Новый сосед Чуи Накахары и другие паранормальные явления

— Черт, зеркало! — Накахара бросился к своему мотоциклу, зеркало которого жалобно повисло на кусочке пластика. Картина печальная, как его жизнь. Чуе на момент показалось, что из отражения начищенного до блеска байка глубокого винного цвета на него уже укоризненно смотрит гневная гримаса механика, на чьи плечи ляжет починка сего счастья. Когда дело доходило до мотоцикла, Накахара брал первенство в дотошности. Стоит ли упоминать, что он до сих пор в черном списке у нескольких сервисных центров. Казалось, Чуе совершенно нет дела ни до внезапной интервенции, ни до самого названного гостя. Он продолжал сокрушаться по поводу ущерба байку так, будто руку сломали его ребенку. Как вдруг он боковым зрением заметил шевеление. — Стоять, — Накахара резко отбросил сюсюкание с мотоциклом и развернулся к нарушителю. Тот едва успел высвободить плащ и перекатиться с восседания пятой точкой в грязи на более чистый участок, и недоумевающе поглядывал на хозяина квартиры. Чуя видел многих маргиналов, домушников, обычных хулиганов, но этот был на удивление спокоен. Даже слишком, как для того, кого поймали на месте преступления. Высокий, головы на две выше Накахары, он будто смотрел сквозь него. О таких говорят «не от мира сего», Накахара не мог понять, почему этот великовозрастный болван безмолвно таращит в даль глаза, словно потерянный олененок Бемби. — Имя? — односложно бросил незнакомцу Чуя, отменив, что чем внимательнее он его осматривает, тем больше тот меняется в лице. У него были достаточно аккуратные черты, что немного не вязалось с теорией Ломброзо об антропологических признаках преступника, и слегка взъерошенные каштановые волосы, как у домашнего пса после прогулки. Да, и карие глаза. — Еще раз, — раздраженно, немного повышая голос, повторил Накахара. — Имя. От подобного напора внезапный гость невольно попятился назад и слегка вжался спиной в ограду балкона. — Ты меня видишь? — с недоверием произнес он. Чуя про себя усмехнулся. Таких героев он видел не раз. — Понятно, — нагловато улыбаясь, он размял кулаки и приблизился к незнакомцу. — Притворяться сумасшедшим будешь в участке. Накахара достаточно повидал поганцев, уверенность в собственной безнаказанности которых, просто поражала. Их всех объединяло печальное качество — они принимали полицейского за идиота. — Знаешь, что еще я вижу? — он присел около незнакомца и резким движением ухватил того за ворот пальто. — Ущерб. Материальный, моральный, и потенциально, физический, если в голову так и не вернется мозг. Он казался уверенным, даже слегка нагловатым, но хрипотца в его голосе не предвещала ничего хорошего. — Будь так добр изъяснить, как тебя зовут и всю историю за ближайшие два часа. И добровольно-обязательно, документы. — Как ты меня видишь? — продолжал гнуть свою линию оппонент, спокойно глядя Накахаре в глаза. Возможно, его не учили, что не стоит устанавливать явный зрительный контакт с бродячим псом. Если подумать, нависнуть над оппонентом, и без того вжимающимся в ограду, еще никогда не содействовало обоюдной, взаимовыгодной коммуникации. Чуя рассмеялся. — Не поверишь, глазами. — как для преступника, этот был весьма забавный. — Слушай, мистер Поттер, ты если и брал на дело мантию-невидимку, то уже давно ее потерял. Чуя мог с неохотой допустить, что его методы не всегда работают. Ей богу, скользкий, словно змея, Верлен имел явно больший успех у маргиналов, нежели прямолинейный, аки шестиполосное шоссе, Накахара. Ничего не случится, если в кой-то веки попробовать другую тактику. Главное, осмотреть, чтобы у него не было с собой оружия. — Вставай. — Чуя протянул руку. — Здесь холодно сидеть вот так. В кутузке тоже