Моя кровь течёт по его венам

Глава 4 Василиса вышла из кабинета штурмбаннфюрера в полном отчаянии. Дверь позади неё захлопнулась , и перед девушкой показался сержант,который намеревался проводить её до своей новой комнаты. Солдат одарил её вражеским взглядом и резко схватив её за локоть, потащил вдоль коридора. Его хватка была крепкой, даже больной, но Василисе было всё рано, она полностью погрузилась в свои мысли о том, что будет дальше...Страх продолжал сковывать горячими цепями её детскую душу. Минута, две, и они уже стояли около двери. Мужчина быстро открыл дверь и толкнув девушку в комнатку, запер её на ключ. Василиса от толчка упала на холодный пол, сильно ударившись ладонями. Приподнявшись на локти, девочка принялась осматривать помещение. Она оказалась в небольшой комнатке , которую сопровождал холод , потому что окно было открыто нараспашку. Из-за ветра развивались длинные портьеры, рядом с окном располагалась небольшая кровать, с чистым, белоснежным постельным бельём. Около кровати стояла небольшая деревянная тумбочка, на которой располагалась, кажется.... Ваза с цветами!? Да, это определённо была маленькая хрупкая вазочка с ромашками... Интересно... Зачем она здесь??? Над Василисой царил белоснежный потолок, на котором висела мелкая, но роскошная люстра , отражая падающие лучи от солнца. В комнате было просторно и светло. Это заставило Василису осторожно подняться с пола и приблизиться к окну. - Боже... Во что я влипла??? Как меня угораздило попасть сюда, зачем я здесь? Черт, зачем я вообще стала донором для дьявола??? Какая же я... Глупая...» – слёзно прошептала девчонка, глядя в просторный вид из окна , после чего , на её лице застыл животный страх и, словно дождь, начали ускоряться мокрые дорожки слез. Василиса медленно упала на пол, и закрыла ладонями напуганное, заплаканное лицо. Девушка просто сидела и всхлипывала , не считая драгоценного времени. Скорее всего она просидела около часа на холодном роскошном полу. Через некоторое время, дверь в комнату неторопливо открылась, и кто-то медленно вошёл. Девчонка сидела, не поднимая взгляда на гостя, лишь закрывала ладонями мокрое от слез личико, дрожащими руками. По звукам можно было определить всё: шум сапогов,звон железных орденов, что сеял лютый страх в самое сердце. Гость закрыл за собой дверь , и немного постояв, начал приближаться к Василисе, от чего та начала сжиматься , слёзно вертеть головой ,и что есть силы отодвигаться назад, всё сильнее вжимаясь в холодную стену. Василиса даже не заметила кровавую рану на своей руке , скорее всего , когда прыгала с окна лазарета, упала и порезалась обо что-то, но это не было сейчас важным. Кровь медленно текла с раны , и скатываясь с руки, падала каплями на деревянный пол. Вжимаясь в стену всё сильнее и сильнее, она размазывала кровь по половицам. От страха, девушка зажмурившись закрыла лицо ладонями так крепко , что даже почувствовала боль в щеках. Этот кто-то, неторопливо подошёл к девчонке, от чего в нос ей ударил знакомый запах сигарет и одеколона. Черт возьми, это заставило поднять её взгляд на офицера, и о Боже! Это правда был четкий Вильгельм Хартманн ! Василиса вздрогнула, и боль в руке заставила её вскрикнуть . Немец медленно присел рядом с ней. Василиса сжимала глаза, стараясь не смотреть на него, но вдруг почувствовала морозное прикосновение его рук, которые аккуратно взяли её раненную кисть. Страх навевал ещё сильнее. Офицер аккуратно пододвинулся к девчонке, так же аккуратно держа её раненое запястье и рассматривая его. - Die Wunde ist tief, ich glaube, das ist ein Schnitt am Glas, du musst die Wunde behandeln, Liebes ...