Часть 9. Акула.
26 октября 2023 г., 18:33
Комната Мэй оказалась не шикарной, а просто фантастической! Весь верхний этаж главного дворца принадлежал маленькой госпоже. Помимо огромного балкона с чудесным видом на весь город Листьев, вся комната девушки была украшена свежими бело-розовыми цветами, придающими помещению чудесный аромат.
Кинув взгляд на огромную кровать, на которой уместилось бы двадцать таких, как Ши Мэй, девушка не удержалась, чтобы с разбегу не плюхнуться на неё, чувствуя себя принцессой.
— Как же здесь шикарно! — вслух бросила девушка, даже в своих снах не мечтая побывать в таком месте.
Вдруг сознание Тань Лань переключилось, и она вспомнила иную картину своего прошлого мира. Серая комната с тусклыми обоями и давящими на нервы стенами. Родители не разрешали ничего вешать и портить их имущество. В комнате девочки было лишь самое необходимое для существования. Никаких красивых вещей. Никаких мягких игрушек. Единственное окно выходило в глухую стену соседского дома, поэтому солнечный свет не попадал в помещение. Тань Лань ненавидела эту комнату, в которой было пролито слишком много её слёз.
Тук-тук.
Услышав стук, Тань Лань тут же подскочила на кровати, придав своему лицу более строгий вид, скрыв восхищение обстановкой. — Входите, — разрешила маленькая госпожа, через секунду увидев отца Мэй, принёсшего дочери несколько вкусняшек на ночь. — Я подумал, может, ты хочешь о чем-то поговорить или рассказать мне что-то. Я всегда готов тебя выслушать, мой цветочек, — с милой улыбкой поинтересовался мужчина, сев рядом с дочерью. За все годы, прожитые в теле Тань Лань, девушка не испытывала такой любви отца к ней. Мужчина вообще всегда оставался равнодушен к дочери, постоянно работая и редко даже видя её. Родной отец не участвовал в жизни Тань Лань, потому она не понимала действий Ши Мун-Чуа, так нежно и бережно говорящего с ней. — Ничего такого, отец. У меня все хорошо, — как по шаблону выдала девушка, на что мужчина нахмурился, и тут Ши Мэй поразилась, почувствовав, как её крепко обняли. — Милый мой цветочек, не стыдись своих чувств. Я же вижу, что ты напряжена. Раздели это со мной, я же твой самый близкий человек, — проговорил мужчина, и то ли от услышанного, то ли от тяжести на сердце, но глаза девочки намокли, и она тихо произнесла: — Мне страшно за моё будущее… Ши Мэй правда этого боялась. В своём первом мире девушка тоже боялась будущего, да и кто его не боится? Тем более, когда предки то и дело твердят, что без отличного образования и удачного брака Тань Лань умрёт в нищете и несчастье. Сейчас у Ши Мэй немного другое положение, но суть осталась той же. Девушка боялась того, что ждёт её впереди. Как бы она ни старалась, но суть этого мира такова: только мужчины в нём имеют власть, а девушки могут лишь пресмыкаться, какими бы они ни были сильными и смелыми. Если ты не жена великого заклинателя, то ты — никто. Ши Мэй очень боялась остаться никем. Очень боялась, что несмотря на все старания она ничего не добьётся. Что она останется никем… Но ещё больше она боялась всю жизнь прожить с нелюбимым человеком, будучи его очередной игрушкой для утех. — О, мой цветочек, тебе не за чем об этом волноваться, ведь несмотря ни на что… — мужчина отпустил девушку из объятий, осторожно погладив по щеке, — Царство Ши всегда будет твоим и только твоим, и ты всегда можешь найти тут приют и своё будущее. Ты моё главное сокровище, и что бы ни случилось, я всегда защищу тебя и буду на твоей стороне. Несколько секунд пробыв в потрясении, девушка опустила взгляд, не веря своим ушам. Отец Ши Мэй был таким любящим и хорошим отцом. Он души не чаял в своей маленькой дочурке, готовый отдать жизнь, лишь бы только с ней все было хорошо. Отец Тань Лань был не таким. Если дочка не удовлетворяла его требованиям, то она была плохая; если удовлетворяла, то нормально. Но ни разу Тань Лань не была хорошей