В ожидании лоботомии

      Руки Всадника крепче сжали её фигурку, притягивая ближе. Их языки переплелись и он быстро перехватил инициативу, затягивая девушку в водоворот страсти. И она потерялась в вихре холодных губ и горячих поцелуев. Для мужчины стало открытием, насколько столь невинная близость может опьянять, будоражить кровь и разжигать пожар другого толка. Ему хотелось ещё, больше, дальше. Как бездарно он проживал свою бесконечную постылую жизнь. Не понимал всех прелестей близости существ, ибо для него этой самой близости не существовало, она была ему недоступна и неподвластна.       Ему хотелось больше контакта с горячей кожей Виктории, раздвинуть границы дозволенного до чего-то большего, чем её мягкие губы. Влекомый желаниями, Голод оторвался от губ юной искусительницы и разорвал на её груди блузу, в страстном желании испробовать на вкус каждый кусочек гибкого тела. Руки блуждали по оголившейся коже, губы и язык метили шею, ключицы, опускаясь к груди, не замечая её жалких попыток вырваться. По голове вдруг прилетело чем-то тяжёлым, заставляя прийти в себя и отпустить вожделенную плоть.       Всадник оторопело огляделся по сторонам, его так неожиданно выдернуло из другой реальности, что происходящее доходило до него медленно. На полу вся в слезах сидела Вики, пытаясь запахнуть полы разорванной блузки, рядом валялась тяжёлая мраморная пепельница. Он перевёл взгляд на девушку и нахмурился.       – Убить меня хотела? – в голосе было скорее удивление, чем обвинение, она молча покачала головой.       – Остановить. Ты перешёл границы, – она всхлипнула, размазывая по лицу слёзы. – Но вполне могла убить, если бы знала как. Ты ничего вокруг не видел и не слышал.       Мужчина был немного растерян, переключение от пьянящей страсти к реальности, ударом по голове, было слишком резким. Он коснулся разбитого виска, ранка почти затянулась, но было неприятно, на пальцах осталась капелька крови, которую он растёр между пальцев.       – Вырваться не смогла, ты слишком силён, – она уже начала успокаиваться, изредка шмыгая носом.       Голод потёр переносицу, пытаясь осмыслить происходящее. Откинулся на спинку кресла и привычным жестом потянулся за сигаретой. На полпути остановился и вернул руку на подлокотник кресла. Вновь перевёл взгляд на непризнанную, наблюдая, как она поднимается с пола и направляется к шкафу, выуживая оттуда шёлковый халат. Натягивает его прямо на разорванную одежду и плотно запахивает на себе, затягивая пояс. Он не чувствовал вины, скорее шок от произошедшего. Впервые за свою вечную жизнь он потерял контроль и это его испугало.       – Что это было? Любовь? – он всё ещё недоумевал.       – Страсть. Она порой ослепляет. Особенно, если тысячи лет вокруг тебя одни трупы, – она пришла в себя и начала огрызаться. Он понял, это камень в его огород и усмехнулся. Она вдруг странно на него взглянула. – С кем ты удовлетворял свои сексуальные потребности? Неужто…       – Прикуси язык, чертовка. Нет у меня сексуальных потребностей, не смей намекать на некрофилию, – он зло огрызнулся, что было не похоже на всегда хладнокровного Всадника.       Уокер пожала плечами, сомневаясь в его словах. Уж импотентом или асексуалом его трудно назвать после недавней вспышки страсти.       – Думаю тебе пора, я бы хотела отдохнуть, – она демонстративно зевнула.       Он молча встал и направился к выходу, погружённый в себя. Ему предстояло многое обдумать, в первую очередь потерю контроля. И это, сука, ещё не любовь, от которой погиб его брат. Сколько ещё нового и неподвластного ему предстоит узнать, это будоражит и пугает одновременно. И эта девчонка, она вызывает в нём зависимость от её общества. А теперь ещё и губы, тело…       Мужчина не мог выбросить из головы запах её кожи, вкус её губ, нежность рук, зарывшихся в волосы. Определённо дело в том, что она единственная, кто приблизился к нему настолько близко, эффект уникальности. Просто ему не с чем сравнить и потому она так притягательна. Найдя логичное объяснение своим неожиданным чувствам, он, наконец, смог расслабиться и закурить сигарету, направляясь в свою комнату.       Виктория тоже не могла сомкнуть глаз. Она чуть не отдалась Всаднику, почти потеряла голову, едва совладала с собой, своими инстинктами. Лишь чувство самосохранения отрезвило. Что если бы он, познав её, посчитал бы больше неинтересной, бесполезной? Избавился бы от неё, убил? Нельзя допустить близости, пока он не влюбится, это опасно, лишь его влюблённость обезопасит её и даст возможность найти его слабые места.

