В ожидании лоботомии

      Как только Голод скрылся в ванной, Вики слезла с кровати и стянула с неё окровавленное покрывало, отправив его в кучу к кровавым ошмёткам одежды и сломанным крыльям. Она устало опустилась на эту груду боли и отчаяния, слёзы сами полились из глаз, высвобождая всё напряжение минувших событий. Как же она хочет, чтобы всё это закончилось, хочет быть слабой и ничего не решать, хочет быть беззаботной и ни о чём не думать. Не убивать, не терять, не страдать и не причинять страдания другим. Она сидела и рыдала в голос, жалея себя, выплёскивая усталость, напряжение, боль. Всё, что накопилось в душе, покрыв черной коркой всё хорошее, что было в той и этой жизни, заставляя черстветь душу и сердце.              Ему же всегда было плевать на чувства других, они были для него лишь серой массой, устилавшей его путь. Они были пеплом, покрывавшим землю, пеплом его смертельного влияния, он сжигал всё на своём пути. Лишь она стойко противилась его влиянию, словно яркий цветок среди серой массы, цеплявший взгляд, заставлявший подойти и сорвать его, что равносильно - обречь на гибель. И он сорвал, по прихоти, потому что может позволить. Мужчина стоял в дверях ванной и смотрел, как выглядит боль, скорбь, отчаяние, то, от чего его отделял радиус пагубного влияния, то, с чем он никогда не сталкивался так близко и что задевало сейчас что-то внутри.              Всадник молча подошёл и поднял непризнанную на руки, прижав к груди, как ребёнка. Он отнёс её в ванную и подставил под тугие струи тёплой воды, нежно смывая запёкшуюся кровь с лица, волос, тела. Она начала успокаиваться и включилась в процесс, благодарно смывая кровь с его груди, плеч, зарылась пальцами в волосы, встала на цыпочки и притянула его голову к себе. Он не знал, на сколько это будет уместно, но безумно хотел эти губы, что замерли в миллиметрах от его. Поддаться порыву или проявить терпение? Чего она хочет? Глаза в глаза, одно дыхание на двоих, лишь сделай шаг и всё свершится, но как же трудно на него решиться.              И девушка решилась, прильнула к его губам, обвивая шею руками. Он стиснул её талию, крепче прижимая к себе, и поддался этому безумию. Такая сладкая, такая тёплая, влекущая и манящая, совершенно обнажённая и податливая. Вот то, чего он так хочет, просто взять её без всяких «но». Голод не идиот, прекрасно знает, что делать, но испытывать это самому приходится впервые, оттого все чувства обострены до предела. Это на уровне инстинктов, что-то глубинное, что бýдит в нём первобытного зверя, ещё немного и он зарычит.              Он вжимает её в стенку душевой, осыпает шею, плечи, ключицы страстными поцелуями, оставляя красные и фиолетовые отметины, прикусывая и терзая. Её руки блуждают по его плечам, спине, ягодицам, оставляя следы ногтей. Он подхватывает её под бёдра, позволяя обнять себя ногами, бесстыдно терéться о его живот и подставлять под губы упругую грудь. Позволяет всё и с радостью принимает всё, что она даёт, Виктория стонет, под его губами, поощряя на большее и он больше не в силах терпеть. Головка нерешительно трётся о её лоно, задевая чувствительную точку и медленно скользит внутрь, порождая мириады новых ощущений.              