В ожидании лоботомии

      После встречи с непризнанной на балу, Астарот был немного озадачен. Озадачен её поведением, озадачен своей реакцией на неё, желанием схватить и не отпускать. Прошло несколько месяцев с тех пор, как она убила Войну и сбежала с мятежниками Сопротивления. Все были шокированы, что такое возможно - убить Всадника. И убил его не какой-то могущественный бессмертный, вроде Мальбонте, а она, девчонка без сил и способностей. Тогда он проникся реальным благоговением к ней, хоть и старался максимально принизить и задеть её на балу.       Как ей это удаётся, снова и снова совершать невозможное? Если тогда, несколько лет назад, когда он видел её королевой на балконе, он посчитал её обычной выскочкой, которой просто повезло окрутить самого могущественного бессмертного, то теперь это уже не кажется ему простым везением. Вики определённо не так проста, как кажется, она особенная. Причём это не видно невооружённым взглядом, она усыпляет бдительность своей красотой, слабостью и наивным упрямством. До смерти Войны она раздражала своей заносчивостью, он просто хотел забраться к ней в трусики и раздвинуть эти красивые ноги. Теперь же его мнение кардинально изменилось, к желанию “поиметь” присоединилось желание “обладать”.       Сейчас юноша прекрасно понимал Мальбонте, который десять лет носил её на руках, Люцифера, взиравшего на неё с тоскою, даже Войну, который пал от любви к ней. И уже вроде не стыдно сгорать от желания ей обладать. Сегодня в его руках она была на удивление податлива, будто дала ему шанс стать ближе, которым он не воспользовался, лишь отпустил в её сторону пару пошлых намёков и оскорбительных высказываний. Всё как всегда, она будит в нём низменные порывы и на её фоне он кажется хуже, чем есть на самом деле.       Полукровка пожалел о том, что отпустил её тут же, как она затерялась в толпе. Перекинувшись с братом парой слов он вознамерился найти её, но она словно испарилась. Удручённый неудачей он направился в свою комнату. Примерно на полпути полёта его внимание привлекла мощная вспышка в окне одного из зданий, свет полился из окна переливами. Влекомый любопытством, Астарот направился в сторону сияющего окна, но в какой-то момент почувствовал вдруг непреодолимую усталость, крылья еле удерживали его и он готов был вот-вот рухнуть вниз. Доли секунды понадобились ему, чтобы понять причину: в этом здании Голод, и мощным рывком, стоившим ему огромных усилий, он отлетел назад, пока слабость не отпустила.       Но любопытство не прошло, он приземлился на крышу ближайшего безопасного здания и попытался высмотреть, что там происходит. Расстояние немного смазывало картинку. Это был большой зал с множеством окон и в одном из них он разглядел причину переливов и всполохов, там был открыт портал. Возле портала лежал белокрылый ангел, видимо без чувств, что немудрено в присутствии Голода. В другом окне юноша увидел самого Всадника, черные длинные волосы и отсутствие крыльев позволяли с уверенностью его опознать.       То, что полукровка увидел ещё, заставило его усомниться в своём здравом рассудке. Всадник держал за плечи девушку, которая протягивала руки в сторону лежащего ангела. Он зажмурился, потряс головой и вновь открыл глаза, надеясь, что ему показалось, но ничего не изменилось. Девушка действительно была и она была в сознании. В следующую секунду Голод отошёл от девушки и закинул полумертвого ангела в портал, после чего яркий свет погас и он мог уже попытаться разглядеть его спутницу. С такого расстояния было сложно распознать лицо, тем более она была в маске после бала, но что-то в груди ёкнуло, словно подсознание сработало быстрее. Это была непризнанная в том самом платье, которое он оценил на балу.       – Твою мать! Во что ты опять вляпалась, идиотка? Когда уже твой красивый зад угомонится и перестанет притягивать неприятности?       В следующую секунду Всадник вернулся к Уокер и, прижав руку ко лбу, отправил её в беспамятство. Как пушинку подхватил обмякшее тело и вынес из зала. Астарот не преминул проследить за тем, куда патлатый уносит его непризнанную. Остальное было делом техники, дождаться, когда Голод уйдет и заберет с собой своё пагубное влияние. Большой удачей было то, что он не забрал её к себе в комнату, иначе бо́льшую часть времени к ней было бы не подступиться.       Больше всего юноша переживал, что Всадник что-нибудь сделает с девушкой, как-то навредит ей, потому ожидание в неведении далось тяжело. Его кидало из крайности в крайность, от проклятий на голову ненормальной девицы, что вечно суёт свой нос куда не просят, до крепкого мата в свой адрес, что это не его дело, и девица не его, и вообще она не стоит того, чтобы ради неё так рисковать жизнью. Спустя несколько долгих часов Голод всё таки соизволил покинуть комнату своей пленницы.       Полудемон не стал рисковать на глазах у всех подлетать к окну и пошёл в обход через здание, раздобыв по дороге листок и карандаш. “Только бы она была жива и в сознании,”– как мантру повторял полудемон, подсовывая записку под дверь. Только получив ответ от Вики и свалив оттуда подальше он наконец смог облегчённо вздохнуть. Ему удалось не попасться. Ответ Вики немало озадачил. Как можно не быть восприимчивой к влиянию Голода? Это не девушка, а ящик Пандоры какой-то.

***

      Покинув комнату неоднозначной непризнанной, Голод направился прямиком в кабинет Чумы. К счастью она была одна. Всадница поморщилась при виде брата и показала жестом руки не приближаться к ней. Мужчина послушно сел в кресло в самом дальнем углу кабинета.       – Чего тебе, братик? – раздражённо, с сарказмом огрызнулась женщина.       – Расскажи мне про девчонку, что убила брата, – он вновь вытащил из кармана сигарету и закурил, выпуская клубы дыма перед собой.       – Раньше тебя не интересовало, как погиб Война, – Чума скривилась от запаха табака, заполнившего кабинет. Вполне в своём репертуаре, выбрал себе самое гадкое, что могли изобрести люди. Очевидно, чтобы ей досадить.       – Теперь интересует, – пускаться в объяснения причины своего интереса он не собирался.       – Он влюбился в местную деви́цу и она пронзила его мечом, – казалось Всадницу забавляет сей факт, она потянулась за графином с глифтом и плеснула себе полный стакан.       – Войну нельзя убить просто мечом, ты что-то недоговариваешь, – он буравил её тяжёлым взглядом сквозь толщу сигаретного дыма.       – Хах, конечно не просто мечом, а его собственным, – она сделала большой глоток. – Как был дураком, так им и остался.       – Никто не способен поднять меч Войны кроме него самого, это невозможно.       – Возможно. Разве ты не знал, что любовь является погибелью для него? Что лишь тот, кого он полюбит, способен поднять его меч и поразить им в самое сердце?       – Это старая легенда, ничего не имеющая общего с реальностью, – он отмахнулся едва уловимым жестом руки от этой глупости.       – Аха-ха-ха-ха, я сама лично видела момент его гибели, я знаю, кто это сделал, я сама её к нему подослала, – на лице женщины отразилась жгучая ненависть.       Голод зло прищурил глаза, взирая на мерзкую гримасу сестры. Они никогда не были близки, даже в какой-то степени ненавидели друг друга, но Война из них всех был самым безобидным. Он был воином и интриги были ему чужды. Оттого её вероломство казалось ещё более низким.       – Так кто она, та что смогла погубить нашего брата? – сквозь напускное равнодушие едва проглядывали зачатки искреннего любопытства, он даже подался немного вперёд, боясь пропустить хоть что-то.       – О, это самое интересное. Она по сути никто. Непризнанная, пустышка, лишённая чужих сил и не имеющая своих, – губы Чумы брезгливо скривились. – До сих пор не понимаю, что они все в ней находят. Всего лишь красивая оболочка и больше ничего, но мужики толпами вокруг вьются.       – Интере-е-есно, – задумчиво протянул Всадник и откинулся на спинку кресла. – Что значит “лишённая чужих сил”?       Он удостоверился, что речь идёт о его пленнице. Очень занятная птичка попалась в его сети, становится всё интереснее и интереснее. Говорить сестре о том, что эта девчонка сейчас у него, он не спешил. Слишком очевидна неприязнь сестры к ней да и не хочется, чтобы кто-то вмешивался в его дела.       – Когда я прибыла сюда, в ней была сила Мальбонте, – Голод заинтересованно поднял бровь. – Уж не знаю, какой ритуал они там учудили, но Мальбонте лишился части своей силы, которая заполнила девчонку. Я эту несправедливость довольно быстро исправила, вернув владельцу то, что ему принадлежит.       – Как звать эту девку?       – Вики. Виктория Уокер, у неё мамаша бывший Серафим, тоже занятная дамочка, – Чума вытянула ноги, вспоминая нападение мятежников. – Ты бы, кстати, не поленился и припомнил все легенды и пророчества про свою смерть, а то мало ли, зашлю к тебе ту девку да нашепчу, что да как делать надо. Она смышлёная, справится.       Всадница залилась громким смехом, оценив собственную шутку. Голод поморщился. Занятной штучкой оказался его трофей, присутствие в непосредственной близости столь неоднозначного объекта делало его жизнь чуточку интереснее и скука начала отступать на второй план. Чем она опаснее, тем интереснее будет её изучать. Погрузившись в размышления, мужчина не заметил, как на его губах заиграла меланхоличная улыбка. Чума впервые видела брата таким... она не могла подобрать слов... довольным что ли.

***

      Как ни странно, Вики проспала всю ночь, как убитая. Проснувшись утром, она не сразу поняла, где находится. Осознание пришло быстро, звякнув громко цепью.       – О, шепфа! – она страдальчески простонала и зарылась носом в подушку.       – Шепфа тут ни при чём, – она ещё глубже зарылась в подушки, словно это поможет убежать от реальности. – Вставай, я устал ждать, когда ты проснёшься, пять раз проверил твои жизненные показатели.       Уокер недовольно вынырнула из вороха подушек и, как есть, растрепанная уставилась на возмутителя спокойствия. Голод буднично прикурил сигарету и затянулся, будто это величайшее удовольствие в мире.       – Капля никотина убивает лошадь, – проворчала недовольно девушка, Всадник вопросительно уставился на неё. – Курение вредно для здоровья... людей.       – Ты чем-то недовольна?       – Я просто счастлива вновь сидеть на цепи и не иметь личного пространства, – она растянула фальшивую улыбку на всё лицо и глупо заморгала глазами.       – Я понимаю, это сарказм. Но выбирать тебе не приходится. Пока ты мне интересна, я буду держать тебя при себе любым доступным мне способом.       – Можно мне хоть душ принять? – она обречённо подняла закованную руку.       Мужчина молча подошёл и отстегнул наручник, затем сел в кресло, приготовившись к ожиданию. Виктория выползла из кровати, накинула халат и поплелась в ванную. Он с интересом наблюдал за ней сквозь клубы дыма. Ему нравилось, что несмотря на страх, она не раболепствует и даже позволяет себе иногда дерзить. Будь она запуганной и пресмыкающейся перед ним, он бы ещё вчера её ментально “выпотрошил” и убил.       К тому же она была женщиной. Единственная женщина, с которой он имел и имеет удовольствие общаться - это его сестра, и он её глубоко презирает. С этим же экземпляром женского пола будет интересно исследовать природу влечения полов. Почему мужчины так слабы перед женщинами, почему даже его брат пал жертвой этой девчонки? О, ему многое предстоит узнать, благодаря этой особенной непризнанной. В конце концов просто с кем-то поговорить, кроме сестры - дорогого стоит.       