( Ранение глубокое, думаю это порез об стекло, тебе нужно обработать рану, дорогая...) – тихо и спокойно произнёс он , после чего поднялся и подошёл к тумбочке. Он что-то достал из неё, оказалось это была аптечка... Хартманн снова подошёл к Василисе и присел. Немец аккуратно, боясь причинить девчонке боль, чуть брызнул спиртом по ранению, от чего девушка только тихо ахнула.. - Зачем ему личный врач? Он всё правильно и хорошо делает, правильно обрабатывает, зачем я ему нужна... Только не говорите что.... – крутилось в голове у девушки, а офицер так и продолжал аккуратно обматывать бинтом её запястье. Он сидел слишком близко, поэтому Василиса чувствовала его холодное дыхание и запах.. Василиса боялась поднимать на него свой взгляд, ей было страшно, всё что было слышно, так это то, как он перематывает ей бинтом рану, и от его движений слегка звенят ордена на кителе. - Das ist es, Prinzessin! (Вот и всё, принцесса) – констатировал Хартманн, закончив с её рукой. Василиса сидела дрожжа как котёнок перед голодным волком.. Немец видел как она боится, он просто смотрел на неё, в то время как девчонка всячески пыталась не поднимать на него взглад... - Сп.. Спасибо – прошептала она. В ответ офицер лишь усмехнулся, аккуратно отдалившись от Василисы и закрыв окно. - Magst du es hier? ( Тебе нравится здесь?) – спросил офицер, глядя на девушку и скрестив руки. - Д.. Д.. Да – прошептала Василиса, зная, что любой другой ответ его не устроит, и черт знает, что он может с ней вытворять. - Es ist gut, Prinzessin!(Это хорошо, принцесса) - Зачем я вам нужна??!!– с заиканием поинтересовалась девчонка, тело которой, непроизвольно дрожало. Пожалуйста отпустите меня, умоляю! Я же вас спасла!– в истерике просила девушка. - Ja, du hast mich gerettet, und ich habe beschlossen, dich zu retten, du wirst hier in Sicherheit sein, zumal wir jetzt viel mit dir gemeinsam haben, in uns fließt das gleiche Blut.. (Да, ты меня спасла, а я решил спасти тебя, здесь ты в безопасности будешь, тем более, у нас теперь с тобой много общего, в нас течёт одна кровь..) - уверяюще проговорил немецкий офицер.Василиса сидела на полу,до конца не осознавая,зачем всё это происходящее . - Kein Grund zu weinen, ich habe dir gesagt, du bist hier in Sicherheit, Liebes.(Не нужно плакать, я же сказал, здесь ты в безопасности, дорогая.)- Офицер немного постоявши, достал из кармана порт сигар, и закурил. Хартманн делал глубокие затяжки, а затем выдыхал густой сигаретный дым. Девчонка оставалась в сжатой позе, держа руками голову. Она закрыла глаза, и всячески думала что всё это сон , и в скором времени она проснётся, но это был далеко не сон. Это молчание длилось не долго, офицер продолжил первый – : - Also, wie ich sehe, bist du völlig deprimiert, wieso? Müssen Ärzte nicht kaltblütig sein? M?(Так , я смотрю ты совсем приуныла, как так? Разве медики не должны быть хладнокровными ? М?) - Ч.... Что....??? Вы серьёзно, отпустите меня пожалуйста, я никому не скажу , честно, пожалуйста, умоляю, отпустите меня!– слёзно начала Василиса. Сложив руки и сев на колени, она подползала к Хартманну , и вскоре оказавшись совсем близко схватила низ его шинели. Сам же офицер, стоял , усмехаясь над действиями юной девчонки – : - Derart ( Таак...) – произнес он с небольшой усмешкой, наклоняясь вниз и убирая руки девушки с шинели. - Du wirst schmutzig werden. (Испачкаешь же...) – дополнил эсэсовец. Но Хартманн не просто их убрал, одну из рук он сильно сжал, от чего Василиса попыталась высвободиться, но его хватка была очень крепкой – : - Т'ы что? Не поньяла? Т'ы тепьерь моя собств'енность. Зач'ем мне тебья отпускать? Prinzessin? – заговорил он на русском, с выраженным немецким акцентом. Хартманн хорошо владел русским языком, так что понимал всё, что ему говорила юная Василиса. - Что я вам сделала, отпустите меня, умоляю!