Избалованная

Лёгкий моросящий дождь нежно касался высоких панорамных окон загородной виллы. Камни и трава перед домом стали влажными и темными, а изящные кусты тихо шелестели от падающих на листья капель. Здание, представлявшее собой сложенные в причудливую геометрическую фигуру прямоугольные этажи, освещалось мягким светом электронных ламп. За окнами дома можно было увидеть сидящую за столом семью. Мужчина с желтоватой кожей и узким разрезом глаз внимательно смотрел на девушку, что сидела напротив него. — Ты изменилась, Мэй. Девушка откинулась на спинку стула, наклонив голову в бок. Темные прямые волосы до лопаток прошлись по открытой коже плеча и бежевой ткани свитера. — Ты так удивлен, будто добивался какого-то другого результата. — Мы хотели как лучше, дорогая, ты же знаешь, — заметила женщина, сидящая справа от мужчины. Её высокая прическа делала форму лица ещё острее. — Ты была невыносима. — А сейчас лучше? — поинтересовалась Мэй, поворачиваясь к женщине. — Если вы с папой рассчитываете, что уж теперь-то я буду вас слушаться, то ошибаетесь. Ваш «коварный» план с треском провалился. — Хватит играть в эту ерунду, Мэй. Ты поняла ценность денег, показала, что можешь жить самостоятельно. Пришло время входить в семейный бизнес, — жестким сухим тоном произнес мужчина. В стеклах его очков блеснул свет ламп. — Я не хочу заниматься семейным бизнесом, — холодно отчеканила девушка, глядя в глаза отца. — Как я и говорил тебе, папа, — хмыкнул со своего места высокий парень. Он, как и мужчина за столом, был одет в темный классический пиджак и брюки. — Ты можешь сколько угодно строить из себя крутую, но семья — превыше всего. И ты должна понимать, что бизнес нашей семьи должен быть важнее твоих желаний, — никто за столом не обратил внимания на фразу парня. — Фамилию «Сонг» ты носишь не просто так. — У вас есть Тэмин. Меня ваши микросхемы нисколько не волнуют. Я могу построить свою жизнь сама. Ты помог мне понять это, так что теперь не пытайся шантажировать своими деньгами и так далее. Я уже не завишу от вас, — Мэй сидела с безэмоциональным выражением лица. Её черные глаза цепко смотрели на отца и мать. — Тэмин — наследник, но ты тоже должна внести свой вклад. Семья Сонг… — начал мужчина, сжав в кулак правую руку. — Семья Сонг — это всего лишь четыре человека. Вас троих хватит для роста компании, а я буду заниматься тем, чем хочу. Либо так, либо я просто уйду, и слышать обо мне вы будете только по телевизору. Девушка сцепила пальцы в замок и приподняла подбородок. Глава семьи сидел, сжав челюсти. Никто не может так с ним разговаривать. Даже собственная дочь. — Ты готова уйти от нас навсегда? — ужаснувшись, переспросила женщина. Она неосознанно схватилась за предплечье мужа. — Я всего лишь хочу продолжать жить свободно. Без вашего давления по поводу семейного бизнеса. — спокойно ответила девушка, взглянув на мать. — И да, это ультиматум. В комнате повисла напряжённая тишина, едва разрываемая тихим стуком капель о стекло. В мрачном молчании раздалось несколько шагов, и на голову девушки легла ладонь. — Какая ты стала самостоятельная, малышка Мэй-Мэй, — со слащавой улыбкой произнес парень, совершенно не расстроившись, когда сестра сбросила его ладонь со своей головы. — Не надо меня трогать, — недовольно процедила Мэй, выпрямившись на стуле. — Я думаю, мы можем ей это позволить, — тихо произнесла мать девушки, повернувшись к главе семейства. — Наён, я не собираюсь… — Лучше будет, если она совсем уйдет? — спокойно перебила его женщина и ласково сжала предплечье мужа. — Она ведь нашла свое призвание, как и твой отец. — Придумывать цвета тряпок — это призвание? — зло спросил Хаджун Сонг. Мужчина являлся владельцем компании, которая производит микросхемы и память для ноутбуков и смартфонов. Для потомственного бизнесмена работа дочери совсем не выглядела достаточно почётной. — Не волнуйся, дорогой. Тебе нельзя нервничать. — Ты просто не знаешь, какие деньги крутятся в индустрии моды, папа, — со змеиной усмешкой на губах, произнесла девушка, проигнорировав тихое обращение матери к отцу. — Вдобавок, я занимаюсь этим не одна. Лицо Наён Сонг тут же напряглось при упоминании неприятной особы. Она крайне не одобряла близкие отношения дочери с этой… женщиной. — Мы уже наслышаны, сестрёнка. Девушка