Избалованная

Капли неловко стучали по стеклу, создавая неровный ритм. В магазине тихо играла навязчивая мелодия, пока несколько посетителей медленно бродили между стеллажами с одеждой. Словно сонные мухи. Мэй тоже ходила между вешалками с одеждой, поправляя висящие тонкие рубашки, футболки, платья, юбки и шорты. Только вот она находилась здесь совсем не в качестве покупателя. Продавец-консультант в каком-то захолустном магазине, подумать только. Мэй работала здесь только второй день, но уже успела невзлюбить это место. Собеседование прошло просто идеально, за это не стоило и переживать. Сонг всегда умела располагать к себе людей. Если хотела этого, безусловно. Правила оказались нехитрыми, но следовать им ради каких-то жалких двух с лишним тысяч долларов в месяц… Кощунство какое-то. — Девушка, а сколько стоит эта маечка? — прошамкала низенькая бабушка, обратившись к Мэй. В руках она держала абсолютно безвкусную футболку с убогим рисунком куклы из пайеток. — Вы внучке выбираете? — тут же нацепила улыбку кореянка. Магазин обязывал сотрудников всегда улыбаться посетителям, а также запрещал сидеть и пользоваться телефоном в зале. — Да, ей десять скоро, умная девочка… — продолжила бабушка, цепляясь за футболку. — Так сколько она стоит? Сжалившись над незнакомым ребенком, Мэй начала рекомендовать бабуле наименее убогие футболки среди имеющихся. Выбор был невелик, да и в целом бабушка оказалась не очень-то довольна рекомендациями. В конце концов она просто ушла, бурча что-то о наглых и назойливых продавцах. — Зачем ты начала ей впихивать это? — рядом с раздражённой Сонг тут же материализовалась управляющая. Она носила большие очки с толстыми стёклами, куцый хвостик и платья в пол, которые висели на ней, как на скелете. — Эту футболку с блестяшками надо сжечь, — ответила Мэй, начиная развешивать одежду. Управляющая поджала губы и сощурила глаза. — Ты здесь работаешь, чтобы продавать, а не учить клиентов моде. Женщина купила бы футболку, а ты могла всучить ей и что-нибудь ещё. Впредь соглашайся со всем, что нравится посетителям, — отчеканила управляющая и, поправив очки, отправилась в дальнюю часть магазина. Кореянка отвернулась от неё и беззвучно передразнила. Идиотские правила, идиотский магазин, идиотский город. Всё-таки зря она сожгла диплом. Конечно, тогда это принесло море удовольствия, так как после пяти лет нудного обучения пытка наконец кончилась. Мэй, Алекс и ещё парочка их подруг устроили тусу в честь этого на заднем дворе дома Алекс. Бросив диплом в небольшой костерчик, Сонг радостно произнесла тост о своем бунте и залпом выпила бокал какого-то коктейля. Сейчас диплом бы очень пригодился, хотя она никогда бы не подумала, что такое может произойти. С другой стороны, брали ли на должность менеджера человека без опыта? Вряд ли. Вздохнув, брюнетка взглянула на свои пальцы. Теперь на левой руке красовались два пластыря, которые закрывали ноющие порезы от кухонного ножа. Готовить еду тоже не особо получалось, хоть на первый взгляд это и не выглядело слишком сложно. Вчера она попробовала сварить рис — к счастью, на упаковке была инструкция — и он даже не был слишком уж отвратительным. Не то, к чему она привыкла, но лучше, чем пустой желудок. Пройдя к примерочным, Мэй услышала странные звуки, которые не должны были звучать. Будто кто-то срывал пластиковые защелки. Всего одна примерочная оказалась занавешена, и звук шёл оттуда, так что Сонг решительно направилась к ней. Смело одернув занавеску, она увидела парня в трёх футболках, в руках которого находилась четвертая. На полу валялись магниты, которые должны были защищать одежду от кражи. В нос тут же ударил неприятный запах алкоголя. — Снимай это, живо, — приказала Мэй, зло глядя на парня. Идиот. — Я просто хотел красивую одежду… — неожиданно начал завывать парень и разразился слезами. — Снимай сейчас же, пока я не вызвала полицию, — холодно ответила брюнетка, стоя подальше от неудавшегося вора. — Я з-заходил в другие… ик… магазины. Думал, что х-хотя бы тут… ик… повезет, — стягивая футболки, продолжал парень. Абсолютно пьяный, как видно. Даже равновесие он удерживал с большим трудом. — Просто заткнись и сними одежду! — зло прошипела Сонг сквозь зубы. — Что происходит? — повысив голос, спросила управляющая, быстро приближаясь к Мэй. — Наконец-то, — проворчала девушка, поворачиваясь к начальнице. — Этот идиот поснимал магниты с одежды, пытаясь украсть футболки. Зачем его вообще пустили? Управляющая неприязненно зыркнула на Мэй и посмотрела на вора. Наверняка была недовольна тоном. Тут парень перестал всхлипывать и согнулся пополам. Сонг едва успела понять, что происходит и среагировать, прежде чем пьяного вора вырвало прямо на пол примерочной. — Разберись с ним и вымой пол, — быстро скомандовала управляющая, отходя от парня. — А вы чего глазеете? Все в зал! В комнату, как оказалось, уже заглядывали другие сотрудницы, следящие за развитием событий. Не желая лицезреть это омерзительное действо, Мэй вышла из комнаты с примерочными и направилась в помещение для персонала. Там она нашла чистый лист и ручку. Нет, в этом дурдоме она работать не будет. Отмывать полы после всяких пьяных кретинов она не нанималась. Сонг могла смириться с работой в магазине, но уж точно не с тем, что её будут заставлять работать уборщицей. Убирать рвоту? Девушку даже передёрнуло от воспоминания. Фу, мерзость. Несколько минут спустя заявление уже было написано. Мэй ни сколько не жалела, что уходит из этой дыры. Ради Бога, эти полтора дня были безумно скучными и нудными.