дочерью, что бы ни делала и как бы ни старалась, а тут… Ши Мун-Чу любил Ши Мэй просто потому, что она его дочь. Девушке не нужно было что-то доказывать или как-то добиваться любви отца, ведь он любил её за то, что она просто была его цветочком, и большего ему не требовалось. «Хорошо кушай и будь счастлива» — вот чего хотел от своей дочурки император Ши. Он любил её как отец, а биологический родитель Тань Лань проявлял милость к дочке лишь если она приносила пользу. «Имея такого отца, Ши Мэй стала 17-й женой героя? Да что за бред… Понимаю, если бы девушка бежала от грозного насильника, но тут… Бежать от Ши Мун-Чу — всё равно что уходить из свободной и лёгкой жизни в рабство. Бессмысленно…» — злилась про себя девушка, но затем злость сменилась счастьем, когда она осознала, что теперь Ши Мун-Чу — её отец. — Спасибо, папа. Мне дороги твои слова, — улыбнулась девушка, получив в ответ теплый взгляд родителя. — Отдыхай, милая. А завтра мы с тобой отправимся на прогулку к Озеру Солнца. Ты же любишь там плавать, да? — уходя из комнаты дочери, спросил император, а затем вспомнил об их госте: — Друга тоже можешь взять, только прошу, не принимай опрометчивых решений, мой цветочек. Всё же вы ещё малы, и такая близость может привести к не самым хорошим последствиям и… — Я всё поняла, пап, — тяжело вздохнула девочка, спровадив родителя и пожелав ему добрых снов, получив в ответ кучу милых словечек и пожеланий. «Надеюсь, Ши Мун-Чу не надумает насильно выдавать свою дочь замуж? Хотя этот любящий папочка скорее сожрёт того, кто посягнёт на его дочурку, чем отдаст её кому-то», — обрадовалась про себя девушка, после чего задумалась: «Как же Ши Мун-Чу допустил того, чтобы его любимая дочь стала женой бабника?» [По роману именно с отцом Ши Мэй у героя были проблемы, поскольку отец отговаривал дочь от замужества, но она оказалась так влюблена в своего мужа, что уговорила отца отпустить её. Вот строчки из новеллы: «И забрали из царства Ши драгоценный цветок. И горевали по нему все жители города, все цветы, все животные в нём. И остался Император без своего прекрасного цветочка, который он растил с такой заботой и теплом. Конец 87-й главы».] «Жуть… На месте Ши Мун-Чу я бы хорошенько поговорила со своей дочерью и вразумила бы её, чтобы не выходила за героя, даже если бы пришлось долго кричать на неё», — подумала девушка, сразу заприметив за собой сходство с собственной матерью и поняв: «Хотя император Ши слишком мягкотелый и вряд ли вообще умеет кричать. Отец очень любит свою дочь, поэтому хотел для неё лучшего, не зная, что отдаёт на съедение мон…» — У тебя хороший отец. Ши Мэй подскочила на месте от неожиданного появления того, о ком она только что думала. — Юн Джинг! Ты что тут делаешь и как ты вообще сюда попал? — удивилась девушка, поскольку дверь в её покои была закрыта. — Пролез по стеблям на балкон, — совершенно спокойно ответил парень, не видя в своих действиях ничего плохого. — Ты совсем дурак? Как можно посреди ночи лезть к девушке в… — Ши Мэй замолкла, почувствовав, как герой что-то приколол к её волосам. — Я только хотел отдать это, — опустив голову, выдал герой, выглядя напряженным, как и Ши Мэй, понявшая, что именно Юн Джинг ей подарил. Маленькая шпилька в виде белых крыльев. Данное украшение — это всё, что у героя осталось от матери. Оно почти не имеет цены и было куплено за копейки на рынке, но для Юн Джинга эта вещица ценнее любых сокровищ. По новелле герой будет долго сомневаться, но в итоге подарит шпильку первой жене, впрямь похожей на ангела. От такого «Милого действия» любая барышня должна была впасть в краски, но лицо Ши мэй заметно побледнело. Мало того, что герой так бездарно разбрасывается важными вещами, так ещё и она теперь в этом замешана. «Вот черт…» — про себя выругалась девушка, поняв, что раз Юн Джинг делает ей этот подарок, то наверняка уже проявил симпатию к Ши Мэй. С