В ожидании лоботомии

      — Я соврал, я не смогу тебя убить, никогда. Я лучше умру сам, чем наврежу тебе, – он притянул её к себе на плечо и крепко обнял.       – Ты так признаёшься мне в любви? – она решила невесело пошутить.       – Видимо да.       – Что ты чувствуешь? – Виктория приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза.       – Я понимаю брата. Если ты найдёшь способ меня убить, то я не буду противиться.       – Почему?       – Потому что теперь я тебя не отпущу до самого конца. Лишь убив меня, ты будешь свободна, мне же жизнь без тебя не нужна.       – Тогда скажи, как убить тебя, – она похоронила надежду узнать у него о камне.       – Это тебе придётся выяснить самой, – она разочарованно вновь упала ему на грудь, Голод заметил перемены в её настроении. – Это означает, что объект взаимных чувств не испытывает? – он хотел её целиком, вместе с её чувствами и эмоциями, но взаимными. Даже странно, что его стало заботить её отношение к нему, видимо побочный эффект влюблённости.       – Объект находится на стадии «я себя ненавижу», – прогундосила она ему в плечо.       – За что? – он поддел пальцами её подбородок, чтобы заглянуть в глаза.       – За то, что не ненавижу тебя. Почему ты не такой, как твоя сестра? Так было бы проще.       – Для чего проще?       – Убить тебя, – Уокер стыдливо опустила глаза, было как-то странно говорить это в лицо своему, как ни странно, поклоннику.       – Жаль, что не знаешь как, – он улыбнулся, иронизируя.       – Если бы знала, не смогла бы, – она уткнулась носом ему в шею, не понимая, когда это стало нормальным.       – Ты так признаёшься мне в любви? – мужчина мягко погладил её по волосам.       – Нууу... нет. Умереть за тебя я пока не готова.       – Обидно, – он горько усмехнулся.       – Не думала, что ты такой ранимый. Впредь буду осторожнее в высказываниях, чтобы не ранить тысячелетнего старца, – она вновь приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза.       – Эй, я вовсе не старец. По нашим меркам я ещё молод и полон сил и готов это доказать, – он начал перекатываться со спины на бок.       – Ой нет, не надо, – она пискнула выворачиваясь из его объятий.       – Я хотел отжаться двести раз, а ты о чём подумала? – смешинки заискрились в его глазах, но вскоре исчезли. Она густо покраснела, выдавая свои мысли. – Ты не ненавидишь меня, но физический контакт со мной тебе неприятен.       – Это не так, – Всадник с интересом ждал продолжения. – Это всё те же моральные метания. Ты мой враг, враг людей, и моих близких, и друзей, враг всего моего мира, и неправильно испытывать к тебе какие-то чувства, тем более физическое влечение. Я должна ненавидеть тебя, чтобы выполнить свою миссию борца со злом, – он задумался над её словами.       – Мне нужно быть грубым и жестоким, чтобы ты не чувствовала вину? Избивать тебя, брать силой, посадить на цепь? – он намерено сделал паузу, давая ей время переварить сказанное. – Я не буду всего этого делать. Ты просто пытаешься снять с себя ответственность за свои желания, но я тебе в этом не помощник. Ты должна принять себя, свои чувства и желания, и отпустить. Либо утешься самообманом, что ты шпион в стане врага, ищущий способ меня устранить. Только ты знаешь, что мы и так уйдём, когда придёт время, другим об этом знать не обязательно, тебе лишь нужно быть рядом, чтобы я позаботился о тебе и помог выжить, – он притянул её к себе, легко поцеловал и прошептал в самые губы. – Отпусти себя, Вики.       Девушка потянулась к его губам, заглушая чувство вины и страха перед будущим. Он тут же воспользовался её капитуляцией и подмял под себя, сминая податливые губы, сжимая сквозь одежду желанное тело, пытаясь добраться до голой кожи, коснуться, прижаться, попробовать на вкус. Сейчас всё по-другому, по-новому, осознанно, он глушит внутреннего зверя, свои порывы, не хочет спешить, хочет насладиться ей, этой близостью, этим моментом. Пуговица за пуговицей, обнажая кожу, душу, желания, заставляя учащаться пульс, сбивая дыхание. Он чуть не стонет, достигая цели, она трепещет под его руками и нервно дёргает за полы его рубашки, пытаясь избавиться от досадной преграды, стаскивая её через голову. Льнёт к нему, обнажённой грудью, трётся, как кошка, едва не мурлыкая, заставляет потерять голову, провоцируя на активные действия.       