Победный рык зверя почти пробивается в его стоне, сплетается с её и затихает. Он не спешит, прислушиваясь к новому, смакует, как заправский гурман, старается запомнить, словно это больше не повторится и начинает двигаться. Сначала медленно и осторожно, считывая свои чувства и её реакции, начинает ускоряться и припадает вновь к её губам, ловя каждый стон, каждый вздох, стискивает до онемения в пальцах её ягодицы. Не чувствует её ногтей на спине, укусов на губах, воды, бьющей в спину, лишь ошеломляющую, ослепляющую страсть, сконцентрированную между ними, приближающую к точке невозврата.              Вдруг Вики вскрикивает и выгибается дугой, судорога сотрясает её тело, внутренние мышцы, волнообразно сокращаются, передавая импульс мужчине, заставляя последовать за ней. И он глухо стонет, не в состоянии сдержаться от нахлынувшего оргазма. Это феерично, фантастично, потрясающе. Он мог бы подобрать ещё десятки определений тому, что только что пережил, пока восстанавливал дыхание, уткнувшись в шею непризнанной, но та решила с него слезть, заставляя отстраниться. Он затянул девушку под душ, смывая следы страсти и вновь целуя припухшие от страсти губы.              – Если это не любовь, то и плевать, – его голос окрасился лёгкой хрипотцой. – Уже за одно то, что произошло сейчас между нами, я готов на всё.              – В том и разница, быть готовым на всё ради секса или ради меня, – она выключила воду, заливавшую лицо.              Всадник недоумённо взглянул на неё, пытаясь вникнуть в смысл слов, всё понял, но промолчал. Тёплый вихрь окружил их, высушивая кожу и волосы. Между ними вновь пробежал какой-то холодок. Теперь уже она насупилась, он почувствовал, но не знал, что с этим делать и как себя вести, а потому просто подхватил на руки и вынес из ванной. По счастью, через толстое покрывало кровь не просочилась и Голод положил её на белоснежную простынь, лёг рядом, обняв сзади и укрыл одеялом. Было необычно прижиматься к живой обнажённой женщине.              – Ты тёплый, – вдруг подала голос Уокер.              – Не понял, – удивленно отозвался он.              – Помнишь, в первый день, ты чуть не отморозил мне руку, – её голос звучал монотонно, будто ничего необычного в этом нет.              – Помню, – он коснулся её плеча и погладил, действительно, никакой реакции от кожи девушки не последовало. – Когда ты это заметила?              – Каждый день. Ты становился немного теплее с каждым днём. Это нормально?              – Откуда мне знать. Я даже не знал, что холодный, пока не встретил тебя.              – Разве ты не чувствовал, что я становлюсь менее горячей? – она даже повернула к нему голову.              – Нет, для меня ты всегда тёплая, – и мужчина крепче прижался к её спине. – А то, что я вновь хочу то, что было в душе, это нормально?              – Не смей, – она напряглась, пытаясь отстраниться.              – Почему? – он крепче обнял, не отпуская.              – То был порыв, мне было необходимо снять стресс.              – А теперь я в жутком стрессе, что бы это ни было, – он усмехнулся, ему нравилось её дразнить.              – Занятия любовью должны быть обоюдными, с согласия обоих, – Виктория вновь включилась в роль училки, хотя прижиматься голым задом к его возбуждённому члену было тем ещё будоражащим аттракционом. Всё равно, что отбирать кость у голодной псины.              – Ты меня запутала, – он слегка потёрся о её зад. – Ты же сказала, что это секс, а не любовь, – Всадник привстал на локте, с любопытством заглядывая ей в лицо, которое она усиленно пыталась спрятать.              – Да, ты прав, секс плюс любовь - дают занятия любовью, а у нас был просто секс, – так странно и неловко было всё это объяснять взрослому мужчине, с любым из своих бывших любовников она не смогла бы так просто говорить о сексе. Там она была девочкой, которую любили и не требовалось никаких слов, всё было и так понятно. Тут же она, вроде как, наставник великовозрастного второгодника, сюр какой-то.              – Как скажешь. Что мне нужно сделать, чтобы ты тоже захотела просто секс? – он уже просёк её основные слабые точки и цинично воспользовался этим. Одна рука обхватила грудь, а вторая поползла вниз.              – Не смей, – Вики вывернулась из его рук и выскочила из постели. – Пожалуй мне лучше вернуться в свою комнату, – она не знала куда деться от его голодного взгляда, блуждающего по её обнаженному телу и не нашла ничего лучше, чем стянуть одеяло с него и самой в него закутаться.              Стоит ли говорить, что смотреть на красивое обнажённое мужское тело в полной боевой готовности тоже испытание то ещё. Голод закинул руку за голову, откровенно над ней насмехаясь и приподнял бровь, неосознанно (или осознанно?) поглаживая свой выдающийся о́рган.              «Дьявол, почему всё так сложно?» – если сейчас дать слабину, то она станет для него секс-игрушкой, которую можно всегда и везде. – «Дура-дура-дура, давала же зарок не спать с ним, пока не влюбится, вот теперь разгребай! Но как же он хоро́ш.” – она отвела глаза, стараясь не смотреть.              Он с усмешкой следил за её метаниями. Да, ему понравилось, очень, и он хочет ещё, но он не животное, чтобы кидаться на других, тем более на неё. Мужчина встал с кровати и направился в её сторону, пытаясь поймать, она пискнула и отскочила, но недалеко, он перехватил её через мгновение и подхватил на руки вместе с одеялом. Она взвизгнула, пытаясь вырваться, но это было равносильно сражению с бульдозером, он даже не прилагал усилий, чтобы её удержать. В следующую секунду девушка уже лежала на кровати, прижатая им сверху.              – Успокойся, я не собираюсь брать тебя силой, – он чмокнул её в кончик носа. – Хоть и могу. Ты единственное живое существо, не считая мою родню, с кем я могу разговаривать, кого я могу касаться и даже заниматься любовью, он намерено не использовал слово «секс». Я не посмею всё испортить, как минимум из эгоистичных побуждений, для меня это важно.              – Вики, – пролепетала вдруг она невпопад.              – Что? – он немного опешил.              – Меня зовут Вики. Ты никогда не звал меня по имени, для меня это важно.              – Хорошо, Вики, я буду звать тебя по имени.              – И оденься, пожалуйста, ты меня смущаешь.              – Мы только что занимались сексом в душе абсолютно голые! А теперь ты стесняешься моей наготы? – у Всадника удивлённо поднялись брови. – Ладно, поспи, мне и так надо идти. Мне стоит тебя приковать для верности? – он встал с неё и кровати и подбоченясь ждал ответа.              – Нет, я никуда не уйду. Спасибо, нагулялась, – буркнула она под нос, стараясь не смотреть на него.              Но стоило ему подойти к шкафу с чистой одеждой, она позволила себе подсматривать, раз не видит, значит можно. Натянув чёрные штаны и чёрную рубашку, он щёлкнул пальцами и покинул комнату, за окном начинало темнеть, а окровавленная куча на полу занялась синим пламенем, буквально тая на глазах. В голове непризнанной роилось множество мыслей: как ей теперь вести себя с Голодом, как смотреть в глаза Астароту, как убить Всадника или сбежать от него? А хочет ли она его убивать? Незаметно её сморил сон.