***

      Что-то разбудило девушку посреди ночи. Будто в комнате кто-то был. Она привстала на локтях, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте и в этот момент кто-то навалился сверху, зажимая рот. Её накрыло волной паники, она начала отчаянно вырываться, ожидая самого худшего, и впилась ногтями в предполагаемое лицо нападающего.       – Ауч, идиотка. Успокойся, это я, – тихо зашипел на неё злоумышленник и отпустил, откатившись.       – Астарот? Какого дьявола ты тут делаешь? – она вскочила на колени и ещё пару раз приложила его подушкой по лицу для верности. – Ты напугал меня до чёртиков. Жить надоело? Хочешь, чтобы Голод тебя убил?       – Угомонись, бешеная. А то я уже начинаю жалеть, что пришёл, – юноша щелкнул пальцами и свеча у кровати вспыхнула, рассеивая полный мрак. – А ну быстро считай, сколько следов от твоих ногтей осталось на моём лице, – он встал на колени напротив неё, его тон был настолько серьёзен и авторитарен, что она быстро пересчитала все ранки на его лице.       – Пять, – выдохнула она тут же.       – Отлично, значит ты мне должна пять поцелуев, чтобы я тебя простил. Можешь начинать, – он комично вытянул губы трубочкой и потянулся к ней.       Уокер сначала оторопела, затем схватила подушку и со всего маху вновь влепила ему по морде, от чего он потерял равновесие и вновь свалился на спину.       – Эй, так не честно, – почти серьёзно возмутился Астарот.       – Отвечай, какого чёрта ты тут делаешь, – она шёпотом почти орала на него. – Или я закричу.       – Ладно-ладно, сдаюсь, – он поднял руки, капитулируя. – Я пришёл узнать, как ты, не наказал ли Голод тебя за самовольную вылазку.       – Я же сказала, чтобы ты отвалил, – недовольно пробурчала под нос и отвернулась. – Не нужна мне твоя помощь.       – Ты врёшь. Я знаю, ты вечно защищаешь сирых и убогих, но я не убогий, не надо меня защищать – он поднялся и потянул её за плечо, поворачивая к себе.       – Но ты не бессмертный. Все мы теперь не бессмертные. Он убьёт тебя, я не могу этого допустить, – страстность в голосе выдавала её переживания.       – Тшшш, иди ко мне, – полукровка обнял её, прижимая к груди и поглаживая по голове. – Все мы рано или поздно умрём. Другое дело сможем ли мы жить спокойно, зная, что предали и бросили близкого человека.       – С каких пор я вдруг стала тебе близким человеком?       – А кто сказал, что это о тебе? – Виктория рыкнула и ткнула ему кулаком в живот. – Хых! Шучу-шучу, конечно о тебе, – и тихонько захихикал.       – Не смейся надо мной, – она оторвала голову от его груди и нарочито хмуро посмотрела ему в лицо.       – Так что там насчёт извинений за ранения? – с этими словами он притянул её к себе и торопливо впился в губы, ожидая, что она вновь его оттолкнёт, стараясь урвать хоть чуточку её сладости. И не ошибся, она вновь вывернулась из его объятий. – Ну что опять не так?       – Ты только об этом и думаешь?       – А о чём ещё мне думать, когда ты рядом? – парень вновь попытался сграбастать её, но она увернулась. – Не сегодня, завтра мы можем умереть. Мы, итак, потеряли слишком много времени. И каким бы говнюком ты меня не считала, для меня важно знать, что я сделал всё для твоей защиты.       – Сколько я там тебе поцелуев должна? – Вики растрогали его искренность и желание помочь.       – Пять, – он сразу засиял.       – Эй, один ты у меня уже украл, – она легко кулачком ткнула его в плечо.       – Он не считается, ты не дала его завершить, он бракованный получился, – юноша вновь настойчиво потянул её на себя, неудачно ухватив за шёлковую ночнушку, отчего бретелька оборвалась, обнажив левую грудь с розовым торчащим соском, он шумно выдохнул. – Ну всё, игры кончились, Звёдочка, – Астарот схватил её в охапку и повалил на кровать, осыпая страстными поцелуями. Она не стала сопротивляться, слишком хотела чувствовать себя сегодня желанной.       В этом неустойчивом мире, где родные бросают на произвол судьбы, близкие отказываются от тебя, а враги и соперники протягивают руку помощи или делятся частичкой тепла и участия, хочется иногда просто почувствовать, что ты кому-то нужен. Пусть на минуту, на час, на день, но действительно нужен. Этому надменному мальчишке, возомнившему себя рыцарем, спасающим принцессу или самомý Всаднику Апокалипсиса, не знавшему любви и простой человеческой близости, стремящемуся восполнить столь колоссальный пробел в своей вечной жизни. Но порой так сложно открыться, довериться, сделать шаг навстречу. Вики уже решила, что она может рассчитывать только на себя и не просто сделала шаг, а кинулась в омут с головой, приобретая нового, верного, влюблённого союзника.       Ночнушка давно болталась на талии, длинные ноги обвивали поджарый торс полукровки и они любили друг друга так неистово и самозабвенно, будто завтра им предстоит умереть. Потные, горячие тела, сбивчивое дыхание, приглушённые стоны, перемежающиеся со страстными поцелуями. Как давно он об этом мечтал, но не так впопыхах, а красиво, с предварительными ласками и обязательно всю ночь. Как давно она не чувствовала себя действительно желанной, обласканной и чуточку влюблённой.       Они долго не могли отдышаться, находясь в объятиях друг друга и страшились расставания, не зная, что принесёт им новый день. Она первой прервала затянувшееся милование кратким и жестким:       – Тебе нужно уходить, скоро рассвет, – девушка потянулась и оставила на его губах лёгкий поцелуй.       – Ты права. Когда мы увидимся вновь?       – На озере, днём, я приду, – она сделает всё, чтобы прийти.       Парень выбрался из её постели, наспех оделся и, бросив на неё прощальный взгляд, вылетел в окно. Она выскочила из постели, привела её в порядок и нырнула под душ, смывая с себя следы тайной страсти, Голод не должен ничего заподозрить. Надев свежую сорочку, она забралась в постель, размышляя о том, как скрыть всё от Всадника, если он захочет опять её просканировать. Неожиданно вспомнила о камне, вживленном в руку, но чёрт знает, как он работает и по какому принципу скрывает воспоминания. По наитию, обхватила то место, где находился камень рукой и мысленно к нему обратилась, посылая потоки своей слабой энергии. Попросила скрыть ото всех подробности этой ночи и камень откликнулся короткой вспышкой света. Она медленно проваливалась в сон, лелея надежду, что всё сделала правильно и камень поможет.

