В ожидании лоботомии

      Стоило Виктории осознать, что она не прикована, это придало ей невиданной прыти. Она подскочила и опрометью кинулась к шкафу в поисках чего-то удобного. Облегающие штаны и свободная блуза на пояске удачно подошли по критерию удобства. Никто не знает, что она здесь, кроме загадочного помощника, поэтому стоит как-то прикрыть лицо, чтобы не быть узнанной теми, кем не нужно. Она максимально зачесала волосы на лицо и водрузила на голову кепку с большим козырьком. Не весть что, но лучше, чем ничего.       Вспомнив о камне-портале, девушка перерыла всю комнату в его поисках и не нашла. Глупо было надеяться, что Голод оставит его тут, скорей всего держит у себя в комнате. Ей было неизвестно, где его комната да и лезть в логово к зверю та ещё глупость. Она не знала, как выбраться из школы без портала, не знала, кто её союзник да и подвергать опасности никого не хотелось. Азарт как-то немного угас. Она всё же попыталась открыть дверь из комнаты, та оказалась незаперта. С любопытством высунув нос в коридор, она огляделась по сторонам, никого, и тут же выскользнула наружу.       У Уокер не было плана, просто убраться подальше отсюда. Можно спрятаться в заброшенной части школы и дождаться ночи. Либо пока светло, затеряться в толпе и уйти подальше от школы. Оба варианта сомнительные, ибо без портала пределы школы не покинуть. Но хотелось хотя бы просто вырваться за пределы своей тюремной комнаты и ненадолго почувствовать себя свободной. Так она и сделала, раз выбраться пока нельзя, то хотя бы немного развеяться. С этой мыслью она дошла до окна в дальнем конце коридора и выпорхнула в него. Как же волшебно было чувствовать ветер в лицо и размять затёкшие мышцы.       Вики устремилась к озеру, находившемуся у самой границы школы. Подошла к берегу и вытянулась на сочной травке, закинув руку под голову. Несмотря на приближение Апокалипсиса, солнце всё так же дарило тепло и жизнь, а лёгкий ветерок дарил чувство беззаботности, как в детстве. Она почти задремала, наслаждаясь мнимой свободой. Вдруг что-то заслонило свет, девушка замерла, боясь открыть глаза. Глубокий вдох-выдох в ожидании нападения, мышцы напряглись, готовые к отражению атаки, руки незаметно сжались в кулаки.       – Я думал тебя спасать надо, а ты тут прохлаждаешься, – насмешливый голос заставил тело расслабиться.       – Оххх... Как ты меня напугал, – она резко открыла глаза и приняла вертикальное положение.       Астарот с насмешливым выражением лица возвышался над ней, широко расставив ноги. Как всегда идеально одет и причёсан, словно у него есть собственный стилист. Виктории стало немного неудобно за свой простецкий внешний вид. Она, запрокинув голову, смотрела на него, пытаясь считать эмоции, но в итоге просто похлопала по месту рядом, приглашая присоединиться. Он хмуро осмотрел место, куда ему предстоит сесть, помялся и всё же приземлил свой надменный зад на указанное место.       – Что ты тут делаешь? Я думал Голод тебя взаперти держит, – её удивили нотки участия в голосе юноши.       – Сбежала. Он забыл меня приковать, – она старалась говорить нарочито небрежно, словно это всё ерунда.       – Здесь он тебя найдёт, хреново спряталась, – он шутливо стащил с её головы кепку и бросил рядом.       – Я и не прячусь, просто наслаждаюсь мнимой свободой. Мне отсюда просто так не выбраться.       – Он тебе не навредил? – оценивающий взгляд полукровки пробежался по фигуре Уокер, выискивая следы насилия.       – Нет. Он меня изучает. Мою энергию, мою память, моё поведение. Ищет причину моей ненормальности, – она кинула небольшой камушек в воду.       – Ты и правда ненормальная, – Астарот хмыкнул, соглашаясь.       – Зачем ты здесь? – она вдруг повернула к нему голову и вперилась взглядом в него. – Та записка с предложением помощи, зачем?       