***

      Она проснулась от солнечных лучей бьющих в глаза. И чего-то ещё, бьющего в окно или постукивающего, спросонья трудно сразу понять. Привстав, Вики огляделась. Голода не было, будто он и не приходил вовсе. Стук повторился, она повернулась туда, откуда доносился звук, за окном стоял Астарот и постукивал пальцами по стеклу. Она откинула одеяло и чуть не выскочила в чём мать родила, но вовремя спохватилась и вновь натянула одеяло до подбородка.              «Вот же принесла его нелёгкая. Надо придумать логичное объяснение, почему я голая в постели Всадника».              Хотя всё и так было вполне логично. Уокер замоталась в одеяло и подошла к окну, распахнув его. Парень свесил ноги в комнату, оставшись сидеть на подоконнике. Он с интересом разглядывал её, пытаясь понять, как она.              – Я слышал Чума тебя поймала и освежевала, как тушку, – она услышала злость в его голосе. – Ни хрена себе, ты придумала способ попасть к Голоду в комнату! Попроще ничего не могла придумать, идиотка?              – Я же не специально, – возмутилась она.              – Зная тебя, не удивлюсь, что это был хитроумный план, – он продолжал издеваться, видимо это задело его даже больше, чем он думал. – Слишком свежо выглядишь для куска мяса.              – Голод вылечил меня, – она прикусила губу в смущении. – Ты пришёл оскорблять меня?              – Пришёл убедиться, что с тобой всё в порядке, – юноша стушевался. – Ости хвалилась, что поймала тебя и сдала Чуме, и что в этот самый момент тебя режут на куски. Тебя не было в комнате, я пытался пробраться в пыточную, но не смог. Я испугался за тебя.              Он обхватил её лицо руками и заглянул в глаза. Затем притянул к себе и прижался к губам, выплёскивая все переживания через этот поцелуй. Она не оттолкнула его, не посмела, но вина ела изнутри. Она ничего ему не обещала, но он был таким простым и понятным в сравнении с Голодом, он был безопасным в первую очередь и, если бы у Виктории был выбор, она бы выбрала этого мальчика. И обязательно выберет, если справится со своей задачей, справится с собой и убьёт Всадника, в чём уже не была уверена.              – Я в порядке, – пискнула она, едва он оторвался от её губ. – Ты не боишься, что Голод застукает тебя здесь?              – Они с Чумой недавно улетели куда-то, да и сама знаешь, я почувствую его появление задолго до тебя, – он высунул набок язык и откинул голову, изображая мёртвого. – Ты уже нашла камень? – чёрт, она совершенно о нём забыла.              – Как-то не до этого было, даже не вспомнила, сейчас оденусь и поищем вместе, – он будто только сейчас заметил, что она не одета и коварно потянул за одеяло, пытаясь его стянуть.              – Эй, прекрати сейчас же, – девушка возмущённо шлёпнула его по руке.              – Да что я там не видел? – он откровенно забавлялся.              – Ничего ты там не видел, было темно.              – Зато всё прощупал как следует, не мешало бы и при свете дня посмотреть, – он вновь попытался сдёрнуть с неё одеяло.              Она вывернулась из его цепких рук и пошлёпала босыми ногами к шкафу. Сплошные чёрные штаны, рубашки и плащи, выбор не велик. Она выудила оттуда первый попавшийся комплект и кинула на кровать. Мдааа, не её размерчик, но выбора не было, не может же она весь день разгуливать, завернувшись в одеяло.              – Отвернись.              – Неа, – полукровка откинулся на откос окна, приготовившись к представлению, она зло рыкнула. – Кстати, почему ты голая?              – Ты считаешь, что после разделки туши одежда останется целой? Голод меня по кусочкам собирал, наверное, – вот оно, началось.              – Извини, я не подумал, – он сделал виноватое лицо. – А как он тебя лечил?              – Могу только предположить. Когда мы встретились в первый раз, он просто прикосновением забрал царапину с моей щеки и она тут же проявилась на его лице, потом он её просто смахнул, – ей неприятно было думать об этом, что ему пришлось страдать от боли из-за её опрометчивости. Астарот присвистнул, впечатлившись.              – Если всё было именно так, то вы оба должны были быть в крови, когда ты очнулась, – он нахмурился, ожидая ответа. Она просто кивнула. – И потом приняли вместе душ?              – На что ты намекаешь? – взвилась она. – Считаешь нам было до того? Ты просто ревнуешь!              – Нет! Прости, – он поднял руки в примирительном жесте. – Просто воображение разыгралось.              – Держи своё воображение при себе, – огрызнулась она. За всей этой болтовнёй она забыла, что собиралась одеться.              Вики повернулась к нему спиной, одной рукой кое-как натянула рубашку на плечи и наконец скинула одеяло на пол. Рубашка доставала ей почти до колен и прикрывала всё самое интересное, чем остался недоволен единственный зритель. Он комично выпятил нижнюю губу, состроив обиженную гримасу. Она быстро застегнула пуговицы, натянула штаны и затянулась ремнём. Штанины и рукава пришлось закатать, чтобы не мешали. Видок, конечно, так себе, но лучше, чем голой щеголять.              – Ну что, за дело? – он спрыгнул с подоконника, готовый начать поиск.              Они вдвоем перерыли всю комнату в поисках камня, но всё было тщетно. Полудемон попытался просканировать комнату на предмет энергетических следов, но ничего не нашёл и не почувствовал. Они оба немного приуныли, надежда на лёгкий побег оказалась несбыточной. Значит придётся напрямую спросить у Всадника, куда он дел камень. Вряд ли он расскажет, но попытаться стоит. Девушка заметила, что юноша как-то притих, она повернулась к нему и увидела, что того словно клонит в сон.              – Голод! – она резко подскочила и начала тормошить парня и тянуть за руку к окну. – Астаротик, милый, соберись, тебе надо уходить.              Он еле волоча ноги доковылял с ней до окна и, перевесившись через подоконник, полетел вниз. Она выглянула следом и убедилась, что он благополучно раскрыл крылья и взлетел, едва не долетев до земли. Благо, комната Всадника находится в одной из самых высоких башен. Она успела закрыть окно и прыгнуть в кресло, когда дверь открылась и на пороге появился хозяин комнаты. Он с облегчением нашёл её в кресле, предварительно оглядев пустую кровать, на которую тут же повалился, раскинув руки в стороны.              – Всё, я выполнил свою миссию, – мужчина безразлично пялился в потолок.              – Что это значит? – Уокер подскочила с кресла и залезла к нему на кровать.              – Это значит, что даже если ты меня убьёшь, то ничего уже не изменить, процесс запущен. Остаётся только ждать последнего Всадника, чтобы он довершил начатое, – он перевёл взгляд на неё.              – А Война успел выполнить свою миссию? – ей неудобно было спрашивать об убитом ей брате, но любопытство взяло верх.              – Конечно, иначе бы я не пришёл, – он слегка погладил пальцами её руку.              – А если убить четвёртого Всадника, то есть шанс?              – Нельзя убить Смерть, – он перестал её гладить, в его голосе появилась сталь. – Даже не пытайся приблизиться к нему.              – Значит мы проиграли? – Виктория нахмурилась.              – Можно и так сказать. Вы проиграли в борьбе за людей. Им суждено было погибнуть и возродиться вновь, очистившись от скверны грехов с нашей помощью. Вы же лишь пища для нас, – голос его был равнодушен и тих, он просто констатировал факты. – Завершив процесс, мы просто уйдём, и кто-то из вас доживёт до этого момента, а кто-то нет.              – Значит вы тут не навсегда? – она была удивлена его откровением.              – Нет, конечно, – Голод усмехнулся и притянул её к себе за ворот рубашки, коснувшись мягко губ. – Тебе очень идёт моя рубашка.              – А от тебя несёт сигаретами, – она прикусила его за губу и отстранилась.              – Ну ты же не разрешаешь мне курить рядом с тобой, приходится накуриваться на стороне, бросать я не намерен, – он широко улыбнулся, ему нравилось говорить с ней ни о чём.              – Что будет со мной, когда ты уйдёшь? Какие у тебя планы на меня? – Вики с замиранием сердца ждала ответ, а он, как назло, не торопился отвечать, будто задумавшись.              – К сожалению забрать тебя с собой я не смогу, там мы имеем другую форму, сильно отличную от этой, и ты там не выживешь. Поэтому мне придётся убить тебя, чтобы больше не досталась никому, – он серьёзно взглянул ей в глаза и прочитал в них... нет не страх - смирение. И это не понравилось ему больше всего, неужели она утратила жажду жизни, этого он хотел для неё меньше всего и тут же поспешил её утешить, притянув к себе на плечо и крепко обняв. – Я соврал, я не смогу тебя убить, никогда. Я лучше умру сам, чем наврежу тебе.              – Ты так признаёшься мне в любви? – она решила невесело пошутить.              – Видимо да.