***

По мокрой от дождя улице прошлась компания молодых ребят, которая шумно засмеялась над какой-то шуткой. Деревья и кусты, которые уже начали покрываться зелёной сочной листвой, влажно блестели в свете уличных фонарей. Гул автомобилей резал слух, но большинство живущих в Нью-Йорке уже привыкли к этому неудобству. Повезет ещё, если под окнами никто не подерется посреди ночи. Мэй сидела за дешёвым столом из фанеры и задумчиво жевала сосиску. В этот раз она сделала себе салат и даже не порезалась, что явно было успехом. Сонг снова стала безработной и прожила сегодняшний день, ища новую работу на сайте. Складывалось ощущение, что без диплома невозможно найти что-нибудь маломальски приемлемое. Ну вот что даёт эта бумажка? Как много теоретических знаний действительно может пригодиться в работе? Допустим, врачи и всякие учёные вместе с филологами и переводчиками ещё получают что-то полезное в процессе обучения, но люди социальных профессий действительно полезные знания получают в процессе работы. Мэй искренне не понимала зацикленности мира на высшем образовании. А денег тем временем становилось всё меньше. Даже довольно некачественная еда стоила непомерно много с её бюджетом. Может месяц она и проживет, питаясь дешёвыми кашами и сосисками, но зачем вообще такая жизнь? Тут телефон завибрировал, уведомляя о входящем видеозвонке. — Привет, подружка. Как жизнь? — спросила Алекс, устанавливая телефон на подставку. — Отвратительно. Я питаюсь мусорными отходами, — ответила Мэй со усталым вздохом. Она старалась максимально экономно расходовать свою косметику, но на подобной диете, как ей казалось, даже дорогой уход будет бесполезным. Как все эти люди вообще живут на такой еде? — Отец так и не звонил? — Нет, и не собирается. Выбросили меня, как паршивую овцу, и сидят радуются. Особенно Тэмин. Теперь он, без сомнения, мамина и папина отрада, — процедила брюнетка, резко отодвинув от себя тарелку. — Забудь о них. Ты говорила с девочками? — Да, — кивнула Алекс и затянулась электронной сигаретой. — Но они о тебе и слышать не хотят. — Шлюхи двуличные, — ругнулась Мэй, откинувшись на спинку неудобного пластикового стула. — А как тусить со мной и получать всякие подарки, так для них я лучшая подруга. — Ну а что ты хотела? — пожала плечами Коллинз и снова затянулась. — Когда есть деньги, так все вокруг тебя — друзья. Я тебе в следующем месяце сброшу сколько смогу, не переживай. Мэй улыбнулась, почувствовав жгучую благодарность к подруге. Она могла потерять кого угодно, быть преданной любым человеком, но Алекс всегда оставалась с ней. Эта девушка была для неё ближе, чем сестра. Чем кто-либо на этом свете. — Спасибо, солнце. Я знаю, что у тебя тоже проблемы с отцом. Алекс хоть и была дочкой заметного политического деятеля в правительстве, но жила в довольно строгих рамках касаемо денег. Её отец был не менее упрям, чем отец Мэй, так что им обеим приходилось несладко порой. — Это мелочи, детка. Для тебя что угодно, ты же знаешь, — хмыкнула Коллинз и откинулась в своем игровом компьютерном кресле. — Нашла какую-нибудь работу? — Я скорее найду себе приключения на задницу, чем нормальную работу. Алекс поперхнулась на вдохе и закашлялась. Сквозь губы прошел водянистый пар. Откашлявшись, девушка засмеялась, прикрывая рот ладонью. — Ну, тут я не могу спорить. Без тебя так скучно, ты представить себе не можешь. Никто не предлагает опасные, но веселые затеи, мне не с кем обсудить, в чем пришла на тусовку Ариэль… Мэй привычно закатила глаза, услышав знакомое имя. Эта девушка с крашенными блондинистыми волосами была просто невыносима. Она тоже являлась дочерью известного бизнесмена в Лос-Анджелесе, так