глаз Англад. Она смотрит на неё и мнётся, словно обдумывая план кражи, который едва ли увенчается успехом.       От безнадёжности у Рени потеют ладони.       Пока девушка судорожно взвешивает всё «за» и «против», Ризли не сводит глаз с её губ, которые она так пылко кусает. В голове тут же рождается грязная идея подменить её зубы своими и выцеживать из неё стоны до тех пор, пока рот не станет припухшим от ласк.       В паху вдург становится тесно, и Ризли едва сдерживается, чтобы не податься вперёд…       — Принести мне этот бланк прямо сейчас — инициатива Сиджвин? — интересуется Его Светлость. Воздух в кабинете заполняется напряжением. — Или ты сама так отчаянно искала повод прийти сюда?       Рени снова тупит взгляд. Сегодня её мысли похожи на кашу — до неё доходит не сразу, что герцог имеет в виду. Зато девушка немедленно и отчетливо вспоминает, чем занималась вчера в душевой зоне, поэтому к щекам подступает кровь.       Смотреть в его глаза так стыдно…       — Сиджвин вполне могла занести мне этот бланк сама, чуть позже, — будничным тоном конкретизирует герцог. — А вот твоё присутствие здесь вызывает вопросы.       «Тц-ц!.. Думает, что я здесь для того, чтобы снова что-то украсть?..» — смеет предположить Рени. Она уже готова начать оправдываться, но Ризли не дает ей и шанса.       — Хотела увидеть меня, верно? — задаёт он вопрос, отчего девушка приходит в лёгкое недоумение.       В ушах начинает звенеть от внезапно наступившей тишины. Кажется, весь мир затаил дыхание, дожидаясь, пока она выдаст ему свой ответ на вопрос.       Они синхронно делают шаг: Ризли — в сторону Рени, Рени — от него. Только вот отступить девушке далеко не получится, потому что, сделав один шаг назад, она натыкается подколенной ямкой на край софы. Останавливаться на этом герцог не планирует, посему наклоняется к её растерянному личику, принуждая свалиться задним местом на поверхность мебели.       Рени вжимается спиной в угол софы, снова попав в ловушку Его Светлости в виде мощных рук, которые он держит по обе стороны от её хрупких плеч.       — Г-господин Ризли, что в-вы?..       Договорить не выходит. Англад цепенеет, видя, как расширяются его зрачки — в них вспыхивает какая-то нездоровая мания. Кажется, одно только упоминание его имени из её уст подействовало на него как удар хлыста.       — Повтори, — приказывает он.       Рени испуганно сжимается, не понимая, какая именно муха его укусила, но подчиняется.       — Г-господин Р-ризли…       — Повтори. Снова.       Англад физически ощущает участившееся дыхание мужчины подле своего уха, и это заставляет её сердце биться громче и быстрее.       — Господин Ризли… — шепчет девушка, после чего пересекается с ним взглядом.       Снова герцог ближе к ней, чем кто-либо другой. Снова Рени не смеет вовремя оттолкнуть его от себя. Снова снизу нежеланно, но приятно тянет.       — Ещё. Назови имя ещё раз…       — Р-ризли…       — Ещё, Рени… Повтори.       — Ризли… — шепчет девушка, уже не понимая, молит ли она так о пощаде или это её неосознанная мольба о поцелуе, которого у неё никогда прежде не было.       Она отдаётся мгновению, забывая обо всём остальном…       …временно, пока герцог не вбивается коленом ей прямо между ног. Он начинает тесно и грубо водить ногой вверх-вниз, вынуждая Рени впиться зубами в губу, лишь бы не застонать от давящего трения, которое чуть ли не заставляет её бёдра инстинктивно подаваться навстречу.       Англад машинально кладёт руку ему на грудь.       Вот теперь девушка приходит в себя, так как понимает, что под ладонью располагается его брошь, которую она должна стащить, чтобы уберечь свою шкуру. Но стóит ли игра свеч? Украсть брошь — значит снова навлечь на себя гнев Ризли, но если она вернётся к Большому Бо с пустыми руками, он её просто прикончит!       Рени действительно хочет выложить герцогу всё как есть, но страх, что надзиратель не станет её защищать, сковывает язык крепче любых цепей.       Девушка обречённо поджимает губы, так как понимает, что крепление броши на его массивной груди выглядит слишком замысловатым. Так просто снять её не выйдет, даже если она очень сильно захочет.       