холодно, но об этом Накахара решил умолчать. — Резче, боже, — сцепив зубы, процедил Чуя, хватаясь за руку незнакомца и резким движением оттягивая на себя. Не в его природе было задумываться над методами и приложенной силой, но стоило все же подумать, прежде чем одним рывком опрокидывать на себя человека, упавшего буквально с неба несколько минут назад. Под аккомпанемент внушительного грохота и поэтичного мата Накахара повалился наземь. Хороший вопрос — не озвученный вопрос. Особенно в деле, где ты упал сам, повалил человека, испачкался в грязи и зашиб копчик. Последнее, очевидно вина ночного вторженца, ведь мог бы он весить и поменьше. Страчески поохав, Накахара вдруг поймал на себе изумленный взгляд незнакомца. — Теплый, — шепотом обмолвился тот. Чуя сперва подумал, что ослышался, но сосчитав в голове дважды два, в момент отдернул руку. Теперь вблизи он выглядел, словно на самом деле растерян, и, возможно, не имел криминальных намерений ни к Накахаровскому байку, ни к обожаемой рассаде Француза. Если присмотреться, то у него было слишком бледное лицо и отчего-то стеклянный, потупленный взгляд. — Накахара, ты из ума выжил? — Чуя едва успел поднять глаза, как в дверном проёме появился испуганный Верлен. Странно видеть его таким всклокоченным посреди ночи, но он знал, что если выбор стоит между недосыпом и предотвращением ярости Накахары, то необходимо выбирать второе. Необходимо всем: ему, подозреваемому, домоуправляющему, местному полицейскому участку и иногда, только иногда, Чуе. — Как ты дверь открыл? — раздраженно хмыкнул Накахара, агрессивно ссилясь стряхнуть с себя вторженца. Не то, чтоб это в первый раз, когда при задержании, подозреваемые вели себя странно, но этот превзошел его ожидания своими загадочно нежными маневрами. Раздражает настолько, что дыхание спирает. — Как видишь, я не зря оставил себе запасной ключ. — по-отцовски строго продолжил Верлен. — На кой черт ты все здесь разнес? — Я? — Накахара взбунтовался. Это вселенская несправедливость, не иначе. По какой причине он вообще вынужден чувствовать себя виноватым, будучи жертвой. — Это он во всем виноват. С неба свалился и все переломал. Ни документов, ничего. Меня хотели ограбить! Чуя яростно размахивал руками, едва ли не ткнув по носу незнакомца. Мешанина из рассады, внезапные гости посреди ночи, ноющий от ушиба копчик — это последнее, чего бы ему хотелось перед завтрашним дежурством. Верлен лишь удивленно наблюдал за чертыхающимся коллегой. — Чуя, иди спать, — устало вздохнул Француз. — А домушника мы так, в дальнейшее рандеву по квартирам, отправим? — разозлился Накахара. — Может, его еще и чаем с конфетами напоить? — Хватит на сегодня цирка. Какого домушника? — А это по твоему кто? — разошелся Чуя, указывая на место перед собой. На лице Верлена, в каждой морщине на лбу читалось непонимание, какой силы должно быть посттравматическое расстройство, чтоб даже после работы везде видеть преступников. Он был крайне терпеливым человеком, сохраняющим самообладание в 99% случаев. Но и у него был его 1% — Чуя Накахара. — Ты рехнулся, Накахара. Здесь никого нет. Выбесишь меня еще больше, скажу, что и я твоя галюцинация. Чуя внезапно замолчал и нервно почесал затылок. В тот же момент до него донесся приглушенный смех. Ему претило чувствовать себя столь глупо. Незнакомец, вальяжно отряхиваясь, выпрямился и уже более уверенно смотрел Накахаре в глаза. Мерзкое, липкое чувство расползалось, заставляя его только сильнее нервничать. Словно, он больше не хозяин ситуации. Незнакомец приблизился к Верлену, но тот и ухом не повел в его сторону. — Теперь спрошу еще раз, — теперь Чуя заметил, что его нежданный гость, выглядел слишком бледным. — Как ты меня видишь?