***

      Утром, как ни странно, Викторию никто не разбудил, в животе громко заурчало и она вспомнила, что не ела больше суток. Всаднику видимо даже в голову не пришло, что пленницу нужно кормить, а она во всей суматохе даже не вспомнила об этом, сыта была по горло происходящим в своей жизни. Быстро умывшись и приведя себя в порядок, оделась в шорты и рубашку и нанесла жуткий макияж, в котором её сложно было узнать. Зачесала, как вчера, на лицо волосы и села на подоконник. Окно выходило на центральный двор школы и, слегка прикрыв створку, чтобы её нельзя было разглядеть, она начала наблюдать за снующими туда-сюда бессмертными, словно кого-то выискивая.       Спустя полчаса охоты, она заметила жертву, которую выслеживала. Распахнув окно, вылетела ему наперерез, приземлившись в кусты неподалёку. Фенцио шёл по каким-то делам не смотря по сторонам, будто был погружён в какие-то свои мысли. Девушка шла за ним чуть поодаль, прячась в растительности от него и окружающих, пока они не достигли менее оживлённого места.       – Пссс, – она попыталась привлечь его внимание, но он ничего не видел и не слышал. – ПСССС, – уже громче и запустила ему под ноги мелкий камешек.       Мужчина остановился и начал оглядываться по сторонам в поисках возмутителя спокойствия. Увидев за деревом вульгарную девицу, которая махала ему, он даже опешил. Несколько раз обернулся за спину и огляделся по сторонам, думая, что она зовёт кого-то другого, но убедившись, что она точно зовёт его, нахмурился. Это какая-то подстава? Или студенты решили над ним посмеяться? Хотя сейчас студентам было не до идиотских шуток. Он с опаской приблизился к девушке, всё ещё ожидая подвоха.       – Вы что-то хотели?       – Фенцио, это я, Вики Уокер, – его лицо вытянулось, он явно её не сразу узнал и был крайне удивлён встретить.       – Уокер? Какого чёрта ты тут делаешь? Или тебя прислали из Сопротивления? Что-то случилось, зачем? – он был не на шутку обеспокоен.       Старый учитель нервно огляделся по сторонам и дал ей знак следовать за ним. Дойдя до полуразрушенной старой постройки, они укрылись в тени её стен и наконец смогли расслабиться и поговорить.       – Что случилось, выкладывай, – рявкнул он нервно.       – Я застряла тут с бала. Хотела предупредить, что ты в опасности. Голод знает, что ты предатель, – Уокер торопливо выложила, что хотела.       – Откуда ты знаешь? Что значит застряла? Где ты пряталась эти два дня? – у него было много вопросов, которые ставили под угрозу всю его деятельность и жизнь.       – Мы не смогли украсть горн. Голод рассказал разным бессмертным про разные места хранения горнов, когда мы пришли за ним по твоей наводке, он поджидал нас там. Эрагону удалось уйти через портал, а меня Всадник схватил и пленил. Своим появлением именно в том месте, мы указали на тебя, только ты мог назвать это местонахождение горна. Так что ты в смертельной опасности, тебе надо бежать, – с каждым словом Виктории Фенцио всё больше мрачнел.       – А как же ты? Тебе тоже надо выбираться отсюда, – Вики не ожидала от него такого участия.       – Всадник забрал мой камень, но я что-нибудь придумаю. Я в безопасности, пока интересна Голоду, а про тебя он, видимо, пока забыл, занимаясь мной. Так что беги, пока про тебя не вспомнили. Мне пора, – Фенцио хотел сказать что-то ещё, но она уже покинула постройку и направилась в сторону озера, в надежде встретить там Астарота.       Он уже был там, прогуливался по берегу и, с надеждой, поглядывал в небо, ожидая непризнанную. Стоило ей приземлиться, как юноша заключил её в объятия и страстно поцеловал, словно они сто лет не виделись.       – Всё нормально, Голод ничего не заподозрил? Не навредил тебе? – он уже привычным взглядом окинул её на предмет повреждений.       – Всё хорошо, я его не видела ещё, он не приходил утром.       – Ну раз ты в норме, тогда о другом. Что за жуткая мазня у тебя на лице, я едва тебя узнал, – он брезгливо провёл пальцем по жирной чёрной стрелке, пытаясь её стереть.       – Это маскировка, болван, – она стукнула по его руке. – Ты же не вернул мне вчера мою кепку, пришлось выкручиваться.       Юноша с торжествующей улыбкой запустил руку в карман и выудил оттуда кепку, торжественно водрузив девушке на голову.       – А теперь иди смой с себя эту гадость, я сперва за Ости тебя принял, бррр, – она рассмеялась и поспешила к озеру, чтобы умыться, а полукровка с удовольствием разглядывал её красивый зад, торчащий кверху, когда она склонилась к воде.       – Я хотела с тобой сегодня поговорить, – начала она, подходя к нему. – Мне нужно вернуть мой камень-портал, который забрал у меня Голод. Только с ним я смогу выбраться отсюда.       – Ты хочешь, чтобы я нашёл его? – это был не столько вопрос, сколько констатация факта, он бы готов рискнуть ради неё.       – Я не знаю, где находится комната Всадника, ты мог бы мне помочь, показав где она. А потом предупредить, если они с Чумой покинут школу, чтобы я могла проникнуть и обыскать её и предупредить об их возвращении, если они вернуться довольно быстро. Просить тебя лезть в логово самому я не буду, тебя он сразу убьёт, а у меня есть шанс отделаться лёгким наказанием.       Полукровка нахмурился, размышляя. На первый взгляд план казался простым и легко выполнимым. Вряд ли Голод как-то обезопасил своё жилище от проникновения, Всадников все боятся и никто в здравом уме не полезет к ним. Кроме непризнанной конечно. Она не переставала его удивлять своей безбашенностью и отсутствием чувства самосохранения. Но раз уж он с ней связался, то просто обязан помочь и подстраховать.       – Хорошо, я помогу. Как только буду знать об их планах, сразу сообщу тебе, – и кивнул, в подтверждение своих слов.       – Спасибо, – она подошла и нежно поцеловала его, он притянул её к себе и сделал поцелуй чуть менее пристойным, но она не возражала.       Спустя пару минут Уокер натянула поглубже на лоб кепку и взмыла в небо, возвращаясь к себе. Голод не должен заподозрить неладное. Она обхватила рукой вживленный камень и мысленно дала команду скрыть обе встречи, заместив радостью полёта, камень с готовностью откликнулся. Она влетела в окно своей комнаты, повалилась на кровать, скидывая на ходу кепку и вытянулась во весь рост.       – Соскучился? – она повернулась к сидящему в кресле мужчине. Он ухмыльнулся.       – Не представляешь как, – он подошёл к кровати и сел на край, разглядывая Вики. – Я готов продолжить сближение с объектом, – он плотоядно улыбнулся.       – Вот уж нет, я голодна и не собираюсь становиться одной из тех особ, что падают в ноги при виде тебя, ты не для этого меня тут держишь, – она уже позволяла себе наглеть и это сходило ей с рук.       – Ты права, обморочных мне и так с лихвой хватает, сейчас всё будет, – с этими словами он вышел из комнаты.       Спустя десять минут Всадник вернулся, неся поднос с едой. Девушка вскочила с кровати и накинулась на еду, как только та оказалась на столе.       – Ммм, как вкусно. Никогда в жизни не ела ничего вкуснее, – приговаривала она, уминая булочку и прихлёбывая из кружки чай.       Голод с интересом за ней наблюдал. Она и правда забавная, обычное насыщение превратила в праздник. Это выглядело так аппетитно, что аж самому захотелось попробовать, но он одёрнул себя, какая глупость. Жизненные силы бессмертных достаточно его насыщали, в обычной еде не было необходимости, как и в крепких напитках, они на него не действовали. Так что на данный момент в его жизни присутствовали лишь две отдушины: сигареты и эта странная девушка, которая как раз закончила есть.       – Ты готова продолжить? – он в предвкушении взглянул на неё