Кто я для тебя...

Целую неделю Хёнджин делает вид, что Феликса в этой вселенной не существует. Смотреть в глаза младшего было ужасно стыдно. Посиделки вечером всем вместе? Нет, спасибо, вдохновение порисовать. Общая тренировка? Голова болит, мне так плохо, я потом с Минхо наверстаю. Интервью? А не отсесть ли мне как можно дальше? Никаких совместных фото, никаких игр в гляделки. Да и Феликс не особо идёт на контакт, предпочитая компанию Чанбина. Каждый день Хёнджин разговаривает перед зеркалом с совестью. Точнее, с ее остатками. По утрам она выдаёт ему порцию пиздюлей: — Я трахнул лучшего друга, да ещё и пока он спал! Гореть тебе в аду, щенок… Но за день совесть успокаивается, Феликс ведет себя как обычно, ребята ни сном ни духом, и Хёнджину дышится уже полегче. Вечером совесть выдаёт успокоительное: — Ну разве я его трахнул? Так, помог снять напряжение, пусть ещё спасибо скажет. И вообще, он ничего не помнит, так что ко мне никаких претензий! Так что по идее по ночам спать Хёнджин должен крепко. Но не тут-то было. Все его сны, все его мысли заняты Феликсом. Его веснушками, нежной кожей, запахом. Кажется, что он каждую ночь спит рядом и сопит в подушку. Просыпаясь по утрам, Хёнджин несколько минут лежит, смотрит на пустое место, вздыхает, собирает себя в кучу и идёт жить эту жизнь дальше. Плюс со всей этой подготовкой к новому альбому неделя пролетает быстро, и Хван окончательно выбрасывает то утро из головы. В конце концов дело сделано, а идти с повинной к Феликсу самоубийство . Последняя сцена клипа отснята, и замёрзшие, уставшие ребята едут домой. — Да почему так холодно, блин! — скулит Джисон, прижимаясь ближе к Минхо. — Ранняя весна, холодные ночи. Жопа, короче, — невероятно довольный Сынмин пялится в окно. — Может, поесть куда завалимся? — подает идею Хан. — Да, давайте. Только без кнб, пожалуйста, — Чан все ещё не может забыть, как продул на Чеджу. — Ну ладно, ладно, уговорил, — Минхо картинно закатывает глаза. — Каждый за себя. — Я пас. У меня диета, — подает голос Хван. Никакой диеты, конечно же, не было, но повод откосить прекрасный. Больше всего на свете Хёнджин сейчас мечтает о ванне. И тишине. Так что пара часов отдыха от неугомонной белки были просто подарком. — Ну ладно, мы все равно домой что-нибудь притащим, — Джисон немного расстраивается. — Я тоже пас. Что-то я себя неважно чувствую, — отрывается от телефона Феликс. Хёнджин обеспокоенно оборачивается на младшего. — Что с тобой? Голова болит? Тошнит? — Чанбин словно синонимом слова «забота». — Голова немного болит. Приеду домой, бахну таблетку. А вы повеселитесь за меня. — А может, в караоке? — король трота Чонин никогда не упустит возможность блеснуть вокалом. — Давайте поедим сначала, а потом посмотрим. Может, к этому времени сил уже не будет, — Чан включает отца. — Мысль здравая, — сдаётся Чонин. Меньше чем через час, когда Хёнджин уже лежит в ванне, наслаждаясь тёплой водой и треская эскимо, в дверь стучат. Наспех обернув полотенце вокруг бёдер, Хёнджин идёт проверить, кто там. На пороге стоит Феликс. — Привет, извини, что отвлекаю, — Ликс на пару секунд залипает на грудь старшего. — Да ничего страшного, — прокашливается Хёнджин. — Что-то случилось? Как голова? — Голова? А, всё прошло. Прости, я звонил, но ты трубку не брал. Пришлось идти. — Да, не беру с собой телефон, проходи, — Хёнджин пропускает младшего в комнату. — Я что спросить хотел. Наши ещё долго не вернутся, я хотел кино глянуть, но одному скучно. Посмотришь со мной? — Да, без проблем. Только дай пять минут одеться. — Да, конечно, извини, — уши Феликса уже полыхают, но не разглядывать втихую Хвана он не может. — У тебя, у меня? При воспоминании, что было в комнате младшего неделю назад, Хёнджина передёргивает. — Давай лучше тут, тем более ты уже пришёл, — Хван, вытаскивает из шкафа первую попавшуюся футболку и спортивные штаны, и убегает в ванную. Вернувшись через пять минут, он застаёт Феликса лежащим на своей кровати. — Ты уже выбрал, что смотреть будем? — Давай Форсаж последний, — Феликс двигается, предоставляя место Хёнджину. — Неплохо, — Хёнджин нервно сглатывает и смотрит на кровать, вспоминая, чем закончился последний просмотр фильма. — Только давай лучше в общем зале на большом телике. — Давай, только одеяло захватим и подушки, — Феликс резво вскакивает и начинает стаскивать плед с кровати. — Будешь что-нибудь