Голод не идёт на поводу, смакуя каждый сантиметр её юного тела, покусывает, посасывает, оставляет отметины и очень сожалеет, что они быстро исчезают. Он хочет, чтобы все видели, что она принадлежит ему - какое-то не присущее ему чувство собственничества, заставляющее видеть угрозу в каждом мужчине. Острые соски девушки скребут по нервным окончаниям, пока он исследует шею, плечи, ключицы, они доставляют дискомфорт, вызывая рой мурашек на коже и заставляют уделить им особое внимание. Он обхватывает ладонью грудь и сжимает губами сосок, терзая кончиком языка и покусывая, заставляя её извиваться под ним и постанывать, не в силах справиться с острыми ощущениями. Её отзывчивость кружит голову, пьянит и возбуждает, испытывает его на прочность, заставляя взять её прямо сейчас.       Он невыносимо терпелив и медлителен, Вики хочет его нестерпимо, хочет почувствовать в себе, почувствовать единение с ним, чтобы он наполнил её и подарил освобождение. Но чувствует лишь его губы и язык на подрагивающем животе, руки, стягивающие штаны, ласкающие бёдра и ягодицы, губы на внутренней стороне бедра, разведенных в предвкушении ног. Она услужливо приподнимает бёдра, приглашая, зазывая, настаивая тут же взять её, но не получая желаемое. Мужчина исследует, пробует, следит за реакциями, словно учится играть на музыкальном инструменте, подбирая ноты к мелодии её страсти. Горячее дыхание опаляет сосредоточие её желания, заставляя выгнуться от прикосновения колючего языка, неумелого, но настойчивого, ищущего те точки, которые заставят по-новому зазвучать её страсть.       И находит, именно так и должно быть, каждое движение языка вызывает сладостный стон и рывок навстречу, технично, уверенно, неумолимо, приближая к долгожданному пику. Девушка зарывается в его волосы, удерживая, направляя, наслаждаясь, он крепко держит за бёдра, сдерживая порывы и не сбиваясь с ритма. По частоте стонов чувствует приближение оргазма и дарит освобождение, сравнимое со взрывом, ощущает свою власть над ней, над её телом и чувствами, наблюдая, как она содрогается, закатывая глаза и громко стонет.       Отстраняется, чтобы избавиться от, давно ставших тесными, штанов и, в предвкушении, переворачивает её на живот. Гладит плечи, спину, наклоняется и целует упругие ягодицы, слегка прикусывая, облизывая и сжимая руками. Трётся членом между ягодиц, между бёдер, о её промежность, словно растягивая удовольствие, предвкушая и искушая. Она подаётся навстречу, поощряя, он больше не в силах ждать и одним движением скользит внутрь и замирает, запрокинув назад голову, успокаивая своего зверя, чтобы не кончить тут же. Она громко стонет, прогибаясь, меняя угол проникновения и заставляет застонать его, неискушённого, но он быстро учится сдерживать порывы, доставлять удовольствие, отдаваться без остатка.       Первый толчок и феерия ощущений накрывает с головой, Всадник наматывает на кулак её волосы и притягивает к себе, заставляя прижаться к его груди. Целует шею, плечи, перехватывает свободной рукой под живот и вновь толкается глубоко и резко, заставляя Викторию громко застонать ему в рот, кусает губы, трахает языком, вдалбливаясь в неё в такт. Отпускает волосы и перехватывает под грудью, захватывая в плен сосок, теребит его пальцами, усиливая ощущения, еле сдерживается, чтобы не кончить так скоро. Вторая рука перемещается вниз и вновь начинает терзать чувствительную точку внизу. Она уже не сдерживает себя, громко стонет, запрокинув голову ему на плечо и вскидывает руки, зарываясь в волосы на затылке, ловит ртом воздух, теряясь в головокружительном экстазе. Он вбивается резко, грубо, отпустив своего зверя на волю, терзая сосок и клитор несчастной, в стонах прорывается рык, еле сдерживаемый до поры до времени. Она выгибается струной и кричит от наслаждения, содрогается в его руках, нежных и в то же время сильных, удерживающих и прижимающих к груди, словно драгоценность. Голод чувствует её спазмы на своей плоти, не сбавляет темп и достигает пика через мгновение, рыча ей в шею и увлекая за собой вниз, в плен мягких подушек и одеял. Она ещё подрагивает, он не в силах от неё оторваться, чувствуя, как по ногам течёт семя, глупая мысль, но он хотел бы чтобы она зачала от него, жаль это невозможно. Он целует её в плечо и выскальзывает из неё, продолжая прижимать к себе, словно она вот-вот исчезнет.       – Как я могу тебя отпустить после такого? Я готов остаться тут навечно, чтобы иметь возможность любить тебя, заниматься с тобой любовью, сжимать тебя в своих объятиях, как сейчас, – его голос низок, как никогда. – Мне претит сама мысль, что кто-то другой может тебя касаться, особенно тот полукровка, что постоянно вьётся вокруг тебя, – она поднесла его руку к губам и прижалась губами.       – Мне никто не нужен кроме тебя, – она говорила искренне, на волне испытанных чувств и эмоций и он поверил, ибо сам обманываться был рад.       Они так и заснули, прижимаясь к друг другу.

