Гарем, в котором меня не будет

      Три дня все с удивлением наблюдали за госпожой, которая пыталась отвлечь себя чем угодно, при этом выглядя безумно счастливой. Ши Мэй понимала, как выглядит со стороны, но ничего не могла с собой поделать. У девушки каждый день появлялось жгучее желание взять амулет и позвать к себе Юн Джинга хотя бы на пару минут. Просто поговорить с ним. Просто увидеть его. Просто прижаться к нему и…       «Хватит!» — ударила себя по лбу девушка, вновь отвлекшись от книги из-за пошлых мыслей. Всё же Тань Лань уже не молода, и ей очень хотелось получить мужское тепло; и хоть кандидаты имелись, Ши Мэй хотела только одного, и как раз он находился далеко. Сян Айго вечно пытался как-нибудь сблизиться с девушкой, будь то прогулка или чаепитие, но та открыто избегала его. Понимая, что надо поговорить, Ши Мэй пока не нашла подходящих слов.       Ю Вэй, наоборот, отстранился от девушки, но в то же время всё ещё гостил в царстве Ши, будто позабыв, что у него есть собственный дом. Ши Мэй казалось, что мужчина специально её избегает, дабы она заскучала по нему, но девушка за три дня даже не заметила отсутствия бывшего друга.       Всё шло мирно и спокойно, пока отец не позвал дочь на разговор за чаем. Сначала всё шло мирно, но намеки мужчины сразу же насторожили девушку, а дальнейшие слова и вовсе вывели из равновесия. — Мой цветочек, ты уже в самом расцвете своей молодости, и вскоре тебя кто-то да сорвёт. Я, как отец, подобрал наилучших кандидатов и… — протянув дочери свиток, будто делая ей неслыханный подарок, проговорил Ши Мун-Чу, — думаю, с государством Вэй вы стали бы отличной парой. — Что? — поразилась такому повороту событий дева. — А что? Он тебе не мил? Вы же были так дружны в детстве. Мне казалось, вы… — Тебе казалось, отец, — прервала мужчину Ши Мэй, массируя свои виски. — Но он лично приходил ко мне и выразил свои намерения. Мне показались они искренними и… — Показались, — вновь прервала отца дочь, — отец, я благодарна тебе за заботу, но замуж я не хочу, — выдала девушка, явно поразив этим императора. — Как же? Ты уже не маленький цветочек, и тебе нужно сильное мужское плечо рядом. Я не всегда смогу быть с тобой, — руководствуясь лишь добрыми побуждениями, желал для своей дочери лучшего отец, не зная, что для неё это худшее, что может быть. — Вот когда я захочу замуж, тогда и выйду, — скрестила руки на груди Ши Мэй, но её ответ явно не понравился Ши Мун-Чу. — Дочка, послушай, ты для меня очень важна, и я желаю тебе счастья, — положил свою руку на плечо девушки отец, — но ты должна понимать, что из-за болезни ты… — мужчина сжал плечо девушки, отчего та поняла, что что-то тут не так, — не сможешь иметь детей, а значит, мало кто тебя возьмёт в жёны, мой цветочек…       Ши Мэй дернулась, даже не зная, то ли от возмущения, что её считают инкубатором для детей, то ли из-за того, что отец думает, будто она не востребована на рынке жён. На самом деле Тань Лань никогда сильно и не желала становиться мамой. Нет, точнее было бы сказать, девушка никогда не думала о том, что надо обязательно рожать, дабы стать матерью. Сколько бездетных детей вокруг, нуждающихся в родительской любви? Ши Мэй считала, что достаточно, и если когда-нибудь она захочет детей, то обязательно их заведёт, и не как зверюшек, а как маленьких и родных человечков, которым она будет давать всю свою любовь, заботу и тепло, которого ей не давали биологические родители в прошлом мире. — Не волнуйся за это, отец, кто захочет, тот примет меня и без детей, — желала встать и уйти заклинательница, как вдруг дверь в комнату открылась, и на пороге возник Сян Айго. — Извините за вторжение, — сел на колени мужчина, и почему-то девушка тут же заподозрила что-то неладное. — В чём дело, Айго? — удивился император, очень прикипев к мужчине и явно считая его своим вторым ребенком. — Дело в том, господин Ши, что я… — подняв голову, Сян Айго посмотрел на Ши Мэй, и та уже поняла, что ничего хорошего он не скажет, — хочу просить руки вашей дочери!       Ши Мун-Чу с удивлением раскрыл рот, а Ши Мэй закатила глаза, не понимая, какое право имеет мужчина идти к родителям и у них просить руки дочери. Надо просить у самой дочери, а раз та отказала, то смириться и идти своей дорогой! — Я понимаю, как много прошу, но я испытываю к госпоже Мэй лишь самые добрые и искренние чувства, потому… — Хорошо, — неожиданно быстро согласился Ши Мун-Чу, вызвав у двух молодых людей удивление, но если Сяй Айго в душе ликовал, то Ши Мэй недоумевала. — Отец! — Что? Айго лучший воин, отличный стратег и мой наследник. Выйдя за него, тебе не придётся покидать родной дом! — обрадовался удаче Император Ши, не зная о тайных чувствах своего псевдо сына, но теперь считая его лучшим кандидатом в мужья дочери. — Ты