кушать? Можем сделать по бутеру, плюс у нас где-то осталось пара бутылок соджу. — Оу, а Чан нас не прибьёт? — улыбается Феликс. — Чана тут нет, и ещё долго не будет, — ухмыляется Хёнджин, закрывая за ними дверь. — Они там уже сами налакались, сто процентов. — Ладно. Все-таки есть что отметить, — решается Феликс. Перетащив все на диван, они идут на кухню. Найдя заначку из соджу и пару пакетов чипсов, Феликс отправляется включать фильм, а Хван наспех готовит по бутеру с лососем. Все подготовив, они заваливаются на диван. — Очень вкусно, вкуснее, чем у Минхо даже, — Феликс трескает за обе щеки. — Ему не говори, я жить хочу, — Хван потягивает открытую бутылку младшему. — Хах, не хочешь есть салфетки? Ну, за что пьём? — За то, чтобы не сдохнуть во время промо. Они чокаются с громким звоном. Минут через тридцать, прикончив соджу и пачку чипсов, Феликс решает устроиться поудобнее, благо широта дивана позволяет. Он забирается подальше и широко расставляет ноги. — Давай ко мне, я мёрзну. И плед захвати. От этой картины Хван даже зависает на пару секунд. Но быстро опомнившись, садится между ног Феликса и откидывается спиной ему на грудь. Младший накидывает на них плед и обвивает Хвана руками и ногами. — Ты такой холодный, — шепчет Феликс на ухо старшему. Конечно, Хёнджин холодный, вся кровь сосредоточилась в одном причинном месте. Он спиной чует жар, исходящий от груди Феликса, и лёд рук, сцепленных в замок на груди. Хван на автомате обхватывает их своими ладонями, надеясь согреть. — Не против, если я тебя помну? — минут через десять Ликсу становится скучно. — Давай, шея затекла пиздец. Младший начинает с лёгкого поглаживания ладоней Хвана, постепенно переходя к локтям. Он согрелся, и теперь от его рук исходило приятное тепло. Промяв плечи, он переходит к шее. — Не больно? Твои мышцы так напряжены. — Не-е, самое то, — Хван млеет, прикрыв глаза. На происходящее на экране он давно забил. Постепенно Феликс переходит на спину. Уверенными движениями проминает каждую мышцу, чувствуя, как Хван наконец-то расслабляется. То, что нужно. Закончив со спиной, он тянет руки к груди старшего, но Хван его перехватывает. — Ликс, ты чего? — Хван напрягается, раньше он не получал такого комплексного массажа. — Кайфуй, — высвобождается Феликс. — Не укушу же я тебя. Феликс несколько раз проводит ладонями по груди и переходит к животу. Немного промяв, он нежно поглаживает его по спирали, невозмутимо продолжая пялиться на экран. Хван, кажется, даже перестаёт дышать, полностью сосредоточившись на движениях Феликса. — Нравится? Расслабился? — раздаётся над ухом низкий голос младшего. — Ммм? Угу, — мычит в ответ Хван. Он-то расслабился, а вот в штанах кое-что напряглось. Прям так ощутимо напряглось. Феликс только смеётся и, якобы случайно, проходит по резинке штанов. — Я рад, что тебе нравится. Покончив с животом, Феликс переходит к ногам старшего. Но руками далеко не достать, и Ликс мнет только бёдра. Хван весь взмок, нервы и возбуждение сделали своё дело. — А так тебе нравится? — неожиданно Феликс кладёт обе ладони на пах старшего и сжимает. — Ау, да! — От неожиданности Хван не сразу понимает, что произошло. — Ой, Феликс, стоп! Туда нельзя! Хван пытается выскользнуть из объятий младшего, но Феликс, положив левую руку на его живот, прижимает к себе, не давая удрать. — Ну куда ты, тебе же нравится? Я даже сквозь штаны ощущаю, насколько тебе нравится, — шепчет на ухо Феликс, проходя пальцами по очертанию члена через ткань. — Ликси, это не то, что ты подумал, боже… ммм! Это вон кино всё виновато… ах! Девки, тачки, гонки… бляяяять! — Кажется, в попытках оправдать свой стояк Хван начинает терять связь с реальностью. — Ммм, а может, мой чудодейственный массаж всему виной? Ликс осторожно просовывает руку в штаны и, обхватив плоть через ткань трусов, снова сжимает. Теперь немного сильнее. — Блять, Ликси! Если ты не остановишься, я… — А ты хочешь, чтобы я остановился? — Феликс замирает. — Нет, — честно выдаёт Хван. — Уже не хочу. — Тогда помоги мне. Хенджин немного приподнимается, и Феликс спускает до колен его штаны вместе с боксерами. — Чёрт, Ликси, что же ты творишь… Ммм… — Думаю, ответ очевиден, делаю тебе хорошо, — мурлычет на ухо Феликс. Хенджин впивается пальцами в бёдра младшего и откидывает голову тому на плечо. Феликс обхватывает его член обеими ладошками и принимается водить вверх-вниз. Хван