***

      Вики проснулась глубокой ночью, Всадника не было рядом, но легкий запах сигарет подсказал, что он где-то неподалёку. Она привстала и огляделась в поисках источника запаха. Он сидел на подоконнике в одних штанах, свесив одну ногу наружу и задумчиво курил сигарету, всматриваясь куда-то за горизонт, словно мог заглянуть так далеко. Она слезла с кровати и подошла к нему, положив руку на плечо. Он тут же затушил сигарету, выбросив в окно, и приобнял её за талию, прижимаясь головой к обнажённой груди. Казалось он был чем-то обеспокоен.       – Что-то случилось? – она попыталась понять, что он высматривает в темноте.       – Смерть идёт, – он вновь посмотрел за горизонт и вытянул руку, указывая пальцем. – Вооон там, видишь зарево красное вдалеке? Четвертый Всадник к утру будет тут, мне надо будет его встретить с сестрой, – девушка пригляделась и увидела едва заметное красное пятнышко на горизонте.       – Ты как будто не рад.       – Мне страшно. Я боюсь за тебя, он с радостью уничтожит всё, что мне дорого, – мужчина взял её руку и поднёс к губам. – Умоляю, не попадайся ему на глаза. Если мне нужно время, чтобы истощить живое существо до смерти, то ему достаточно лишь взглянуть на него. Пообещай, что будешь осторожна и станешь избегать его всеми силами, – он стиснул её руку, выдавая своё волнение.       – Обещаю. Я буду осторожна, – его волнение вдруг передалось и ей. Что же это за страшный Всадник, такой, что даже Голод его страшится.       – Я не боялся его никогда, мне лично он ничего не может сделать, но теперь ситуация изменилась. У меня есть ты и он с удовольствием тебя у меня заберёт. Теперь я понял, почему любовь делает нас уязвимыми. Если Чума лишь мучила тебя, то он просто убьёт и мне придётся согласиться на любые его дикие условия, чтобы защитить тебя.       – Ты ведь и сам был готов убить меня, чтобы я никому больше не досталась, – она, задумчиво глядя за горизонт, машинально погладила его по волосам.       – Это другое, у нас разные мотивы. Мной движет эгоизм, им - корысть и желание причинить боль, – он погладил её по спине и опустил руки на ягодицы. Чёрт, он опять её хочет, какая же она сладкая.       – Ты же понимаешь, что рано или поздно он может обо мне узнать? У тебя только два выхода, убить меня или отпустить, иначе ты станешь зависим от него, – она почуяла слабину и начала давить. Как он правильно сказал, у каждого свои мотивы.       – Ты же знаешь, я не смогу тебя убить, – он ткнулся носом в обнажённую кожу груди девушки и втянул носом её запах, будто стараясь запомнить.       – Тогда отпусти.       – Это тоже выше моих сил, – он притянул её к себе и нежно поцеловал. – Без тебя моя жизнь вновь станет серой и безликой.       – И наполненной страхом за меня.       – Ты опытная манипуляторша, оказывается, – он негромко рассмеялся. – Ладно, Смерть скоро будет здесь, надо собираться и отправляться на встречу.       Всадник нехотя отстранился от неё, слез с подоконника и направился к шкафу. Облачившись в полный комплект с плащом и мечом, он вновь подошёл к ней. Крепко прижал непризнанную к груди и поцеловал в макушку, прижавшись к ней щекой напоследок. Она обхватила его за талию, зарывшись руками под плащ. Он отстранился и вышел из комнаты, оставив её растерянной. До рассвета оставалось каких-то пару часов, она накинула на себя его рубашку и вновь подошла к окну, сев на подоконник. Зарево чуть увеличилось в размерах, приближаясь. Она согнула ноги, подтянула колени к себе, положив на них подбородок, и устремила взгляд вдаль, в ожидании последнего Всадника.