Юноша замялся. Он не ожидал столь прямого вопроса. Не выдержав её взгляда он отвернулся к озеру. Он и сам не знал зачем в это ввязался, какой-то дурацкий порыв. Он точно не джентльмен, не способный оставить даму в беде и не ангел благородный и будь на её месте другая идиотка, точно бы не полез в это гиблое дело. Но это она, снова. И ему хочется быть для неё рыцарем, чёрт возьми. Вот так, незаметно для самого себя он превратился из Дон Жуана в Ромео. Позорище-то какое. Он грустно хмыкнул. А она всё ждала от него ответа. Хрена с два он ей признается, что просто поплыл, подпал под всеобщий психоз под названием Непризнанная.       – Да так, глупый порыв. Забыл, что ты сама прекрасно Всадников на капусту рубишь, – он с лукавой улыбкой посмотрел на неё. Вики улыбнулась в ответ, прекрасно понимая, что он увиливает. – Какой он вблизи?       – Жуткий, – она откинулась на локти, стараясь не выдать волнение. – От него исходит дикая мощь и нестерпимый холод. Извечное презрение и тысячелетняя скука сквозят в его взгляде. И он очень одинок.       – Тебе жаль его? – полудемон изумлённо уставился на девушку.       – Не говори глупостей. Он пугает меня, но в то же время влечёт, влечёт его загадочность. Хочется проникнуть в его сознание, понять его мотивы. Каково это, тысячелетиями исполнять какой-то вселенский замысел, забирая столько жизней.       Уокер поёжилась, будто Голод вдруг оказался рядом и окутал её своим вечным холодом. Полукровка тут же воспользовался ситуацией и притянул непризнанную к себе, пытаясь согреть и защитить. Она без сопротивления позволила ему себя обнять и уютно устроилась у него на груди. Это именно то, что ей сейчас нужно - живое человеческое тепло. Он едва ощутимо прижался губами к её макушке, словно это самая привычная вещь на свете.       – Так тебя нужно спасать или нет? – тихо произнёс он ей в макушку.       Виктория подняла лицо и посмотрела на парня. Никогда она не видела его таким заботливым, чаще надменным и насмешливым. Не такой уж он и плохой, каким пытается казаться, скорее носит маску, как все мы. Просто маски и причины их носить у всех разные. И пожалуй не стоит к нему привязываться, Голод прямо дал понять, что она принадлежит только ему, а значит она не имеет права подвергать кого-либо опасности ради мимолетной слабости.       – Конечно нет. Сам же сказал, что я этих Всадников одной левой в капусту рублю. Но за то, что не бросил я тебе благодарна, – она вывернулась из тёплых объятий парня и встала на ноги. – Пожалуй пора возвращаться, пока Голод не разнёс школу, разыскивая меня. Не хочу, чтобы кто-то пострадал.       Астарот подскочил следом, отряхивая штаны и протянул ей кепку. Она схватилась за край ткани, но он не отпускал. Она ухватилась крепче и потянула на себя, в этот момент он дёрнул головной убор на себя и девушка врезалась в его грудь, оказавшись вновь в его объятиях. И, не дав опомниться, он завладел её губами, сначала нежно, будто пробуя на вкус, затем более требовательно, вынуждая подчиниться. И она подчинилась, ответила на поцелуй со всей страстью, на какую была способна. Он притянул её ещё ближе, прижал крепче, как хотел сделать ещё на балу, но не решился.       Вики зарылась руками в его волосы, боясь, что он исчезнет, а в мозгу билось только одно: «Я убиваю его!». Снова и снова в голове всплывали слова Всадника: «Твоё вызволение будет караться смертью. Я буду последним, кому ты принадлежишь!» Но она не находила в себе сил его оттолкнуть. Дыхание сбилось, пульс зашкаливал, мурашки побежали по спине, они отпрянули друг от друга, поражённые реакцией своих тел. Она растерянно облизнула губы, юноша потянулся к ней, чтобы вновь притянуть к себе, но она вдруг отскочила и со всего маху залепила ему пощечину.       – Не смей больше этого делать! Ты мне не нравишься, заруби это себе на носу и больше не приближайся ко мне! – её голос был твёрд, с истерическими нотками.       Он крепко стиснул зубы, желваки заходили под скулами, выдавая сдерживаемые эмоции. Она в последний раз взглянула на него и, разбежавшись, взлетела в небо. Он лишь успел заметить смесь боли и страха в её прощальном взгляде. Сделал глубокий вздох, пытаясь успокоиться, кулаки разжались и смятая кепка упала на траву, забытая и незамеченная.