Это провоцирует настоящую панику внутри…       Тем временем Ризли накрывает кисть Рени своей ладонью и рывком прижимает к спинке софы над её головой. Дыхание становится рваным и тяжёлым, когда Англад снова до боли впивается зубами в свою плоть. И вот теперь-то терпение Его Светлости кончается: он бесцеремонно проводит большим пальцем по её нижней губе, вожделённо наблюдая за реакцией.       Герцог замечает, что лицо Англад выражает взволнованность. Но не ту похотливую дрожь, когда он, усадив её на стол, жадно терзал женскую грудь. Сейчас это походит на настоящий мандраж, который не имеет ничего общего с простым девичьим смятением.       Однако Ризли немного не до этого — его жадное сердце требует тепла, поэтому он нагло впихивает палец ей в рот, заставляя Англад давиться и жадно обволакивать его слюной, пока он имитирует им ритмичные толчки.       А Рени вдруг снова начинает мутить. Перед глазами всплывает рожа Большого Бо, который так же беспардонно впихивал свой засаленный палец ей в глотку, заставляя давиться от тошноты и собственного бессилия.       Сердце начинает колотиться уже не от близости с мужчиной рядом, а от ужаса...       Когда ком подступает к горлу, Англад со всей силы отталкивает от себя герцога и стремительно бежит в туалетную зону, оставляя позади себя его недоумение.       Какое-то мгновение мужчина сидит на месте, пытаясь сообразить, что случилось. Сейчас её состояние не имело ничего общего со смущением, хотя в прошлый раз она отбилась от герцога точно так же. В этот раз Англад будто бы мысленно была… не здесь. Её выражение лица говорило об этом. Кричало!       Но герцог, как обычно, в момент близости думал только о себе. А ведь он мог сразу понять, что с девушкой что-то не так, если бы снова не поддался своим озабоченным наклонностям…       — И что мне теперь с этим делать? — хрипло бросает Ризли, когда его взгляд падает на собственный пах. Ткань штанов едва не трещит, сковывая до боли вставший член.

***

      Рени почти борется за возможность дышать. Вся гниль выходит из неё слишком долго, и уже непонятно, от чего больше: от самого отравления или от обмазанного дерьмом ободка унитаза, над которым она нависает.       Впрочем, это становится неважно, когда Рени понимает, что позывов больше нет… Девушка сползает вниз, лбом прислонившись к холодному полу, и тихо завывает от чувства безысходности. Живот ноет, тело дрожит, а из собственного рта чувствуется запах падали.       Не жизнь — могила.       Англад вдруг перестаёт дышать, потому что понимает, что она здесь не одна. Где-то в углу раздаются чьи-то завывания.       Рени поднимает голову и замечает слева от себя… девушку. По крайней мере, об этом свидетельствуют её волосы до плеч и небольшая грудь. Тело же и лицо кажутся непропорциональными, словно от человека у неё разве что размытый силуэт, если не приглядываться: неестественная сутулость, короткие конечности, плоское лицо, широкая шея и косоглазие.       Девушка с синдромом Дауна…       Какое-то время они смотрят друг на друга, пока Рени наконец не решается встать с грязного пола. Желания и сил разговаривать нет, но и оставить незнакомку в таком состоянии Англад не может. Во всяком случае, не поинтересоваться уж точно, потому что…       …она выглядит так, словно её что-то беспокоит.       — Эй… — Рени осторожно подходит к девушке и приседает напротив, — всё нормально?.. — Вопрос глупый. Как у человека может быть всё нормально, если он заключенный крепости Меропид? Простому «смертному» здесь может быть несладко, тогда что говорить о том, у кого такой врождённый дефект?.. Незнакомка туповато моргает, а потом резко пытается ухватиться за Рени. Рени же молниеносно вскакивает и отрывает её от себя. — Давай-ка без своих ручищ!..       — П-п-па… а-а-а-г-ги…       Англад потихоньку начинает жалеть, что заговорила с ней. Девушка ведь даже не обучена словам, возможно, не понимает чужой речи, поэтому чем, чёрт побери, она сможет ей помочь?       Прямо сейчас Рени гневается из-за того факта, что людей с таким тяжёлым синдромом сажают в Меропид. Они ведь не в состоянии позаботиться о себе во внешнем мире! Ни тем более здесь — в тюрьме, где каждый должен быть сам за себя…       Это и есть та самая расхваленная справедливость Фонтейна? Вот досада.       