В ожидании лоботомии

      Три дня прошло с того момента, как они столкнулись с четвёртым Всадником и о нём с тех пор ни слуху ни духу. Точнее Вики ничего о нём не слышала и страх и напряжение постепенно начали спадать. Голод проводил с ней всё свободное время, которого у него было в избытке, с тех пор, как он завершил миссию. А вот у Смерти миссия была в самом разгаре, видимо этим и объяснялось затишье, либо просто Голод переоценил интерес своего брата к его «игрушке» и на самом деле тому не было до них дела. Несмотря на это, Всадник был мрачнее тучи. Он постоянно о чём-то думал, несколько раз девушка ловила его на том, что он рассеян и совсем её не слушает. Четыре стены давили и угнетали, пару раз ей удалось уговорить своего мужчину куда-нибудь выбраться из этой тюрьмы. Он показывал ей такие места на земле, что дух захватывало, подальше от людей, смертей и разрухи, и она была благодарна ему за это.       После той отвратительной ссоры они стали больше ценить друг друга и время, проводимое вместе. Виктория старалась гасить свои эмоциональные вспышки, а после признания, стала более свободна в проявлениях чувств, она себя отпустила и наплевала на все запреты и предрассудки. Да, когда всадники уйдут, её осудят, но ещё была надежда, что её сочтут жертвой обстоятельств, пленницей, насильно удерживаемой Всадником. Она с надеждой и страхом ждала это время, мечтала избавиться от Всадников, но страшилась потерять одного из них. Её действительно трудно было назвать нормальной и все её мужчины были как на подбор: наследник Сатаны, легендарный Мальбонте и теперь сам Всадник Апокалипсиса. Выше только звёзды? Уокер усмехнулась своим мыслям. Чем выше поднимается, тем больнее будет падать, скорей всего после Голода будет жёсткое падение, она будет всеми презираема и даже самый убогий бессмертный будет её сторониться, как прокажённую.       – О чём задумалась, родная? – Голод оторвал взгляд от книги, которые в последнее время с удовольствием читал, оценив человеческое творчество.       – Так, ни о чём особом. Просто пытаюсь примириться с жизнью без тебя, – она подтянула колени к груди, положив на них подбородок. Он тяжко вздохнул.       – Ты же знаешь, что я не смогу забрать тебя с собой и это мучает меня не меньше, – девушка печально кивнула и тут же улыбнулась ему.       – Знаю, поэтому наслаждаюсь каждой минутой, проведённой вместе, – она соскочила с кровати и залезла к нему на колени, кресло жалобно скрипнуло.       Мужчина отложил книгу и приобнял её. Она уткнулась ему в шею и шаловливо потёрлась носом о кожу, тут же почувствовав лёгкий поцелуй в макушку. Это было так мило и по-домашнему. Вдруг эту идиллию прервал громкий хлопок. Вики вздрогнула, а Всадник устало вздохнул. Семья зовёт. Что им ещё от него надо? Он выполнил свою задачу и хочет, как можно больше времени провести с любимой женщиной до неизбежного расставания. Ей ничего не оставалось, как слезть с его колен. Он поднялся и притянул её к себе, чмокнув в губы.       – Не скучай, я скоро, – и вышел из комнаты.       И это «скоро» затянулось на час, два, три. Она успела почитать книжку, посидеть на подоконнике, рассматривая бессмертный муравейник внизу, поужинать и попялиться бесцельно в потолок. Когда уже совсем нечем было заняться, оставалось принять душ и лечь спать. Быстро ополоснувшись Виктория завернулась в полотенце и вышла из ванной. На кровати, закинув руки за голову, развалился рыжеволосый красавчик, тот самый, имя которому Смерть. Она замерла в нерешительности, крепче прижав полотенце к груди.       – А где Голод? – испуганно пролепетала девушка.       – Он немного занят, – небрежно ответил четвёртый Всадник. – Поэтому я решил тебя развлечь в его отсутствие, чтобы не скучала.       – Благодарю, но мне не скучно, – она старалась отвечать максимально вежливо, чтобы не провоцировать мужчину. – Если позволите, я бы хотела лечь спать.       – Конечно, ложись, – он похлопал по кровати рядом с собой и хищно улыбнулся.       – Простите, но мой господин запрещает мне проводить время в обществе других мужчин, – она потупила взор, изображая послушную игрушку.       – Да ладно тебе, я же его брат, он не будет против, – красавчик привстал на кровати и схватил её за руку, притягивая к себе. – Ты всего лишь непризнанная, игрушка, и не смеешь мне отказывать, – в глазах сверкнула искорка злости, но быстро исчезла.       – И всё же я предпочитаю личное разрешение от моего господина, и тогда я с радостью проведу с вами время, – она натянуто улыбнулась и потупила глаза, пытаясь выкрутиться из его хватки.       – Смотри мне в глаза, – от шутливого тона не осталось и следа. Уокер медленно подняла на него взгляд и утонула в омуте изумрудных глаз. – Ложись на кровать. Ты же послушная девочка? – вновь игриво замурлыкал он.       – Я послушная девочка, – произнесла она и легла на кровать, тело подчинялось ему, но в глазах плескалась паника.       – Хорошая девочка, – Смерть навис над ней, облокотившись на локоть и пальцем свободной руки начал водить по лицу непризнанной. – Что в тебе такого особенного?       Пробыв тут совсем немного, Всадник быстро сложил два и два, что перед ним та самая деви́ца, что вызывает жгучую ненависть в его сестре, что убила Войну и сейчас крутит роман с нелюдимым Голодом. Ах да, ещё она была тут правительницей вместе с Мальбонте, который так щедро спаивает Чуму какой-то дрянью. Причём сестрица не в курсе про пассию Голода, уж от неё он такой близорукости не ожидал, видимо пойло полукровки и правда убойное. Однако, занятная вырисовывается картина. Эта сладкая парочка экс-правителей действует заодно или всё-таки индивидуальная самодеятельность? Он это обязательно выяснит. А этот редкий экземпляр заберёт себе, наплевав на возражения братца. Вопреки ожиданиям, она не так уж уникальна. Всё-таки на его воздействие она откликается как и положено. Скучно. Радует только ожидаемая реакция брата. Он заберёт его девчонку, сделает своей секс-рабыней и Голоду придётся смириться. Либо, что маловероятно, он вступит в конфронтацию и проиграет конечно же. Одна только мысль об этом заставляет кровь бурлить в предвкушении. Руки освобождают непризнанную от полотенца, скользят по коже плеч, груди, живота, по её телу проходит дрожь, то ли от предвкушения, то ли от отвращения. В любом случае она не может сопротивляться его влиянию и оттого так мерзко на душе. Одинокая слеза скользит из уголка глаза, теряясь в складках подушки.       – Ну же, милая, не плачь, – мужчина притворно заботлив. – Со мной тебе будет лучше в разы́, уж поверь.       Страшно, безумно страшно себе не принадлежать, не чувствовать власти над своим телом, не иметь возможности сопротивляться. Паника захлёстывает всё больше. Что он прикажет сделать дальше? Что сделает с её послушным телом? Заставит выброситься из окна, ублажить его на глазах у любимого мужчины, лизать его ноги? Было страшно представить насколько извращённая фантазия у древнего существа. Тем временем его руки исследовали её тело, словно кусок мяса на базаре, на предмет практической пользы, грубо сжали грудь и больно ущипнули за сосок. Вики жалобно заскулила, Смерть довольно улыбнулся и прикусил сосок, обведя его языком, мурашки омерзения побежали по телу.       «Голод, где ты? Спаси меня от этого кошмара» – мысленно молила она и слёзы градом катились из глаз.       Вдруг Смерть закинул её ногу себе на бедро, крепко обхватив ягодицу, и приказал:       – Поцелуй меня страстно, милая, – она послушно потянулась к нему и он грубо впился ей в губы.       Уокер сквозь брюки чувствовала его возбуждённый член, который прижимался к её обнажённому животу. Внутри всё сжалось от отвращения и неизбежности происходящего. Неужели всё это происходит с молчаливого согласия любимого мужчины? Нет, она не хочет этому верить. Этого не может быть. Внутри всё разрывалось от отчаяния, сердце бешено колотилось и казалось вот-вот разлетится на мелкие кусочки. Раздался громкий стук выбитой двери и рыжего оторвало от неё со страшной силой. Тот впечатался спиной в стену так, что по штукатурке побежали узоры трещин. Её трясло от беззвучных рыданий, тело обмякло, но она до сих пор была не властна над ним, лишь могла видеть, что происходит. Голод неистово избивал брата, практически вбивая его голову в стену, кровь хлестала из ран, которые тут же затягивались, а мерзкая улыбка на лице Смерти становилась только шире. В руке засветился сгусток энергии и со всего маху врезался Голоду в грудь, тот отлетел будто от взрыва и вылетел во всё ещё открытую дверь.       – В следующий раз я её трахну. Или она отсосёт мне? Как думаешь? – Голода лишь на пару мгновений дезориентировало, этого хватило, чтобы Смерть выпрыгнул в окно. Через секунду он завис напротив окна. – А потом сдеру с неё живьём кожу, прежде чем убить. Наконец-то ты будешь страдать, – и глядя на них рассмеялся жутким, холодящим душу, смехом, а потом просто исчез.       Голод кинулся к трясущейся на постели девушке, приложил палец к её лбу и тут же мышцы наполнились силой. Она в голос зарыдала, сотрясаясь в конвульсиях, судорожно перегнулась за край кровати и исторгла всё содержимое желудка. Он придержал её волосы и промокнул губы краем простыни. Притянул к себе, успокаивая и покачивая на руках.       – Он… он… я не могла… не хотела… заставил..., – рыдания перемежались с обрывочными фразами и всхлипами, слова давались с трудом.       – Тшшш, милая, я всё знаю и ни в чём тебя не виню, – он покрывал поцелуями заплаканное лицо, солёные губы и глаза не зная, как унять её боль и искупить свою вину.       – Где ты быыыл? – она взвыла, как раненное животное и стукнула его в грудь кулаком, и снова, и снова, пока силы не иссякли. Она продолжала судорожно всхлипывать, пока дыхание постепенно не выровнялось, а он терпеливо укачивал и гладил по голове.       Всадник аккуратно положил заснувшую непризнанную на кровать и накрыл одеялом. Всё оказалось даже хуже, чем он предполагал. Смерть нашёл его больное место и будет ковырять с особой жестокостью, пока тот не истечёт кровью. Он сам во всём виноват. Сам пленил девчонку, играл с ней, как с игрушкой, привязал к себе и сам привязался. У него только два способа её спасти: убить, чтоб наверняка или отпустить, что не является стопроцентной гарантией, что Смерть до неё не доберётся. Она же бесстрашная, сама в пекло лезет. И к нему-то в лапы попала по собственной глупости и безбашенности. Он печально улыбнулся, вспоминая этот момент. Тогда он чувствовал себя ребёнком, увидевшим самую лучшую игрушку и просто взял её. Теперь придётся разгребать последствия.       Мужчина корил себя за то, как легко брату удалось проследить за ним до заброшенного крыла здания школы. Он был настолько погружён в себя, что не почувствовал, не заметил слежки и был застигнут врасплох. Энергетический купол-ловушка раскрылся над ним столь неожиданно, что он ничего не успел предпринять. Он итак потерял несколько часов выслушивая планы и жалобы вечно-пьяной сестры, а потом попался, так глупо. Ловушка бы его долго не удержала, но он вновь потерял драгоценное время, которого Смерти хватило, чтобы добраться до Вики и осквернить его девочку своими грязными руками. Больше он такого не позволит, ни брат, ни сестра больше не тронут её. Видимо самым правильным будет убить её. Таким образом он избавит её от их посягательств, от мук расставания с ним, от прочих страданий, связанных с приходом Всадников в их мир. Простое и быстрое решение всех проблем. Она не будет страдать, как если бы попала в руки Чумы или Смерти, те перед убийством измучают, изуродуют, осквернят и унизят, он же сделает всё быстро и безболезненно, она даже понять ничего не успеет.       Голод стоял и смотрел на спящую Викторию, не подозревавшую о буре в его душе и метаниях в голове, что он уже приговорил её и готов исполнить приговор в любой момент собственными руками. И пусть этот выбор будет его пожизненным бременем на ещё многие и многие тысячелетия, он готов его нести, несмотря на боль, зарождающуюся в груди, даже просто при мысли об этом. Что значит её жизнь в масштабах вселенной, им всё равно суждено расстаться и пусть он будет последним, кого она любила, она же будет единственной, кого когда-либо любил он. Он протянул руку в её сторону и обхватил ладонью сердце, пусть между ними было достаточное расстояние, но он будто чувствовал его биение в своей руке. Достаточно лишь сжать кулак и оно навсегда остановится, он чуть сжал пальцы и девушка зашевелилась во сне, лишь одно движение и она больше не проснётся. Он зажмурил глаза, в душе шла борьба между разумом и чувствами и он разжал кулак, бессильно уронив руку.       – Не сейчас, но обязательно позже, – с этими словами, произнесёнными шёпотом, он взмахнул руками, словно крыльями, снизу вверх и энергетический купол накрыл комнату. Он не спасёт Вики от проникновения извне, против Всадников в принципе невозможно укрыться, но задержит и подаст сигнал о проникновении, где бы Голод не находился. После этого он покинул комнату.       Голод вернулся в заброшенное крыло, чтобы забрать то, что не успел в прошлый раз. Распахнув дверь в полуразрушенное помещение, он подошёл к окну и присел на корточки. Подковырнул пальцем дощечку в полу и аккуратно её вынул. Нужная вещь была на месте, он подхватил её и сунул в карман плаща, покидая комнату. Незримый скрывающий полог рассыпался после его ухода, обнажив лишь клубы пыли, поднятые полами плаща Всадника. Ещё один запасной вариант, надо продумать всё до мелочей и иметь несколько путей к отступлению в противостоянии с братом. При одном воспоминании, как Смерть целует его девочку, вторгается ей в рот своим мерзким языком, трогает её нежную кожу своими грязными руками, кровь закипала в жилах и волна гнева поднималась внутри. Он поддерживал это кипение, прокручивая воспоминание снова и снова, чтобы в решающий момент рука не дрогнула.       Вернувшись в комнату, мужчина с облегчением обнаружил, что она ещё спит. Скинув на кресло плащ, он лёг рядом с ней и обнял, вознамерившись охранять её сон до самого утра. *** Неделей ранее.       Он еле волочил ноги, пытаясь дойти до края крыши, разбитые колени и предательский удар в сердце усложняли продвижение. Хотелось кричать и молотить надменную рожу Всадника, посмевшего отнять у него женщину. Хотелось больше никогда не видеть её, так жестоко обманувшую его, держащую на коротком поводке, как собачонку ради своих целей. Наконец край крыши, Астарот ступает на него и падает в пустоту, постепенно приходя в себя, ссадины мгновенно заживают, а мышцы и крылья возвращают утраченную силу. Расправив крылья он взмывает вверх и устремляется в самую высь, стремясь прочистить мозги и выпустить пар. И лишь достигнув энергетического барьера, наконец, останавливается, с истошным криком выпуская в него всю свою энергию. Град искр сыпется от соприкосновения различных энергий на голову полукровки, но он этого почти не замечает. Лишь выплеснув всю накопившуюся злость, он разрывает поток. Грудь бурно вздымается от тяжёлого дыхания, а руки мелко потряхивает от пережитой вспышки гнева и ему требуется несколько минут, чтобы восстановить дыхание и взять себя в руки. Лишь после этого он камнем падает вниз, возвращаясь к себе в комнату.       Ему понадобилось время, чтобы осознать произошедшее и почти смириться. Юноша уже понял, что она никогда не посмотрит на такого как он, сироту-полукровку, обозлённого на весь мир, она птица высокого полёта, предпочитает власть имущие койки. Стоило ему расслабиться и открыться кому-то, как его вышвырнули, как какую-то дворнягу, за порог. Как сильно он ошибался, считая, что они теперь равны. Но где-то глубоко внутри, он ещё надеялся, что на самом деле всё не так и, когда Всадники уйдут, как она утверждала, у него будет шанс стать для неё кем-то бóльшим, если они выживут.       Окончательно успокоившись, он пошёл в комнату к брату, чтобы обсудить полученную от Вики информацию. Кристофер мирно спал, видимо завалившись спать после ухода брата. Было ещё достаточно рано. Астарот бесцеремонно похлопал Криса по плечу, заставляя проснуться. Тот недовольно заворочался и нехотя открыл глаза. Убедившись, что это всего лишь брат, перевернулся на другой бок и накрылся с головой одеялом. Полудемон недолго думая стянул с него одеяло.       – Вставай, соня. Решается наше будущее, мы должны быть готовы к этому, – он бесцеремонно плюхнулся на кровать рядом с братом и начал его щекотать.       – Отстань, дурак! – Кристофер взвизгнул и саданул в ответ подушкой. – Дай поспать ещё хоть часик.       – Вставай говорю, я не шучу, – он соскочил с кровати и потянул брата за ногу. – Хочешь присýнуть малышке Мими? Значит должен быть её достоин.       – Что ты несёшь, придурок? – полуангел вырвал ногу из рук Астарота и сел на кровати потирая глаза и широко зевая. – Какая муха тебя укусила?       – Муха по имени Вики.       – О нет, я не хочу ничего слышать. Ты мне ей уже все уши прожужжал, я сыт по горло, – он вновь повалился на кровать. – Ты не сможешь вытащить её отсюда, а тем более забрать у Всадника.       – Я не об этом. Речь идёт о нашем будущем. Где и кем мы будем, когда Всадники уйдут.       – В смысле? Куда уйдут? – услышанное заставило юношу сесть.       – О том и речь. Голод сказал Вики, что они уйдут, как только закончат свою миссию. Ты понимаешь, что это значит?       – Что мы останемся на пепелище против всех? Ведь добровольно вставших на их сторону единицы и мы одни из них, – он нахмурился, выводы были неутешительными.       – Именно! Поэтому нам надо прикрыть свой зад, выбрать правильную сторону. Чтобы после их ухода нам не пришлось снова прятаться по подвалам и подворотням.       – И как нам это сделать? Мы же не знаем, кто действительно предан Всадникам, а кто притворяется. Мы можем только догадываться.       – Я пока не знаю, но эта информация поможет нам в будущем сработать на опережение. Просто воспользуемся подвернувшимся моментом, чтобы перейти на сторону переживших Апокалипсис.       – И тогда я не буду для Мими предателем. А ты сможешь встречаться с Вики, – он с воодушевлением посмотрел на брата.       – Нууу… Думаю с Вики я завязал, мы слишком разные, она предпочитает более значимых личностей.       – Что-то случилось? Вы поссорились?       – Ничего стоящего внимания. Не бери в голову, – а на душе было мерзко.

***

      – Как убить Смерть? – её взгляд был направлен в сторону горизонта, где в данный момент закатное солнце касалось линии соприкосновения земли и неба.       – Это не под силу даже мне, – горькая улыбка тронула его губы.       – Но всё-таки возможно? – она в надежде повернулась к нему.       – Конечно возможно. В этой жизни возможно всё, но нужно соблюсти массу условий.       – Каких?       – Древние легенды нашего мира гласят, что к каждому Всаднику нужны свои ключи. Основной ключ к Смерти - не бояться его и огромное желание жить.       – Значит, чтобы убить тебя нужно быть до отвала сытым? – она хитро улыбнулась.       – Нет, конечно, – он рассмеялся нелепости предположения и притянул её к себе. – Но ход твоих мыслей мне нравится, надо тебя вкусно и сытно накормить. На самом деле всё не так просто. Я например не боюсь брата, но убить его мне элементарно не хватит сил, он сильнее. С Войной было проще, он любил тебя, поэтому позволил себя убить. Мало соблюсти условия, надо ещё иметь недюжинную силу либо застать Всадника врасплох.       – А Всадник Всадника может убить?       – За многие тысячелетия нашей жизни нам приходилось убивать друг друга. Лишь Смерть не умирал ни разу, в большинстве случаев он был зачинщиком и убийцей. И впервые, за мою долгую жизнь, Всадника смогла убить смертная. «Боюсь и меня ты в могилу сведёшь», – добавил он про себя и улыбнулся.       – А куда уходит душа Всадника после смерти? – солнце уже наполовину погрузилось за горизонт.       – Домой, чтобы возродиться, когда Матерь призовёт вновь для свершения предназначения и так до конца времён.       – Значит Всадники не умирают по настоящему?       – В вашем понимании нет, но мы не можем вернуться назад в тот же момент. Если Всадник погиб, завершив миссию, то он восстанет в следующий призыв Матери. Если же он не успел выполнить свое предназначение, то миссия останется не завершена и следующий всадник не явится, а предыдущие покинут этот мир до следующего раза.       – Получается, если бы я убила Войну раньше, до того, как он выполнил свою задачу, то ты бы не пришёл и мы никогда бы не встретились?       – Именно так. И Чуме пришлось бы вернуться домой.       Она задумалась над его словами. Они были так близки к освобождению, но кто ж знал. Тяжкий вздох вырвался из груди. Встав на цыпочки, девушка потянулась к нему и он с радостью встретил её губы, увлекая в чувственный поцелуй. Это был один из тех моментов, когда они прятались от реальности и Смерти в самых отдалённых уголках Земли. Для Голода эти часы были лишь отсрочкой неизбежного, он тянул время до того момента, как собственноручно прервёт её жизнь. Ах, если бы это было так просто, но неизбежно.