одной стороны, это логично. Всё же парень хорошо относился к своим первым пятнадцати жёнам. К остальным отношение было холоднее, но всё же… Оригинальная Ши Мэй и мечтать не могла о том, чтобы получить столь драгоценную вещь от любимого, да и герой никогда бы ей её не отдал, а тут… Герой отдал это своей даме сердца в знак признания её «Первой». Тогда Юн Джингу было около 25. До двадцати он даже не задумывался отдавать кому-то столь ценное сокровище, а тут на тебе? Нет, Ши Мэй не могла допустить такой ошибки героя о которой он потом будет жалеть всю жизнь. — Я не приму это, — бросила Ши Мэй, попытавшись снять украшение, в то время как глаза героя вспыхнули. «Вот же ребенок! Потом будешь жалеть и отнимешь у меня эту шпильку», — злилась и заметно нервничала Тань Лань, думая, что действия героя нелогичны и слишком наивны. Он ещё мал для принятия таких важных решений. Слишком большая ноша для неё принятия такой ценности. Она этого не желала и хотела твёрдо показать границы их отношений. — Почему? — крикнул Юн Джинг, взяв девушку за руку, не дав снять украшение. «Да потому что ты должен подарить её своей жене, и не важно, первой или десятой, но точно не мне!» — очень хотела выдать Тань Лань, но вместо этого лишь проворчала: — Не хочу. — Это не ответ! — бесился герой, открыв девочке свою душу, но та не оценила его жертв. — Зачем ты её мне даришь? Я тебе так нравлюсь? Ну уж извини, ты не в моём вкусе, — бросил Ши Мэй, увидев, как парень зажался, но продолжал всё так же держать её руку, не давая снять подарок. «Не слишком ли грубо я это сказала? Сейчас герой разозлится на меня и в будущем нападёт на семью Ши», — припомнила девушка, как такое случилось с одной дамой, презренно относившейся в детстве к обидчивому и злопамятному мальчишке. Но она всё равно не могла приять эту шпильку. Ши Мэй не желал становиться женой героя. Никогда. — Мне кажется, эта вещь тебе дорога, поэтому и дарить её ты должен такому же дорогому для себя человеку, а не кому попало, — выдохнув, как можно мягче объяснила девушка свой отказ, и, немного подумав, Юн Джинг отпустил руку Ши Мэй, нехотя взяв у неё шпильку. «Интересно, он обиделся? По его кислой мине видно, что обиделся…» — чувствовала напряжённость ситуации девушка, но, будто что-то для себя решив, юноша поднял на Ши Мэй взгляд, полный решимости. — Такие, как ты, могут нравиться разве что психу, — проворчал юноша, вновь став таким, каким его знала Тань Лань, — Мне просто хотелось как-то отблагодарить тебя за приглашения. Потом я бы обменял у тебя эту шпильку на деньги, вот и всё. Я просто не хочу ни у кого быть в долгу, ясно? Только в этом причина, — нервно тараторил юноша, так неумело сбиваясь в речи, но Ши Мэй делала вид, будто не замечала его лжи. — Вот и хорошо, ведь только с психами я и нахожу общий язык, правда? — посмеялась девушка, на что Юн Джинг тоже приподнял губы в улыбке. — Кстати, завтра мы идём на озеро. Отец позвал тебя, так что ты не можешь не пойти. — Ладно, — пожал плечами юноша, идя к двери, чтобы выйти, но Ши Мэй перегородила ему путь, указав на окно. — Нет уж, как пришёл, так и уходи. — Ты злая. — А ты наглый. Закатив глаза и поняв, что спорить с гордой девой бесполезно, юноша и впрямь залез на окно, опасно стоя на краю. — Ну тогда до за… ААА! — вдруг сорвался вниз юноша, отчего девушка тут же бросилась к окну. — Юн Джинг! — закричала Ши Мэй, побледнев от ужаса, ведь её окно находилось очень высоко, но, посмотрев вниз, девушка сжалась, чувствуя, что хочет убить того, кто повис на ветке, показывая ей язык. — Что, испугалась? А вот нечего гостей в окно выгонять, — язвил шутник, на что в него полетел небольшой камушек, стукнув безобразника по макушке. — Ай! Дура! — Если снова придёшь ко мне без разрешения, я лично тебя из окна сброшу! — крикнула заклинательница, закрыв двери балкона. «Ну что за герой. Совсем не думает, что творит», — злилась