Рени тяжело вздыхает.       — Вставай, я отведу тебя к медсестре.       Но незнакомка продолжает сидеть на месте. По взгляду ясно, что она слышит, только вот, очевидно, ничего не понимает.       Англад тянется к ней, чтобы поднять с пола, но та лишь истошно вопит, словно на её жизнь совершают покушение. Девушка отталкивает от себя Рени и, прихрамывая, выбегает из сортирной.       — Вот же!.. — Англад закатывает глаза, заметив, что одна нога незнакомки короче другой. — …пугало. Ты хоть соображаешь, что в таком состоянии далеко не убежишь?       Какое-то мгновение Рени стоит на месте, а потом, всё-таки решив, что это не её дело, направляется в бараки. Она вдруг вспоминает, что собственное состояние в приоритете, поэтому лучше подумать о себе любимой и замотанной, нежели о человеке, которого она видит впервые.       К чёрту это дерьмо. Главное — лечь в кровать и уснуть. Уснуть и желательно больше не просыпаться.       Прямо сейчас производственная зона кишит заключёнными, а это значит, что в других местах вряд ли будет слишком людно. Оно и на руку — Рени сильно нездоровится, поэтому будет лучше, если она останется в тишине и покое.       Только вот на подсознательном уровне Англад догадывается, что покой ей сулит разве что собственная кончина.       Ещё и этот герцог — заносчивый извращенец! Что с ним, чёрт побери, не так?       Нет, не с ним — с ней… Рени не должна задаваться вопросами о том, почему незнакомый ей человек так поступает, а вот о своём поведении и внутренних ощущениях стоит поразмыслить. Она, конечно, рада, что в итоге каждый раз отталкивает Его Светлость от себя, тем не менее это не отменяет факта, что ей нравится его… навязчивость.       Это так дико.       Англад резко останавливается прямо напротив канализационной трубы и вглядывается в пустоту. Запах стока и гниющих отходов, смешанный с пронзающим напряжением…       …а также женские завывания.       «Она — не иначе.» — проносится в голове Рени. «Чёрт тебя дёрнул пойти туда.»       Девушка шагает дальше, но снова тормозит: муки совести или нарастание женского воя — она не знает. Придётся проверить, всё ли с незнакомкой нормально, и, в случае чего, позвать кого-нибудь из служащих Меропида.       Рени тяжело вздыхает и медленно направляется вглубь трубы, чтобы снова не спугнуть её. С приближением завывания слабоумной превращаются в неритмичную икоту, похожую на приступы болезненной отрыжки. А когда Англад всё-таки добирается до угла, за которым раздаётся шум, её глаза округляются от ужаса.       Девушка вжата лицом в землю со спущенными штанами, а сверху дёргается мужчина, с глухими шлепками вбиваясь в её задницу. Он жадно долбится в слабоумную короткими толчками, пока та лишь беспомощно мычит под его весом.       Теперь Рени становится ясно, в чём причина этой прерывистой икоты…       — Ч-черт!.. — стонет мужчина, крепко натягивая её волосы на кулак и задирая голову до хруста. — Я свой член будто бы в песок сунул. Почему ты такая сухая, сука?       Он с животной злобой вонзается в неё ещё глубже, заставляя сухую плоть натягиваться до предела и рваться.       Рени застывает на месте, парализованная ужасом. Взгляд неподвижно прикован к тому, что не укладывается в сознании, а затем натыкается на густую струйку крови, которая лениво стекает по внутренней стороне бедра слабоумной.       Англад медленно делает шаг назад.       Бежать.       Звать на помощь.       Что угодно, лишь бы не быть свидетелем этого кошмара!       Однако сбежать не получается: кто-то резко обхватывает Рени сзади, намертво блокируя движения. Только теперь к ней возвращается голос, и она срывается на истошный вопль:       — Пусти, ублюдок! — девушка дёргается, но её с лёгкостью отрывают от земли и тащат вглубь, подальше от спасительного выхода из канализационной трубы.       Мужчина, нависающий над слабоумной, резко вскакивает, едва завидев приятеля с новой добычей. Он весело скалится, наблюдая, как тот тащит брыкающуюся Рени в его сторону, и даже не думает прятать свой всё ещё напряжённый член, который бесстыдно вываливается из расстёгнутых брюк.       — Постой-ка. — Его рожа кривится в издевательской ухмылке. — Это же наша сладенькая Рени!       