***

      Чума уже ждала его в кабинете, как всегда недовольная и с похмелья. Голод уселся в привычное кресло и закурил сигарету, закинув ногу на ногу. Обычно язвительная, сестра в этот раз вела себя тихо, последний Всадник пугал даже её и она за это люто его ненавидела. Но родню не выбирают и его появление знаменует конец их миссии, они, наконец, смогут вернуться домой, завершив зачистку на Земле.       Время пролетело быстро, несмотря на гнетущее молчание, которое мужчину совсем не тяготило, он привык много времени проводить в тишине, а болтовня сестрицы лишь раздражала. Он погрузился глубоко в свои мысли о том, что сказала ему Вики. Позволить ей остаться — значит дать козырь брату против него. Он не хотел сейчас об этом думать, возможно всё обойдётся и не придётся принимать крайние меры, но мысли то и дело возвращались к этой теме.       За окном уже светало, а от зарева, сопровождавшего Смерть, стало светло, как днём. У самого порога оно резко погасло, Голод усмехнулся, представив Смерть павлином, который вдруг схлопнул свой огненный хвост. Он любил появляться с помпой и спецэффектами, этот раз не был исключением. Через несколько минут за дверью послышались шаги и она тут же распахнулась. – Ну, здравствуйте, родственнички.

***

      Виктория с замиранием сердца ожидала приближения последнего Всадника. Он приближался в сиянии красно-жёлтых переливов, похожих на северное сияние на земле, по мере его приближения, она начала угадывать силуэт в центре зарева и поспешила соскочить с окна, чтобы спрятаться. После предостережений Голода было немного страшновато, спустя несколько минут зарево потухло, она опасливо высунула нос в окно и посмотрела вниз. Высокий темный силуэт направился к главному входу школы и вскоре исчез в дверях здания.       Спустя несколько минут, что-то с громким стуком впечаталось в стену у окна, она взвизгнув подскочила и чуть не вывалилась вниз, но кто-то услужливо подхватил её за шкирку и впихнул в комнату. Она больно шлёпнулась задом об пол и поспешила натянуть рубашку до колен. На подоконнике вновь сидел Астарот и с восторженным взглядом смотрел на неё.       – Ты видела это? – эмоции плескались через край.       – Ты чего не спишь в такую рань? – она недовольно взглянула на парня, не разделяя его восторг. -- «Устроили тут проходной двор», – добавила она уже про себя.       – Ну я это… Чума обмолвилась, что на рассвете четвёртый Всадник прибудет, вот мы с Крисом и проснулись пораньше, чтобы не пропустить. А ты чего не спишь?       – Выспалась, – огрызнулась она и поднялась, наконец, с пола. – Держитесь подальше от четвёртого Всадника, он очень опасен.       – Чего злая такая? – он наконец заметил, что девушка не в настроении.       – Голод сказал, что не отпустит меня, а значит спрашивать про камень бессмысленно. Может он вообще его уничтожил, чтобы я даже случайно его не нашла, – она нарочито печально вздохнула.       На самом деле она и сама уже не знала, что хочет, вернуться к властной матери и продолжать бессмысленную борьбу с Всадниками или остаться с этим заботливым мужчиной и переждать до их неминуемого ухода. Иногда даже начинала закрадываться мысль, что она не хочет, чтобы Голод уходил, хочет остаться с ним, но этому не бывать в любом случае. Оттого нарочитая печаль плавно перетекла в печаль настоящую.       – Эй, не кисни, что-нибудь придумаем, – парень спрыгнул с подоконника, подошёл к Уокер и потрепал по плечу, пытаясь утешить.       – Не нужно. Я смирилась со своей участью, – она серьёзно посмотрела ему в глаза. – Астарот, я хочу, чтобы ты выслушал меня.       Юноша насторожился, ожидая услышать что-то серьёзное и возможно неприятное. Вся весёлость исчезла с лица, он с серьёзным видом посмотрел на неё, ожидая продолжения. Она глубоко вздохнула и продолжила.       – Не знаю известно ли тебе, но Всадники тут не навсегда. Когда их миссия будет завершена, они уйдут в свой мир и, судя по тому, что пришёл последний Всадник, скоро всё закончится. Их цель люди, а не мы и если не высовываться, то мы можем выжить.       – Это Голод тебе сказал? – она кивнула, он был ошарашен услышанным. Если правление, или правильнее сказать гнёт, Всадников не навсегда, то когда они уйдут он будет предателем, вставшим на сторону врага. Это значит, что им с братом предстоит вновь стать изгоями, их не примут в местное общество. Большинство из примкнувших Чума держит за яйца, угрожая смертью их родным и близким, они же с братом примкнули к ней добровольно. Значит нужно что-то срочно предпринять. – Значит нам с братом придётся вновь готовиться к изгнанию?       – Сейчас главное дожить до их ухода, – она сжала его руку. – Если мы выживем, я замолвлю за вас словечко, не дам вас в обиду, обещаю.       Он благодарно обнял девушку, но прекрасно понимал, что за предательство придётся платить. Больше всего он переживал за брата, ему сложнее было приспосабливаться к новым реалиям и новое изгнание он не переживёт. На него вдруг навалилась вселенская усталость и ноги начали подгибаться, он не сразу понял, что что-то не так, пока не увидел ужас на её лице. Он начал оседать на пол, чувствуя, как она цепляется за него, пытаясь удержать. Он ещё был в сознании, когда всадник схватил Вики за руку и оттащил от него.       Голод неожиданно влетел в комнату через окно, по его лицу было видно, что он не в настроении, видимо долгожданная встреча с братом не принесла положительных эмоций мужчине. Он оглядел представшую перед ним картину и настроение это ему явно не улучшило. Он оттащил девушку от теряющего сознание парня и встал с ней так, чтоб он их видел.       – Не смей больше приближаться к ней! Эта женщина — моя! Или я убью тебя! – в голосе Всадника сквозила неприкрытая угроза. Он властно прижал Викторию спиной к себе, за волосы запрокинул её голову наверх и впился в губы злым властным поцелуем. Вторая рука всадника нырнула за пазуху и крепко обхватила её грудь, сминая и массируя, он не сводил взгляда с полукровки, пока тот не потерял сознание. На мгновение в его глазах мелькнуло осуждение, но она этого не увидела.       Уокер пискнула от неожиданной грубости Голода. На глаза навернулись слёзы от унижения и боли за Астарота, плевать на неё, главное, чтобы он остался жив. Она согласна на его ненависть и презрение, лишь бы выжил. Она пыталась вырваться из стальной хватки мужчины, но попытка увенчалась успехом лишь, когда он сам отпустил её и оттолкнул на кровать. Он в два шага оказался рядом с поверженным противником, подхватил его за ворот и ремень и, не прилагая усилий, выбросил в окно, точно на соседнюю крышу.       Уокер бросилась к окну, убедиться, что с парнем всё в порядке. Она облегчённо вздохнула, когда увидела, как тот на подгибающихся ногах доковылял до противоположного края крыши и спрыгнул, расправив крылья. Она рыдая сползла на пол под окном и со злостью взглянула на Всадника.       – Зачем ты это сделал?       – Он хочет тебя. Я не могу допустить, чтобы он ошивался рядом с тобой, – злость прорывалась в его, вроде бы, хладнокровном тоне.       – Что ж, наверное я тебя сильно удивлю, но ни один мужчина, который заботится или помогает женщине, делает это не по доброте душевной. Лишь желание обладать женщиной делает их такими заботливыми и ты не исключение, – она зло выплёвывала эти слова ему в лицо. – Иначе давно свернул бы мне шею и выкинул. Именно в этом заключается женская сила и способность управлять мужчинами, пока он хочет — он твой раб. Это тебе ещё один урок о взаимоотношении полов.       – Предпочитаю оставаться единственным рабом.