Кто я для тебя...

Дни пролетают за днями, недели за неделями. Мальчики во всю готовятся к кб. Бесконечные съёмки клипов, записи интервью, съёмки влогов даже в мини-отпуске, недосып. Всё это сказывается на них не лучшим образом. Они раздражаются и кричат по малейшему поводу. Один не помыл посуду, второй никак не отснимет свой дубль, ещё пара не может решить конфликты между собой. Но они понимают, что это временно. Как только нагрузка хоть немного снизится и они отдохнут после камбэка, всё будет по-прежнему. Вот только у двоих из них по-прежнему не будет никогда. Сколько Хван не пытался, достучаться до Феликса он не смог. Младший игнорировал его целиком и полностью. И только на съёмках превосходно отыгрывал свою роль лучшего друга. Но как только камеры отключались, Феликс испарялся. Застать его одного было практически невозможно. Либо он постоянно лип к остальным мемберам, либо запирался в своей комнате, куда доступ Хвану был запрещён. Ни на звонки, ни на смс ответа не было. Что-то важное и срочное Феликс передавал через стафф или остальных ребят, которых начала слегка напрягать эта ситуация. Они пытались понять, что такого могло случиться между двумя столь близкими людьми, но не встревали, давая ребятам возможность разобраться самим. Хоть Феликс и Хёнджин старались играть на публику максимально правдоподобно, холодок между ними начали замечать и стэй. Весь твиттер, весь тик ток заполонили слухи, что взаимодействовать хёнликсам якобы мешает стафф. Хван надеялся, что со временем Феликс остынет и они нормально поговорят, но надежда окончательно рухнула в одно мгновение. — Забирай, — Феликс кладёт на гримёрный стол свои кольца дружбы. Хван удивлённо поднимает глаза, то ли в шоке от того, что младший заговорил с ним, то ли от того, что он хочет вернуть столь значимую вещь. — Ликси, зачем? — растерянно лупит на него Хёнджин. — Мы больше не друзья, я не хочу их носить. Забирай, — Феликс непреклонен. — Ликс, не надо, пожалуйста. Не поступай так с нами. Феликс с минуту думает, потом надевает одно назад. У Хвана зарождается слабая надежда. — Да, ты прав. Так слишком заметно. Стэй сразу поймут, что что-то не так. А группе лишняя шумиха не нужна. Скажем, что случайно потеряли или сломали по одному кольцу. А это можешь выкинуть. Феликс разворачивается на пятках и идёт в зал на общую фотосессию, где уже все собрались. Хван, с минуту посидев в шоке, аккуратно берёт кольцо и прячет в карман. Выкидывать его он не собирается. — Вау, Хёнджин, это очень клёво! — ребята со всех сторон поздравляют Хвана. — Спасибо, спасибо. Но, блин, так бесит молчать ещё несколько месяцев. Надеюсь, никто не проговорится раньше времени. Ребята сидят в зале совещаний. Буквально только что компания завершила переговоры, и теперь Хван Хёнджин носит гордое звание амбассадора Versace. — Мы могила, — Чанбин прижимает кулак к груди, пару раз поиграв мышцами. — Ещё с мая было понятно, что ты победишь в этой гонке, с твоей-то моськой. Ладно, пойдёмте, автобус ждёт. Все топают к выходу, только Феликс остаётся сидеть на месте. — Поздравляю, принц. Такая честь, теперь ты входишь в круг избранных, — Феликс поднимается и направляется к выходу. Хван сегодня в прекрасном настроении, и решает, что не позволит младшему испортить хотя бы этот день. — Это в тебе играет зависть или ревность? — ядовито шипит Хван. — Зависть? Тут нечему завидовать, хён, — Феликс складывает руки на груди. — Только ответь на вопрос, как ты смог уломать Донателлу? — Я никак ее не уламывал, — Хван начинает хмурится. — Мы всего пару раз общались. — Ну да, точно, тебя же не это интересует, — разочарованно тянет Феликс и направляется к выходу. — Гораздо интереснее потусить с себе подобными, с Троем, например. — Ммм, так это ревность, — Хван решает подыграть. — Ревность? — Феликс останавливается, чуть обернувшись. — Много чести. Развлекайся как хочешь, хён. Не удивлюсь, если ты и ему подрочить успел. Феликс выходит из комнаты, оставив растерянного Хвана, который зависает на пару секунд, пытаясь понять, что это было. С этого момента и практически до самого камбэка Хёнджин больше не пытается достучаться до Феликса. Они всё также контактировали на публике, но после даже взглядами не обменивались. Хотя иногда краем глаза Хван замечал на себе пристальный, хмурый взгляд Феликса. Остальные по очереди пытались выведать, что происходит, но никому так и не удалось. С камбэка прошло почти две недели. У ребят первый выходной после промо, и практически все решают потратить