Вики растягивала принятие водных процедур, как могла. Этот мужчина пугал её до чёртиков, хотелось забиться в укромный угол и не вылезать пока он не уйдёт. Но он вряд ли уйдёт и она всё стояла под потоками воды, не решаясь выйти. Пока дверь вдруг не распахнулась и он сам не появился на пороге. Вода неожиданно кончилась и в неё полетело полотенце, которое она едва успела поймать, ошарашено глядя на него.       – Ты тратишь моё время, выходи, – таким нетерпеливым он давно не был, слишком будоражили новые открытия, таящиеся в этой красивой головке.       Она кое как завернулась в полотенце и пошлёпала босыми ногами к выходу, оставляя за собой мокрую дорожку. Всадник цокнул языком и её вдруг окутало теплым вихрем, волосы и полотенце моментально высохли. Она растерянно заморгала. Тут же в неё полетел халат.       – Одевайся и займёмся делом, – он был как всегда немногословен.       Девушка быстро накинула халат и стянула с себя полотенце, стараясь не светить голыми частями тела. Спорить с ним язык не поворачивался, она молча выполняла команды.       – Садись, – он показал ей на кресло и зашёл со спины. – Я буду сканировать твою память и по мере необходимости задавать вопросы.       Она послушно села и закрыла глаза, приготовившись к жёсткому вторжению. Он приложил холодные пальцы к её вискам и тоже прикрыл глаза. Дискомфорта не было, просто перед глазами вдруг начали мелькать картинки прошлого.       – О-о-о, ты не пустышка, ты сосуд, – Голод озвучивал ключевые моменты, которые были ему наиболее интересны или важны. – Мальбонте, серьёзно? Бра-а-ат, я не понимаю, ка-а-ак?       Всадник наконец оторвал пальцы от её головы, как ни странно в этот раз его руки были не такими обжигающе ледяными. Он был будто немного озадачен, нахмуренные брови выдавали смятение чувств, то ли он не нашёл то, что искал, то ли нашёл то, что не укладывалось в голове. Обойдя девушку, он сел в кресло напротив.       – Разгадал загадку моей уникальности? – Уокер невесело хмыкнула, ожидая ответ.       – Я не уверен. Ты настолько вся не поддающаяся логике, что нельзя с уверенностью сказать, что именно делает тебя неуязвимой для моего влияния. Больше всего меня удивляет способность привлекать к себе мужчин. Мальбонте, как? Он холодный, как ледяная глыба, жестокий и опасный, но с тобой он был совсем другим. Война, Люцифер... А этот мальчик, что сейчас увивается за тобой и пытается вызволить?       – Это трудно объяснить. Возможно я создана для любви и ты тоже падёшь к моим ногам?– она прикусила губу и зажмурилась, ожидая его реакции и коря себя за несдержанность.       – Аха-ха-ха-ха, – мужчина громко рассмеялся, кажется впервые она слышала, как он смеётся и расслабилась, наказания не будет. – Ты самоуверенная и смешная. Но мне было бы интересно испытать на себе твои чары.       – Хочешь влюбиться? Не боишься закончить, как Война? – поддразнила она.       – Не боюсь, это было слабым местом брата, не моим. У меня другие слабости.       – Какие же?        Он загадочно улыбнулся. Улыбка делала черты его лица мягче.       – Может когда-нибудь узнаешь. Если выживешь, – улыбка сошла с его лица. – Передай своему спасителю, что ты моя и твоё вызволение будет караться смертью. Тебя я верну себе в любом случае.       – А что будет, когда я перестану быть интересна? – она нервно сглотнула.       – Я тебя убью, – она была шокирована простой констатацией. – Я буду последним, кому ты принадлежишь.       – Или я тебя убью, – Виктория мрачно взглянула на Всадника.       – Договорились.       И он просто ушёл. Оставив девушку в замешательстве, забыв или намеренно не пристегнув наручник.