***

      Не церемонясь, Виктория влетела в комнату через окно. Её до сих пор колотило от пережитых эмоций, на этой волне она не сразу заметила, что в комнате кто-то есть. Лишь клубы сигаретного дыма и скрип кресла выдали посетителя. Голод вышел из тени и приблизился к девушке, она отступила, понимая, что он может её наказать. Он молча разглядывал её, словно видел впервые. А может просто решал, что с ней делать, как наказать за побег.       – Интере-е-есно. Ты на адреналине, будто кто-то гнался за тобой. Или так спешила вернуться ко мне? – он усмехнулся своей шутке. Опустил глаза на губы девушки, такие красные и припухшие, повёл носом, будто принюхиваясь и заглянул ей в глаза. Она тут же прикрыла их. – Не смей! – холодный приказ и она подчинилась, посмотрев мужчине в глаза.       Он видел всё, а ей было страшно, что он с ними сделает. Но она не отвела взгляд, лишь вздёрнула подбородок, бросая вызов собственному страху. Пусть видит, что она отшила мальчишку и его не за что наказывать, он больше не появится на горизонте.       – Я видел, как люди или бессмертные обмениваются слюной, поцелуй называется, я знаю. Зачем? Ведь для зачатия потомства он не нужен. Бессмысленное действо на мой взгляд. Какой смысл вы в это вкладываете? – в его взгляде было только любопытство, что немало удивило непризнанную, никакой злости или ненависти.       – Это всё, что тебя волнует? Ты не злишься, что я сбежала? Что встречалась с кем-то?       – Не злюсь, это пустое. Тебе нужно было развеяться, а сбежать по-настоящему ты не можешь, у тебя нет для этого ресурсов. Ты можешь выходить. У меня только одна просьба, не попадайся на глаза моей сестрице да и любому, кто может тебя ей сдать. Я рассчитываю на твоё благоразумие, хотя у тебя его и не очень много. Так что насчёт поцелуя? Просвети меня.       – Нууу… Поцелуй - это проявление симпатии к эмм… объекту. Но поцелуй - это не первый шаг в проявлении симпатии. Когда тебе кто-то нравится, тебе хочется его видеть, находиться рядом, общаться, касаться. Поцелуй относится к более смелым проявлениям симпатии, когда вы уже достаточно близки, – Уокер чувствовала себя какой-то стрёмной училкой, которой бы самой ещё за партой сидеть, а не разглагольствовать тут на тему любви и страсти.       – Так? – Всадник протянул руку и провел костяшками пальцев по скуле девушки, очертил кончиками линию подбородка. Девушка зарделась и опустила смущённо глаза. Она не ожидала, что мужчина станет на ней проверять полученную информацию. К удивлению его пальцы уже были не столь холодные, будто он просто немного озяб.       – Д… Да, примерно так, но прежде чем переходить к действиям, надо убедиться, что… объект не против сближения, – она с трудом подняла на него глаза, это было неправильно, всё было неправильно, вся ситуация была нелепой.       – И как же это понять? – Голод продолжал поглаживать костяшками пальцев её щёку, казалось это игра ему нравится.       – Объект симпатии не отстранится, не проявит агрессии, возможно сделает ответный ход, – у Виктории пересохло во рту и она нервно облизала губы.       – Объект не проявил агрессии. Могу ли я считать, что он не против сближения? – он усмехнулся, ожидая ответа.       – Или возможно объект боится собеседника… – она нервно сглотнула.       – Ты боишься меня? – мужчина вопросительно заглянул ей в глаза.       – Я не боюсь, что ты причинишь мне зло прямо сейчас, – она смущённо посмотрела в ответ.       – Значит объект не против, – он самодовольно улыбнулся. – Теперь можно перейти к поцелую? – Всадник уверенно наклонился к губам непризнанной, но она отчаянно уперлась руками в его грудь и отвернула лицо.       – НЕТ! – почти выкрикнула она. Он удивлённо уставился на неё, замерев на полпути. Уже более спокойно она продолжила. – Объект не готов пока переходить на новый уровень, рано.       Голод взял её пальцами за подбородок и повернул лицом к себе.       – Я понял. Буду терпелив, у меня тысячи лет в запасе, – он сделал шаг назад и она облегчённо вздохнула. – Полагаю у меня больше шансов, чем у того мальчишки? Ты сказала, чтобы он к тебе не приближался. – мужчина вернулся в своё кресло и закурил сигарету.       – Иногда необходимо проявить настойчивость, девушки любят, когда их любви добиваются, – она уже более расслабленно подошла к кровати и рухнула на неё спиной, чувствуя, что легко отделалась. – А ещё я не переношу запах табака и буду благодарна, если ты не будешь курить в моём присутствии.       – Это поднимет мои шансы в сближении с объектом? – рука с сигаретой замерла на полпути ко рту.       – Определённо, – она нервно усмехнулась. – Только я не понимаю зачем тебе это.       – Я хочу понять каково это, что чувствовал мой брат, почему он так легко позволил себя убить, – он уверенным движением затушил недокуренную сигарету и прочертил в воздухе окружность указательным пальцем. В комнату вдруг ворвался воздушный вихрь и, прокатившись по комнате, очистил комнату от смога. Дышать определённо стало легче.       – Любовь делает нас уязвимыми, ради любимого человека мы готовы на всё, даже умереть, – Вики задумчиво пялилась в потолок. Вот же оно, само плывёт в руки, надо помочь Всаднику, влюбить его в себя, тогда он станет ручным, как Война. Пусть это не поможет убить его, но кто знает сколько тайн и возможностей откроется. Какой он, влюблённый Голод? Пожалуй стоит узнать.       – Для меня это непонятно, глупо, – он вдруг удивлённо уставился на непризнанную, та резко привстала на кровати и посмотрела на него лукавым взглядом. – Что?       Она с кошачьей грацией встала с кровати и направилась в его сторону, он с прищуром наблюдал за ней, пытаясь угадать, что она задумала. Обойдя кресло вокруг, она встала сзади, провела рукой по чёрным волосам, вопреки ожиданиям они были мягкими и шелковистыми. Мужчина напрягся, ожидая подвох. Эта девчонка не способна причинить ему хоть какой-то вред, но к прикосновениям он не привык, это было необычно, непривычно и чертовски приятно. Она запустила кончики пальцев в волосы, коснулась ими кожи головы и начала мягко массировать.       – Приятно? Тебя не напрягают мои прикосновения? – даже голос изменился, в нём появились мурлыкающие нотки.       – Зачем ты это делаешь? – Всадник тоже заметил перемены, но не мог сказать, что они ему не нравились.       – Мне тоже захотелось к тебе прикоснуться. Это называется массаж, он расслабляет, – девушка мягко массировала затылочную часть, когда мужчина вдруг блаженно выдохнул.       – Не знал, что это так приятно, прикосновение чужих рук, – он расслабился и закрыл глаза.       – Тебе приятно было бы, будь на моём месте например твоя сестра? – она игриво хихикнула.       – О нет, не порть момент, это было бы отвратительно, – Голод скривился, представив Чуму на месте непризнанной. – Я понял, не все руки приятны, твои меня вполне устраивают. Ты сделала ответный ход. Значит можно переходить на новый уровень. Я не хочу ждать.       Он вдруг поймал её руку и неуловимым движением притянул себе на колени. Улыбнувшись, как чеширский кот, он медленно наклонился к ней и мягко коснулся губ. Его губы были холодные и напряжённые, её же напротив горячи и податливы. Виктория не знала, как поступить, поддаться или воспротивиться. С одной стороны этот мужчина пугал и привлекал одновременно, с другой — ей нужно было расположить его к себе, в идеале влюбить. Но как же сложно отдаться в руки пугающего незнакомца.       Он неумело ткнулся ей в губы, не понимая, что, как и зачем. Она мягко отстранилась, заглядывая ему в глаза, и обхватила руками его лицо.       – Расслабься, я покажу.       Он прикрыл глаза, отдавая ей бразды правления. Она притянула его к себе и мягко коснулась его губ, пробуя на вкус, сначала верхнюю, потом нижнюю. Он повторил её движения почти в точности. Как ни странно он не был ей противен, скорее она словила дежавю, она вновь учит могущественного всадника такому элементарному действию, как поцелуй. Мягко очертила кончиком языка по кругу и толкнулась в рот. Он, как послушный ученик, повторил её движение языком и приоткрыл рот, впуская её в себя.       Руки всадника крепче сжали её фигурку, притягивая ближе. Их языки переплелись и он быстро перехватил инициативу, затягивая девушку в водоворот страсти. И она потерялась в вихре холодных губ и горячих поцелуев.