готов кончить только от этого прикосновения. Он закрывает глаза и кусает губы, стараясь сдержать стоны. Хёнджину жарко под пледом, футболка прилипла к спине. Он тяжело дышит, инстинктивно толкаясь в руки Феликса. Хван уже на грани, когда в дверь неожиданно залетает рача в полном составе. Они так увлеклись, что не заметили прихода ребят. — О, Феликс, ты тут? А мы думали, вы по домам сидите, — Джисон потянулся к остаткам чипсов. — Что делаете? Хенджин теряет дар речи, мгновенно заваливаясь краской, думая, что всё, им пиздец. — Форсаж досматриваем, — невозмутимо отвечает Феликс. Одной рукой он продолжает водить по стволу, другой, нежными прикосновениями, гладит яйца. Со стороны они напоминают слипнувшиеся пельмешки под соусом из пледа. — А мы к вам собрались, забежали вещи закинуть. Минхо проиграл в кнб на десерт и теперь печёт на всех печенье. Идёте? — Попозже, нам тут буквально полчаса осталось. Как раз к готовому прибудем. Да, хён? — Дда, полчаса, — замирает Хван. — С тобой всё в порядке? — с сомнением спрашивает Чан. — Всё ок, — пищит Хван, когда Феликс сжимает головку. — Ладно, тогда ждём. Пойдёмте. Как только дверь за ними закрывается, Хван с тихим рыком изливается в кулак младшего, крепко зажмурившись, и чуть не прокусывает себе ладонь, чтобы не орать. Поворачивается к Феликсу и, зависнув на пару секунд, рывком целует, почти кусая. — Хёнджин, ты чего? — Феликс резко отстраняется. — Ой, прости. Больно сделал? — Да нет, не в этом дело. — Феликс отлипает от старшего, выпутывается из пледа и идёт к столику, на котором лежали заранее приготовленные салфетки. — Ликси, всё в порядке? — Хван немного теряется от такой реакции. — Ты как? Всё понравилось? — Я немного в шоке, но да, мне очень понравилось, — Хёнджин продолжает лежать, откинув голову на спинку дивана. — Ммм, — Феликс стоит спиной к Хвану и, вытирая руки, смотрит на телевизор, совершенно не обращая внимания на происходящее на экране. — Скажи, когда тебе понравилось больше. Сейчас? Или когда ты трахал меня сонного? Хёнджин замирает. В топе неожиданных концовок эта сцена заняла бы первое место. Хван медленно поднимается, натягивает штаны, подходит к Феликсу и кладёт руки ему на плечи, пытаясь обнять со спины. Феликс резко разворачивается, и сердце старшего останавливается. Милый Феликс похож на разъярённого зверя, а в глазах стоят слёзы. — Ну так что, хён? — Ликси, я не понимаю, о чем… Хван не успевает договорить, как Феликс скидывает его руки со своих плеч и топает к выходу, всхлипывая. — Феликс, стой, давай поговорим! — Хёнджин отчаянно цепляется за руку младшего, не давая сдвинуться с места. — Ух ты, теперь хочешь поговорить? Поздновато ты очнулся! У тебя была куча времени и шансов объяснить мне, какого хрена ты дрочил мне спящему! — рычит Феликс. — А теперь ты поговорить хочешь? Серьёзно? — Ликси, просто дай мне все объяснить… — Что объяснить? — Феликс стирает тыльной стороной ладони слёзы. — Как неделю играл в молчанку, думая, что я такой дебил, не заметил? — Ты не дебил… — А кто я? Кто я для тебя, Хёнджин? Твой лучший друг? Твоя игрушка? Или я какой-то твой эксперимент? Способ понять себя? — Феликс зло смеётся. — В следующий раз, когда захочешь кого-то трахнуть против его воли, не спались! — Ликс, боже, дай мне сказать! Феликс вырывается и отвешивает Хёнджину звонкую пощёчину. — У тебя был шанс, и ты просрал его. Я видел, как ты нервничал каждый раз, когда оставался со мной наедине. Я так ждал, когда ты объяснишься. Но больше я не желаю с тобой разговаривать! Была б моя воля, мы бы больше не увиделись, но у нас контракт. На публике будь добр отрабатывай, а в остальное время даже подходить ко мне не смей. — Феликс, все не так, как ты думаешь, пожалуйста, остановись! Выслушай меня, — до Хвана наконец-то-то доходит, какую хрень он сотворил. — Ты даже умудрился украсть мой первый поцелуй! Какой же ты эгоист, Хван Хёнджин, — разочарованно бросает на прощание Феликс, захлопывая за собой дверь. С минуту Хёнджин просто стоит, не шевелясь, осознавая произошедшее. Потом отмирает, падает на колени и натурально воет, захлёбываясь слезами. — Ты не игрушка, Ликси! И никогда им не был. Какой же я дебил! Я так поздно понял, как ты мне нравишься. И теперь потерял тебя, так глупо. Но я сделаю все, что в моих силах, — Хёнджин поднимает голову, уставившись в потолок. — Я добьюсь твоего прощения. Я все исправлю…