Капля холодного пота стекает по лицу девушки, когда она соображает, что это Стэнли и Базиль — дружки Большого Бо.       Вечно она находит дерьмо на свою задницу!       — Какими судьбами, а? Пришла отдать нам побрякушку герцога?       Один — намертво удерживает сзади, второй — делает шаг вплотную, почти упираясь своим напряжённым членом ей в живот, и нежно проводит пальцами по пылающей щеке. Только Богам известно, сколько сил Рени прикладывает прямо сейчас, чтобы не сойти с ума от ужаса.       — Мне срочно нужно поговорить с Бо, — нервно отвечает Англад. — Пустите. Так как здоровяка здесь нет, а Стэнли и Базиль — как две его экономки, следовательно, вряд ли они смогут отказать в просьбе. Причина ведь существенная, верно?       — Ты уж прости нас, герцогиня, за тёмный будуар, — ухмыляется Стэнли, пропустив всё то, что было сказано девушкой, — комнатку получше найти не смогли. Зато здесь очень романтично, согласна?       Рени молчит и искоса смотрит в сторону слабоумной, которая лежит без сознания.       — Ой-ой… — Стэнли ловит испуганный взгляд Англад. — Не обращай внимания, эта страшилка задолжала пару купонов. Расплачиваться ей было нечем, поэтому расплатилась собой. Всё справедливо, ты так не думаешь?       Жар от белого порошка резко проходит, когда в кровь выбрасывается адреналин.       — Пожалуйста, — умоляет Рени, — отпустите. Я никому не расскажу, обещаю. Сделаю всё, о чём попросите.       — Сделаешь всё? — улыбается Стэнли. Англад нервно кивает. Мужчина хмурит брови, а затем медленно приближается к её уху: — Тогда вставай раком.       Рени тупит взгляд, плохо соображая, и Базиль, обнимающий сзади, решает заявить о себе: он с силой давит на затылок, прогибая девушку в пояснице. Она беспомощно складывается пополам, почти втыкаясь носом в собственные колени, пока её обтянутая штанами задница не оказывается выставлена перед мужчиной во всей красе.       Базиль вцепляется в женский таз и вплотную притирается пахом к её ягодицам. Он похотливо елозит напряжённым членом по натянутой ткани, прикидывая, достанет ли он до неё в таком положении.       — Она слишком короткая, — делает он заключение. — Стоя я в неё не войду.       Пока мужчины переговариваются, Рени замечает в грязи осколок ржавого стекла. Она незаметно сжимает его в ладони, чувствуя, как острые края впиваются в кожу.       К счастью, выжидать момента долго не приходится: как только Базиль дёргает её за волосы, заставляя выпрямиться, Рени с силой вгоняет стекло ему в пах.       По всей канализационной трубе проносится истошный мужской вопль, а Рени, пребывая в шокирующем состоянии, сразу бросается к выходу, но тут же спотыкается на сырой земле и падает лицом в грязь. Девушка даже не успевает прийти в себя, как Стэнли уже нависает над ней, придавливая её всем телом к земле. Тяжесть мужского веса лишает возможности подняться, и Рени начинает кричать во всё горло.       Мужчина затыкает ей рот грубым ударом по лицу, отчего Рени ударяется затылком о землю, а затем чувствует вкус крови. Сознание не покидает её, но перед глазами всё плывет, а в ушах стоит невыносимый звон.       Пока она пытается прийти в себя и сфокусировать взгляд, Стэнли выуживает из кармана шприц с мутной жидкостью: он грубо перехватывает Англад за подбородок и с размаху всаживает иглу в шею.       Рени мычит, чувствуя, как под кожу вливается что-то очень жгучее и неприятное.       Вот теперь не сбежать. Вот теперь никуда не деться. Смерть кажется лучшим выходом из того, что сейчас происходит.       Тело Рени обмякает, конечности становятся ватными, а воля к сопротивлению исчезает. Она лежит в грязи, не в силах даже пошевелить пальцем, пока Стэнли срывает с неё остатки рубашки. Ткань с треском расходится, и её голая грудь оказывается на виду. Мужчина принимается жадно тискать и сдавливать её плоть грязными пальцами, а затем начинает стаскивать штаны, обнажая низ девушки.       Рени обессиленно отворачивается от нависающего Стэнли. Остаётся только смотреть в пустоту трубы, на выход, до которого так и не смогла добежать.       Веки медленно закрываются…       …но за частоколом ресниц Англад вдруг видит силуэт герцога.