девушка, но так же понимала то, что она и впрямь испугалась, увидев, как Юн Джинг сорвался вниз. Герой хоть и не был ей симпатичен, поскольку являлся подростком, но все же стал дорог за столько месяцев, проведённых вместе. Остановившись возле большого зеркала, Ши Мэй присмотрелась к своему персонажу и, немного подумав, поняла, что ей бы совсем не пошла подаренная шпилька, а вот на первой жене героя она смотрелась гармонично, ведь девушка похожа на ангела, будучи госпожой Царства небес. — Эх, Юн Джинг дурачок, потом было бы очень неудобно забирать назад свою дорогую вещь, — плюхнулась на кровать Ши Мэй, с выдохом произнеся: — Хотя это было мило… В своём мире Тань Лань редко получала подарки от кого-либо. В коллективе у них это было не принято, а каких-то ухажёров у девушки не имелось, поэтому подарок Юн Джинга стал для неё первым, о котором она помнила. «И я его отдала назад… Ну ничего, когда подрасту, учитель будет делать мне свои подарки. Негоже хорошей жене засматриваться на чужое добро», — посмеялась девушка, медленно погружаясь в сон, в то время как юноша, уже пришедший в свою комнату, сидел на кровати, смотря на дорогую вещицу. «Зачем ты её мне даришь?» — вспыхнули слова девушки в голове у парня, режущие его душу. На лице подростка не имелось и намёка на улыбку, которую он недавно показывал юной госпоже. Лишь холодный и сердитый взгляд, не суливший ничего хорошего. — Потому что благодарен тебе… — с грустью сам себе начал отвечать юноша, сжимая и разжимая дорогую вещь в руке, будто не зная куда теперь её деть. «Я тебе так нравлюсь?» — произнесённые с усмешкой слова ударили по его душе, больнее ножа. Он долго не решался на этот поступок, представляя разную реакцию девушки, но не испуг и полное отверждение его подарка. Глаза Ши Мэй были так испуганны, словно юноша подарил нечто совсем непристойное её высочеству. — Да как ты можешь мне нравиться? Ты же… — хотел сказать что-то неприятное парень, но стоило в его голову прийти образу Ши Мэй, как он замолчал, сильно сжав в кулаке шпильку. «Ну уж извини, ты не в моём вкусе». — челюсть героя сильно сжалась, как и кулаки. Ши Мэй точно поняла его намёк, раз заговорила о чувствах. Но почему так жестока их отвергла? «Не в твоём вкус?» — загорелись глаза героя злостью. — А кто в твоём? — задумался Юн Джинг, считая себя лучше всех. Обычно парень не сильно заморачивался над чьим-то мнением, но когда дело касалось наглой особы, всё менялось. С того самого дня в яме парень начал чувствовать нечто непонятное в груди, отвергая эти ощущения, но они, как пиявка, впились в него мёртвой хваткой. То Ши Мэй жутко бесила и раздражала его, то он не мог оторвать от неё взгляд, чувствуя себя одновременно свободно и скованно. — Ю Вэй? Но он же не очень. Я намного красивей и сильнее его, — проворчал юноша, начав перебирать всех, с кем была близка Ши Мэй, — А может, учитель? Но ведь он старый, как он может ей нравиться? — злился парень, не раз замечая, как Ши Мэй смотрит на Шу Юншэна, как говорит с ним бережно и нежно. С Юн Джингом она так не говорила. — Хотя какая теперь в этом разница, если в любом случае, — сжав дорогую вещь в руке, герой не собирался отступать, — Я всё равно не отступлю.***
Если до этого Ши Мэй думала, что красивее озера, которое они видели с друзьями, быть не может, то теперь убедилась в том, что ещё как может. Большое озеро в форме полукруга было кристально чистым, а белый как снег песок — мягким, словно настоящий пух. Ши Мэй и впрямь почувствовала себя ребенком, весело резвясь в воде и ощущая нежную прохладу на своём теле, в то время как на берегу пекся герой, не желающий заходить в воду. — Господин Юн, идите хоть охладитесь, жарко же, — сказал Император, любуясь своей радостной дочуркой. — Спасибо за беспокойство, но мне и здесь хорошо, — вежливо ответил юноша, вновь бросив взгляд на озеро, где на спине плавала девушка. — Мой цветочек