– слёзно, и уже в более истерическом тоне твердила девчонка. - Oh, kleines Mädchen, du hast mich überhaupt nicht verstanden, du gehörst jetzt mir, jetzt entscheide ich, was mit dir passieren wird, genauso wie ich entscheide, für dich zu leben oder zu sterben! ( Эх, маленькая девочка, ты совсем меня не поняла, ты теперь моя, теперь я решаю что с тобой будет, точно так же я решаю жить тебе, или умереть!– пуская клубы дыма, дополнит офицер. Василиса продолжала сидеть на полу, из-за больной хватки её руки, она плакала. Конечно, Хартманн это понял, поэтому быстро отпустил её запястье, и поправив шинель, вернулся в свою гордую стойку. Тем временем , на землю уже опускался вечер. Хартманн посмотрел в окно, затем вернув взгляд на Василису произнёс– : - Bringen Sie sich in Ordnung, um 7 gibt es Abendessen, Sie gehen die Treppe hinunter und in den Flur ... Wenn Sie nicht erscheinen, werde ich Sie selbst abholen, und ich fürchte, Sie werden es nicht tun. Dieser Besuch gefällt mir nicht, Liebes. ( Приведи себя в порядок, в семь будет ужин, спустишься по лестнице, и пройдёшь в зал... Не явишься, я сам за тобой приду, и боюсь тебе не понравится этот визит, дорогая.) Закончив свой монолог, он подошёл к окну, и открыв его, кинул бычок на улицу. После,немного постоял, любуясь на вечерний город, а потом развернулся в сторону двери и ушёл. Василиса сидела на полу вытирая слезы. В любом случае раскисать ей было не время, она не знала сколько сейчас показывают часы, ведь офицер сказал быть в семь на ужине... Иначе он сам придёт, и как поняла девушка, с нехорошими пожеланиями. Злить его не нужно было, это уж точно.. Сейчас нужно привести себя в порядок. Василиса поднялась с холодного пола, и ей в глаза сразу бросились пятна крови на полу. Девчонка посмотрела на свою, аккуратно забинтованную, руку. Зачем он обмотал мою руку бинтами, если знает что я врач, и могла бы сделать это сама?– подумала Василиса. Но времени думать о пустяках у неё не было. Девушка подошла к тумбочке, в которой лежала тряпочка, и судя по всему, должна была лежать аптечка, которая на данный момент располагалась на полу, рядом со следами крови. Василиса взяла тряпку, воды конечно не было в этой комнате, а выходить из неё , девушка желания не имела. На тумбочке стояли опущенные в вазочку с водой ромашки, вот именно оттуда она взяла воду. Вылив её на тряпку, она начала вытирать следы крови. Закончив с этим она положила тряпку на подоконник , отложив её чистку на потом, когда у неё будет доступ в ванную , если он вообще у неё будет. Василиса причесала свои каштановые волосы, вытерла лицо рукавом, и подойдя к двери начала собираться с мыслями – : - Черт, тебе нужно держаться, нужно держаться, ничего не бойся, потом я что-нибудь придумаю, и сбегу отсюда... Василиса дёрнула ручку двери, и та открылась. Перед ней показался роскошный коридор , ведущий к лестнице в хол. Туда девчонка и отправилась. Она, оглядываясь по сторонам шла, к лестнице, а затем, аккуратно спустившись по мраморным ступеням оказалась в холе. Девчонка стояла, не понимая куда дальше идти, ведь этот дом был огромным. Немного постояв и подумав, Василиса пошла к большой арке, где и находился обеденный стол , за которым уже и сидел Хартманн, пуская клубы дыма,дорогого табака. - Oh, Prinzessin! Du bist gekommen, ich habe schon darüber nachgedacht, dir zu folgen ... na ja, warum stehst du still, setz dich. ( Ох,принцесса! Ты пришла, я уж было собирался идти за тобой... Ну чего ты стоишь как вкопанная, присаживайся.) – на лице немца царила хищная улыбка. Указав жестом на стул, стоящий перед столом, он велел девушке садиться. Василиса настороженно приблизилась, и присела за роскошный стол. Перед ней уже лежала тарелка, в которой лежали, по всему виду блинчики. Запах был таким вкусным, девчонка давно не ела блинчики, и вообще, была голодна, ведь в лазарете не сказать что хорошо кормили. Она сглотнула слюну, девушка как будто была загипнотизированная едой. Василиса всегда стеснялась есть перед кем-то, а в этой ситуации, она боялась есть перед Хартманном. - Gut,du kannst essen, komm schon. ( Хорошо, ты можешь поесть, приступай.)