его на сон. Хёнджин решает потратить на рисование. Он долго ищет вдохновение, но ничего в голову не лезло, пока в его памяти не всплывает образ заплаканного Феликса. Ближе к вечеру Хёнджин садится перед своим скетчбуком, не в силах его открыть. — Да и хрен с ним! — Хёнджин берётся за карандаш. Он надеется, что, если нарисует и запрёт Феликса в своём скетчбуке, тот прекратит приходить к нему по ночам. Он уже заканчивает, когда в дверь стучат. На пороге стоит Чан. Выражение его лица не предвещает ничего хорошего. — Поговорить надо, — Чан проходит в комнату, сложив руки на груди. — Хорошо, что-то случилось? — Хёнджин весь напрягается. — Ты же знаешь, что я корейская версия отца Феликса? Я переживаю за всех вас, но за него особенно, — издалека начинает Чан. — Ну да, я помню, что вы земляки. — Тогда будь добр, объясни, что ты такого сделал Феликсу, что он уже час сидит и рыдает у меня в комнате, без остановки проклиная твоё имя! — Он что? — Хёнджин приседает на кровать. — У тебя? — Да, я встретил его в магазине. Он пять минут залипал на коньяк, не шевелясь. А когда меня увидел, начал плакать и впал в самую настоящую истерику. Я еле до дома его довёл. Я пытался с ним поговорить, но он не слушает от слова совсем. Единственное, что я понял, ты каким-то образом предал его. Может, расскажешь? — Я не думаю, что ты захочешь это слышать, — Хван устало закрывает глаза. — Я пытался с ним поговорить, но он ни в какую. Ну, вы заметили, наверно. — Заметили, — Чан приседает на корточки возле кровати. — Возможно, это твой последний шанс, иди к нему, и воду возьми, я типа за ней ушёл. — Спасибо, — Хёнджин встаёт и, пропустив Чана вперёд, закрывает дверь. — Я буду в студии всю ночь, если что, звони. Подойдя к комнате Чана, Хёнджин думает постучать, но потом просто тихонько открывает дверь и проскальзывает внутрь. Внутри темно. Единственный лучик света фиолетовая подсветка Чана. На его кровати, спиной к двери, калачиком лежит Феликс и тихо всхлипывает. Хёнджин упирается спиной в дверь, не в силах подойти ближе. — Принёс? — сквозь всхлипы спрашивает младший. Хёнджин продолжает молча стоять. Феликс приподнимается на локтях и оборачивается. — Ты… — Я. Видеть заплаканные глаза было как ножом по сердцу. Феликс похож на маленького, бездомного котёнка, которого так и хочется обнять. — Убирайся, я жду не тебя! — Феликс снова ложится и отворачивается, обхватив себя руками. Он мелко подрагивает от слёз и холода, на нём лишь футболка и короткие шорты. Хёнджин давно не видел его таким разбитым, он стоит и не знает, как подступиться. Выдохнув, он подходит к кровати и, подцепив край пледа, накрывает им Феликса, а воду ставит на тумбочку. Немного подумав, Хёнджин садится на пол, облокотившись спиной о кровать, и закидывает голову назад. — Ликси, пожалуйста, расскажи мне, что с тобой? Чан сказал, что ты проклинал меня, как в бреду. С минуту Хван ждёт ответа. Наконец Феликс немного успокаивается. — Что со мной? Что же со мной. Ты действительно хочешь знать, что со мной творится эти месяцы? — Феликс свешивает ноги с кровати, намереваясь встать, но сил нет. — О чем ты сначала хочешь послушать? Может, о том, что я практически не сплю, потому что во сне приходишь ты, почти каждую ночь. Или о том, что из-за этого я подсел на успокоительные, которые ни хрена уже не помогают? Или о том, как я похудел, потому что аппетит ни к чёрту? Или о том, что я чувствую себя полным ничтожеством из-за твоего предательства? А может, о том, что я чувствую к тебе после того утра? Или о том, что чувствовал все эти годы? О том, что я хочу уйти из группы, тоже хочешь послушать? О чем мне рассказать тебе в первую очередь, Хван Хёнджин?! Феликс вновь плачет, но скорее от облегчения, ведь он столько держал в себе эту боль, а Хван так и сидит, переваривая информацию. Он поворачивает голову и упирается лбом в колено Феликса. — Что же я с тобой сделал, мой Ликси… Феликс вздрагивает, ни то от слов старшего, ни то от горячего дыхания, скользнувшего по ноге. — Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь простить меня. За все, что я сделал, за поцелуй. Мне нет оправдания, — продолжает шептать Хёнджин. — Но не смей уходить из группы, я сам уйду. Я уеду куда угодно, только скажи. Обещаю, я уеду и никогда больше не причиню тебе боль. Хёнджин пытается встать, но Феликс останавливает его, зарывшись рукой в волосы. Старший замирает. — О чем ты тогда вообще думал? — хриплым от слёз голосом спрашивает Феликс. Хенджин поднимает голову и смотрит