резко повернулась к парню, который теперь сидел в одном из кресел недалеко от обеденного стола. На его лице застыло привычное снисходительное выражение. — Тэмин, ты можешь хоть раз не открывать свой рот без спроса? — Мэй! — тут же одернула дочь Наён. — Всё в порядке, мама. Ты же знаешь, как малышка Мэй-Мэй любит меня, — с кривой ухмылкой, произнес парень. Девушка закатила глаза, услышав ответ брата. Она отвыкла от его нарочитого снобизма и снисходительного высокомерия. Почему-то именно в нём эти качества ужасно раздражали. — Ну так что, папа? — повернувшись к отцу, поинтересовалась Мэй Сонг. Мужчина раздражённо сдёрнул очки и впился взглядом в дочь. Он нахмурил брови, продолжая размышлять. Его свободная рука легла на сердце. — Видимо, я что-то упустил в твоём воспитании. — Нет. Просто я унаследовала от тебя упрямство и уверенность. Вот и весь секрет моего «плохого» поведения, — пожала плечами кореянка. Это вызвало тяжёлый вздох мужчины. — Что ж, я всё равно не смогу заставить тебя отказаться от своей затеи. Делай, что хочешь, Мэй. Девушка довольно улыбнулась. Поднявшись со стула, она подошла к родителям и поцеловала каждого в щеку. На самодовольного братца она не обратила внимания. — Спасибо, папа. Я постараюсь не слишком быстро продвигаться вверх, чтобы не смущать тебя, — с усмешкой пообещала Мэй и направилась к лестнице на второй этаж. Войдя в свою старую, почти забытую комнату, Мэй довольно плюхнулась на кровать. Всё в помещении дышало свежестью, как и следовало ожидать. Серые оттенки интерьера, разбавленные зелёными растениями, успокаивали. Удовлетворение от удачного разговора с отцом танцевало в крови, так что девушка взяла свой телефон и быстро нашла знакомый номер. — Привет, я теперь официально сепарировалась от семьи, — весело заявила Мэй и села на кровати. — Нет, они согласились на мои условия. Я была очень убедительна. Из динамика послышался ответ, который вызвал дьявольскую усмешку на губах кореянки. Она встала с кровати и подошла к зеркалу, проверяя свою одежду: укороченный бежевый свитер с приспущенным рукавом на левом плече и молочного цвета брюки клеш выглядели замечательно. — О, дорогая, не будь такой злюкой. Между прочим, я и для тебя старалась, — фыркнула Мэй, отходя от зеркала. Она прошлась от одной стены к другой, слушая ответ. На её лице появилось усталое выражение. — Да, но твои попытки показать своё раздражение по этому поводу бесполезны. Я же знаю, что тебе нравится. Кореянка подошла к окну, разглядывая знакомый вид на идеально подстриженный мокрый газон и каменные композиции. Ей никогда не понять пристрастие матери к аморфным камням посреди зелёной лужайки. — В целом, да. Папочка пыхтел от злости, как паровоз, но выбора у него не осталось, — короткий смешок проскользнул через губы девушки. — Дьявол, я чувствую себя, как чёртова принцесса, которая сбежала от мачехи на бал. Из динамика послышался лаконичный ответ, и брюнетка на автомате вздернула подбородок: — Ледяная злюка. Как дела у девочек? Очевидно, это был совершенно неправильный вопрос. Реакция собеседницы на невинную фразу тут же преобразилась в слова, что заставило Мэй посерьезнеть, сев на подоконник. — Ты видела их учителя по плаванию? Скажу тебе прямо, дорогая, это настоящий педофил. И у таких отбросов ей действительно не стоит учиться. Девушка закинула ногу на ногу, подняв взгляд к потолку в задумчивости. — У моих подружек сёстры учатся в Далтоне, и поверь мне: этот урод явно заглядывается на школьниц. Об этом давно говорят, но его ещё не поймали, так что уволить не за что, — девушка начала разглядывать свой маникюр. По возвращению ей явно нужно записаться к любимой мастерице, чтобы обновить дизайн. Может стоит поэкспериментировать с красным и черным, избавившись от нюдовых оттенков? — Разберись. И поговори с дочерью: она явно не просто так решила сказать мою фразочку, — услышав ответ, произнесла брюнетка. Затем маникюр перестал её интересовать. Звонкий девичий смех разлился по комнате сладкой патокой. Мэй ласково улыбнулась, представив то, как сейчас выглядит её собеседница. Сердце отчего-то затопила странная и непривычная волна нежности. — Знаешь, я чертовски рада, что отец выгнал меня из дома, — замолчав на пару секунд, девушка продолжила: — Если бы не это, я бы никогда не встретила тебя.