– произнёс немец, не скрывая свою улыбочку. Василиса аккуратно взяла нож и вилку в руки , её кисти дрожали , что было очень заметно. Трясущимися жестом руки, она отрезала кусочек блинчика и кинула себе в рот, не разжевывая, проглотив. - Großartig, großartig, mach weiter, du musst essen.( Отлично, отлично, продолжай, тебе нужно поесть.)– сказал офицер, продолжая курить сигарету, и прожигать девочку взглядом. Василиса, не поднимая глаз, ела блинчики. Уже через две минуты, тарелка была опустошена. Все это время, Хартманн пристально следил за её движениями, втягивая в лёгкие табак. Девчонка сидела, опустив голову, и сжимая руки в замок от страха. - Wie alt bist du, Prinzessin? ( Сколько тебе лет, принцесса?) – прервав гробовую тишину, поинтересовался Хартманн. Василису тут же ударили мысли. Зачем он это спрашивает??!!? Что он хочет!? - Achtzehn. ( Восемнадцать.) – дрожащим шепотом прошептала Василиса. - Und ich bin Vierunddreißig. ( А мне тридцать четыре.) – дополнил эсэсовец. Вообще, Хартманн был весьма на весёлом тоне, что ещё больше пугало. - Was wissen Sie außer der Behandlung zu tun? Prinzessin? ( Что делать умеешь, кроме того как лечить? Принцесса?) – поинтересовался эсэсовец, на что не услышал ответ. Девчонка не знала что ответить , а вскоре и вовсе сделала вывод- молчать. - Wohlgemerkt, mein Lieber, ich mag es nicht, ignoriert zu werden. ( Учти дорогая, я не люблю когда меня игнорируют.)– также куря, со спокойным тоном произнёс офицер , но Василиса не отвечала. - Nun, anscheinend gibt es auf diese Frage keine Antwort. ( Ну, видимо, ответа на мой вопрос не последует...) – вздохнув, констатировал Хартманн, выходя из-за стола. Василиса этого до жути испугалась, в груди всё сжалось, а потом офицер и вовсе начал подходить к девчонке , от чего та, начала выходить из-за стола,и в быстром темпе двигаться в сторону от эсэсовца. - Wohin gehst du, Liebes?( Куда собралась,дорогая?)– с усмешкой, так же спокойно бросил Хартманн , уже стоявший близко к девчонке. На лице девочки застыл страх, что пробирал до самих костей. Тело дрожало, а по щекам текли слезы, оставляя после себя, мокрые дорожки. Быстро приблизившись вплотную, Хартманн резко схватил её за талию, наклонив чуть-чуть вниз. Василиса упёрлась дрожащими руками в его грудь, почувствовав холодные ордена. - Ich habe Sie gewarnt, Ich mag es nicht, ignoriert zu werden.» ( Я же предупреждал тебя, я не люблю когда меня игнорируют. ) – всё больше сжимая талию девчонки, добавил офицер, продолжая смотреть на неё игривым,хищным взглядом, от чего Василиса крикнула. От происходящего ей стало не на шутку страшно, поэтому сразу последовал ответ – : - Ich kenne mich in der Medizin bestens aus! ( Я лечу людей!)– крикнула от боли девочка. - Ich sagte, abgesehen von der Medizin» ( Я спросил кроме медицины.)– уже серьёзным тоном сказал эссэсовец. Хартманн видел,как девочка вертется от боли, поэтому ослабил хватку. У Василисы началась истерика, и она захлебываясь продолжила – : - Чт...что в...вы хотите, чтобы й...я делала? - Nein, nein, sprich mit mir auf Deutsch.(Нет, нет, говори со мной на немецком.) - Kochen, putzen, was brauchst du? ( Г... г.. готовить, убирать, что вам нужно?) - заговорила на немецком Василиса, продолжая держать свои дрожащие ладони на его груди. - Großartig, jetzt wirst du genau das in meinem Haus tun, Prinzessin. ( Отлично, теперь, ты будешь заниматься именно этим в моём доме, принцесса!)– весёлым тоном, констатировал Хартманн, убрав руки с талии Василисы.