Wolf and raven

Когда альфа оторвался его губ, Сонхва проронил две слезинки и едва слышно спросил: -Зачем? Из жалости? -Нет, Сонхва. Жалость тут не при чем. Омега опустил голову, и Юнхо осторожно обнял его. -Ты снишься мне каждую ночь, знаешь? - и на недоверчивый взгляд кивнул. - Это правда. -Хорошо, - тихонько хмыкнул ворон. - В голову твою я забрался, может, и в сердце получится... Юнхо не нашелся с ответом и притянул его к себе, целуя. Целовать Сонхва было приятно: его губы были мягкими и нежными. Он был податливым и мягким, в отличие от Хонджуна, который соперничал и на охоте, и в постели. Ворон кружил голову, мягко перебирая его волосы, будоража своим тонким травяным запахом, что проявлялся все сильнее. Юнхо прижал его к столу, заставляя обнять себя ногами, и вжался в стройное тело, пробираясь пальцами под рубаху. Кожа омеги была гладкой и прохладной, на контрасте с его горячими руками. -Альфа... Только омега может произнести одно это слово так, чтобы отключить сознание полностью - томно, зовуще и отчаянно одновременно. Альфья сущность рванулась вперед, затапливая все тело, заставляя настойчиво обнюхивать и вылизывать шею, прикусывать выступающие ключицы и порыкивать от удовольствия. Не помня себя, вожак стаскивал одежду и с омеги, и с себя, потому что она раздражала, мешала прикасаться к коже, оглаживать и мять округлости... Незамутненное, чистое желание покрыть вышибало последние остатки рассудительности, от него тряслись руки, а стояло будто бы в гон. И омега совершенно не облегчал эту агонию, наоборот, обнимал крепко, целовал жадно и ерзал бедрами по вздыбленному паху. Он выгибался от прикосновений и тихо постанывал, когда Юнхо добрался до его груди, терзая соски языком. Их ароматы смешивались в воздухе: горько-древесные ноты и омежьи травянистые, вместе они дарили ощущение леса. Когда и как они переместились на кровать, Юнхо не запомнил - кажется, он просто схватил омегу в охапку и повалил туда, снова набрасываясь с поцелуями, на которые Сонхва обезоруживающе открыто отвечал. Уже совсем влажный, он крутился, придавленный альфой, призывая сделать что-нибудь. Юнхо, порыкивая, развернул его к себе спиной, старательно вылизав сначала татуировку, а потом, окончательно одурев, зарылся меж половинок, проникая языком внутрь под пораженный скулеж омеги. -Юнхо... Альфа... Альфа! - практически кричал омега, насаживаясь на растягивающие его пальцы, и от этих стонов у самого вожака темнело в глазах. -Мой, - пророкотал он, входя, наконец, в разработанное отверстие и притягивая спиной к своей груди. Мой, мой, мой, весь мой, - это были единственные мысли в голове Юнхо, который вдалбливался в жаркое нутро омеги, что подавался навстречу и отзывался на каждое движение. -Твой, твой, ты же знаешь, - сипел вперемешку со стонами Сонхва, поворачивая голову для поцелуев, а после неожиданно отпихивая альфу от себя, чтобы оседлать самому. Юнхо задохнулся от его взгляда: совершенно черный, словно самая непроглядня ночь, колдовской, завораживающий... -Мы судьбой друг другу предназначенные, вожак, - яростно насаживаясь произнес омега и изогнулся, кончая альфе на живот. Юнхо кончил одновременно с ним, изливаясь внутрь и заваливая омегу на себя, чтобы поцеловать. -Может, ты и прав, - тихо ответил он, обнимая Сонхва и заглядывая тому в глаза. - Точно чародей. Омега устало хихикнул и уткнулся носом ему в шею.