что Мэй и Алекс часто с ней пересекались на разных тусовках золотой молодёжи города. — Ты не сфоткала что-ли? — Конечно сфоткала, но это не так интересно, как в реальном времени. Сейчас пришлю. Подруги переключились на аудиозвонок, и Мэй открыла фотографию с «изысканным» образом их общей знакомой. — Черт, будто из нулевых выпала, — рассмеялась Мэй. — Она серьёзно надела красные стринги под эти голубые джинсы? Вот курица. — Так это ещё не всё, слушай. Короче, это была тусовка у тёти Джейкоба. Ты же знаешь, она любит окружать себя молодыми, чтобы быть «в потоке» и так далее, — начала рассказ Алекс, переключившись обратно на видеозвонок. — Дышит маткой, — презрительно фыркнула Сонг. — Ну-ну. — Ты бы видела её лицо, когда она узрела эти красные стринги… — и Коллинз изобразила полностью ошарашенное лицо. Мэй начала хихикать в ладонь, пытаясь заглушить смех. — Ну а потом Ариэль сняла вот эту свою белую кофточку, а под ней оказался короткий красный топик. Я думала, это какая-то тряпка тореадора, ну не суть… Новый приступ смеха Мэй оказался прерван уведомлением о входящем вызове от матери. Всё веселье сняло как рукой. — Погоди, мне мама звонит, — быстро сказала кореянка, беря телефон в руки. — Окей, отключаюсь. Мэй ответила на звонок и постаралась сделать свой голос как можно более спокойным и уверенным. На самом деле, она была взволнована тем, что родители наконец одумались и решили прекратить этот фарс с изгнанием из дома. — Привет, Мэй, — поздоровалась Наён Сонг слегка напряжённым тоном. — Слушаю. — Ты не собираешься даже со мной здороваться? — спросила женщина всё также натянуто. — За последнюю неделю я не заметила, что тебе это интересно, — безразлично ответила Мэй. Она имеет полное право обижаться на глупые методы родителей «вправить» ей мозги. — Ты тоже нам не звонила. — Откуда мне было знать, что вы хотите слышать о моей жизни? Вы ведь с отцом так просто выбросили меня из неё. Как Тэмин, мама? Наверняка постоянно довольно скалится, — произнесла девушка, ощущая, как обида снова заполняет все её нутро. — Прекрати это, Мэй. Я позвонила не для того, чтобы ты упрекала нас, — жёстко выговорила Наён. — И нет, ни я, ни твой отец, ни Тэмин не рады, что ты уехала. — Конечно. — Почему тебе так сложно поверить, что мы тебя любим и хотим для тебя только лучшего? — с усталым вздохом поинтересовалась женщина. — Может быть потому что я сейчас сижу не в нашей гостиной, а в сраном Нью-Йорке в дерьмовой комнате с кроватью, столом и стулом? — взорвалась Мэй. Подавляемая злость вскипела бурным коктейлем в крови, отзываясь в сердце частым стуком. — Не повышай на меня голос, — отчеканила женщина, снова используя жёсткий тон. — И следи за языком. — Мне по-твоему сколько? Пятнадцать? Меня не запугать твоими наставлениями не использовать «плохие» слова, — тут же зацепилась за фразу брюнетка. Хотелось выместить наконец злость, избавиться от обиды, разочарования и бессильной ярости внутри. — Я не буду разговаривать с тобой в таком тоне, — сказала Наён и отключилась. — Твою мать! — кореянка отложила телефон и со злостью ударила себя кулаком по колену. В груди шипел и пузырился гнев, словно колючий газированный напиток. Мэй поднялась со стула и начала наматывать круги вокруг стола, пытаясь справиться с эмоциями. Ну и где предложение вернуться? Где извинения? Где хоть какое-то сожаление о том, что её отослали в эту дыру? Остановившись, девушка постаралась успокоить дыхание и найти равновесие в эмоциях. Долгие и упрямые вздохи замедляли сердцебиение, но отнюдь не успокаивали душу. Выходит, родители не собираются забирать её домой? Неужели ей придется жить так несколько месяцев? Или лет?..