сильно изменился, — вновь заговорил мужчина, так же глядя на плавающую девушку, — раньше она скромно плавала и выходила на берег, а теперь стала такой смелой… — Вы даже не представляете, насколько ваша дочь смелая, — не отводя взгляда от озера, бросил Юн Джинг, и впрямь считая девушку безбашенной. — Я рад, что у моего цветочка появляются друзья, — проговорил Ши Мун-Чу, тяжело вздохнув, — после смерти матери мой цветочек сильно завял… Я боялся, что ситуация ухудшится и она так и не найдёт себе друзей после случившегося, но нет, глядя на тебя и месье Вэй, я понимаю, что моя дочка в надёжных руках, — по-доброму улыбнулся мужчина, но затем его губы опустились, и он серьёзно сказал: — Но если обидишь её, то я тебя убью. — Понимая, что Император не шутит, юноша активно помахал головой в знак согласия. — Вот и чудненько, — вновь стал само очарование Ши Мун-Чу, бросив взгляд на озеро, — цветочек мой, можешь отдохнуть немного? — Ещё немного! — крикнула девушка, будучи почти на середине прозрачного озера. Лежа на спине, Ши Мэй наслаждалась беззаботными минутами своей жизни, думая о том, что когда они вернутся во дворец, она засядет за уроки, тренировки и… «Постой, отец же предлагал мне прогулку на лошадях… Тогда завтра! Но завтра Император сказал, что мы идём в сад грёз… Тогда после...» — Тань Лань замялась, осознавая, что на самом деле сейчас ей совсем не хочется занимать свою голову учёбой, ведь именно сейчас у неё есть те, кто хочет её внимания просто потому, что любит её. В своём первом мире девушка никогда не испытывала такого. Она всегда хотела сбежать от реальности в мир грёз или занять свою голову учёбой, работой, да чем угодно, главное — не видеть и не знать, что она никому не нужный человек, которому суждено либо прожить в несчастье, либо в одиночестве. «Всё же иногда здорово отвлечься от всего и позволить себе отдохнуть», — подумала девушка, сделав вдох и выдох, уже собираясь плыть к берегу, как вдруг почувствовала что-то в воде, от чего всё её тело покрылось дрожью. Тань Лань всегда боялась акул и других морских существ, но вода в озере была настолько прозрачной, что девушка была уверена: она не видела ни одной живности. Но стоило Тань Лань посмотреть вниз, как её лицо побледнело — она увидела нечто похожее на белую акулу с двумя головами. От ужаса Ши Мэй закричала, забыв, что она заклинательница и может пользоваться духовной энергией. Стоило юноше и мужчине услышать крик девушки, как они оба подскочили на месте. Император тут же взлетел вверх, создав нечто наподобие духовных крыльев, а Юн Джинг только и мог в панике бегать по берегу, не понимая, что происходит. Чуть не захлебываясь, Ши Мэй как сумасшедшая плыла к берегу, осознавая, что прямо под ней гигантская акула, которая может проглотить её целиком. Всё происходило как в самом настоящем фильме ужасов. Сердце билось как бешенное, а дрожь в теле и паника заглушали все остальные эмоции девушки, не заметившей, как уже совсем рядом с ней мчится мужчина, желая спасти её. Вдруг прямо в паре сантиметров от Ши Мэй раздался взрыв от вынырнувшего монстра, желавшего съесть свою добычу. Из-за попавшей в уши воды Ши Мэй не слышала, что кричал Император, своей духовной силой схвативший акулу и начавший медленно, но верно разрывать её на части. Страх, паника и вода в лёгких заставили девушку начать терять сознание, постепенно уходя под воду. Это было так страшно. Сердце разрывается от ужаса, в ушах звенит, голова трещит, а глаза видят всё происходящее в размытом виде. Ши Мэй уже почти потеряла сознание, но, будучи на грани, вдруг увидела, как что-то плывёт к ней. Чёрное пятно, которое девушка узнала бы из тысячи. «Юн Джинг же не умеет... плавать...» — последняя мысль, что пронеслась в голове девушки, после чего её глаза прикрылись, а мысли превратились в одно чёрное, как мрак, пятно, заполонившее всё сознание и отключив её от мира.