заплаканному Феликсу в глаза. — Я никогда не думал о тебе, ну, как о парне. Но в то утро что-то изменилось. Ты лежал такой красивый, ты шептал моё имя во сне. И мне так понравилось, как моё имя звучит из твоих уст. Я знаю, я полная козлина, мой мозг просто перетёк в член… А потом. А потом я так испугался, Ликси. Того, что сделал. Своих чувств. Своего влечения к тебе. И я, как трусливая собака, так и не смог целую неделю с тобой поговорить. Никакая ты не игрушка, Ли Феликс, не эксперимент. Ты человек, который просто пиздец как мне нравится. Я не хочу быть тебе просто другом, больше не хочу. В моих снах мы живём на ферме в Австралии, с выводком кенгуру, мать их… — С кенгуру? Серьёзно? — Феликс на секунду улыбается сквозь слёзы. — Ну и уебищная у тебя фантазия, Хван Хенджин. — Про то, сколько у нас детей, тебе рассказать? — Заткнись, пожалуйста, — шипит Феликс. — Понял, — Хенджин молчит, пялясь в потолок. Ещё пару минут они сидят в тишине. — Я прощу тебя. — Что? — Хван удивленно смотрит на Феликса. — Ты простишь меня? — Прощу, — повторяет Феликс. — Если ты тоже меня простишь. — Тебя? Мне не за что прощать тебя, Ликси… — Есть за что. Я хотел отомстить тебе, но в итоге стал таким, как ты. Сделал это с тобой. Я, конечно, спрашивал тебя о каждом шаге, ты был не против, но это ничего не меняет. Прости меня, пожалуйста, — шепчет Феликс. — Ликси, конечно, если ты так хочешь, я прощаю тебя, — Хенджин встаёт с пола и садится на кровать рядом с Феликсом. — Означает ли это, что ты меня прощаешь? — Прощаю. Давно простил. Ведь ты мне тоже нравишься. Сам хотел поговорить, сам продолжал зарывать себя в землю. Не мог откинуть свою тупую гордость и обиду. И ревность. — Ревность? — удивляется Хван. — Да, ревность, — Феликс отворачивается к стене. — Я ревновал тебя. К Трою. — Серьёзно, к Трою? — Хенджин смеётся. — Он-то тут каким боком? — А вот каким! Ты пол вечера с ним сидел, ворковал! — Феликс сжигает Хвана взглядом. — А сегодня, когда он выложил этот чёртов эдит с тобой, я думал… я хотел… Да, я приревновал! Да так, что мне крышу снесло. Я думал между выпивкой и мороженным, но, слава Чану, он нашёл меня раньше моих ошибок. — Так что, я тебе не безразличен? — с надеждой спрашивает Хенджин. — Нет, глупый хён, — Феликс немного дует губы. — Не безразличен. Я уже давно хотел признаться, но боялся. — Тогда можно? — Хенджин раскрывает руки, призывая Феликса в свои объятья. Немного подумав, Феликс ныряет в объятия Хвана. Ощущать тепло младшего, после стольких месяцев разлуки, было так приятно, что у Хвана руки трясутся. — Феликс Ли, — Хенджин выпрямляется, выпуская Феликса из своих рук. — Я кое-что должен тебе отдать. — Что? — не понимал Феликс. — Это. Хенджин снял с пальца кольцо Феликса, которое все это время, вне камер, таскал на пальце третьим. — Ликси, ты будешь моим парнем? Моей парой? — Хенджин протягивает кольцо Феликсу. — Ух, как официально, — улыбается младший. — Да, Хван Хенджин, я буду твоей парой, — Феликс надевает кольцо обратно. — Феликс, если ты не против, если ты хочешь того же, — Хенджин будто зачитывает официальное прошение. — Можно я тебя поцелую? Вместо ответа, Феликс подтягивается ближе и, обхватив лицо Хвана, жадно целует сам. — Я не против, хён… Они улыбаются, наконец-то поговорив. Им ещё многое нужно выяснить, но первый шаг сделан, это уже хорошо. P.S… — Можно вопрос? — Хенджин просто сгорает от любопытства. — Ну давай. — Что тебе тогда снилось? Ты звал меня, помнишь? — Конечно помню, как тут забудешь этот день, — Феликс заливисто смеётся. — Ты Минхо спасал. Кот решил, что он пиздец пловец, и на спор ринулся переплывать бассейн. И через три метра тонуть начал. Ты ринулся его спасать, а я тебя подбадривал. — Ещё, Джинни… Бляяять, вот я балда, — Хенджин готовится умереть со смеху. — Ещё, Джинни, ещё немного левее, блять, — передразнивает его Феликс. — Ну а потом курс сна немного сместился в сторону спальни. — И тут ты понял, что это не сон? — Нифига я не понял сначала. Сны бывают довольно реалистичны. — Так как же тогда ты понял, что это был я наяву? — не унимается Хван. — А ты не помнишь? — Феликса просто угорает. — Ты укусил меня, придурок. — Я? Тебя? Не помню. — Ты укусил меня, я запомнил это во сне. А теперь представь моё удивление, когда я увидел аналогичный укус на плече утром. Ты бы слышал, как я заорал. — Бля, точно, — Хван еле сдерживается, чтобы не заржать. — Так вот что с любимой чашкой Чонина случилось. Выдай мне грамоту худшего бойфренда. — Обязательно. С подписью Чана…