же сама когда-то ради него стояла горой, неужто и он тебе не симпатичен? — приподнял бровь мужчина, считая, что дочь уж слишком привередлива. Тем более в своём-то положении… — Да, он мне дорог, но как родной человек. Брат, но не муж. Прошу отца передумать и… — Нет, — на этот раз перебил девушку Ши Мун-Чу, будучи твёрдым, каким он никогда не был с ней в действительности, — Сяй Айго, я даю тебе своё благословение на свадьбу с моей дочерью, но фамилию вы оставите Ши, — выдал своё условие Император, игнорируя возмущения сидящей рядом девушки. — Конечно! Я с гордостью приму вашу фамилию, господин Мун-Чу! И я от всего сердца благодарен вам за доверие. Обещаю, я вас не подведу, — как ребёнок ликовал мужчина, и, будучи возмущённой до предела, Ши Мэй грубо встала и вышла из зала, кипя гневом.       «Да что с ними такое?! Отец прежде считался со мной, а теперь что? Выросла, и на тебе: делай, что велят? Да с какой стати! И Айго тоже хорош. Я сказала своё «нет», так чего он к отцу попёрся!» — Ши Мэй действительно злилась, хотя и понимала, что такие уж в этом мире правила. Каждый должен следовать им, но дама шла против. — Ши Мэй! — почувствовав чью-то ладонь на своём запястье, девушка остановилась, но не стала оборачиваться, — Я знаю, что ты не давала своего согласия, но, узнав о том, что Ю Вэй попросил у Императора твоей руки, я не мог сидеть на месте. Я хотел лишь помочь тебе и… — И что будет, когда Ю Вэй уедет? Пойдёшь к отцу и разорвёшь помолвку? — обернувшись, бросила девушка, понимая, что Сян Айго точно сделал это не ради неё. — Ши Мэй, я… — рука мужчины дернулась, — буду хорошим мужем, обещаю! Со мной ты всегда будешь первой женой, несмотря на то, сколько их у меня будет и…       «Не единственной...» — вдруг осознала девушка то, что даже столь чистый и идеальный мужчина тоже желает иметь много жён, покуда таковы правила, таковы обычаи. Только так можно быть уважаемым… — Я не выйду за тебя, Сян Айго, — строго бросила злая дева, вырвав свою руку и пошагав прочь.       На глазах девушки наворачивались слёзы. «Да как же так можно… Почему в этом мире все девушки должны терпеть к себе такое отношение, будучи десятыми, тридцатыми, сотыми…» — Ши Мэй этого не понимала и не хотела понимать.       Не успела господа Ши войти в комнату, как в неё постучали. Ши Мэй игнорировала стуки, поэтому отец сам зашёл, присев возле кровати дочери. — Мой цветочек, так будет лучше. Поверь мне. Сейчас ты бессильна. Из-за прошлого многие с презрением смотрят на тебя. А из-за болезни некоторые даже отворачиваются… Я желаю тебе лишь счастья, — пытался утешить дочь мужчина, но этим лишь ещё сильнее злил её. — Я не бессильна. Кто презирает, на тех мне плевать. Кто отворачивается, на тех я никогда и не поворачивалась. Я знаю себе цену, отец, и не хочу выходить замуж ни за Ю Вэй, ни за Сян Айго. Прошу учесть моё мнение, — повернулась к отцу Ши Мэй, надеясь вызвать в нём благоразумие, но по глазам тут же поняла, что вызвала лишь злость. — Дочь моя, тебе пора взрослеть. Ты пропустила многое в жизни, но должна же понимать важность замужества, — бросил мужчина, вставая с места. — Я понимаю важность замужества, отец! Это должно быть желание двух человек, а не одного! Ты меня предашь, если насильно выдашь замуж! — бросила девушка, не желая мириться с решением родителя. — Глупый цветочек… — покачал головой Ши Мун-Чу, уходя из комнаты, — свадьба через две недели. Я уверен, что с Айго ты обретёшь счастье, хоть сама этого ещё не знаешь, — почти уже закрыл дверь мужчина, как услышал крик дочери. — Я не выйду за него! — Выйдешь, — грубо бросил тот, кто всегда сыпал на свою дочь лишь плюшками, но после стольких лет страданий начал быть груб, — у тебя нет иного выбора.       Дверь комнаты закрылась, оставляя девушку одну. Руки Ши Мэй дрожали, и ей хотелось кричать, но на кого? На отца, который принимает решения за взрослую дочь, не считаясь с её мнением? На Айго, которому плевать на чувства девушки, и он руководствуется только своими? На себя, за то, что она такая слабая и не может ничего поделать с решением родителя и с чувствами братца?       Тяжело вздохнув, Ши Мэй с трудом сдерживала слёзы разочарования. Вот именно поэтому девушка так боялась потерять силы. Сейчас обычная смертная не может сбежать, покуда даже через охрану не пройдёт, не говоря уже об одиночном путешествии в никуда.       Повернув голову, Ши Мэй увидела медальон. Подойдя к тумбочке, девушка потянулась к украшению, но тут же отстранилась. «И что я собираюсь делать? Покинуть дом? Выйти за Юн Джинга? Предать родных?!» — девушка ещё не была до конца уверена в том, что она готова бросить всё ради героя. Смирившись с тем, что сегодня уже ничего не исправить, она легла спать, но уснуть ей так и не удалось.

***

      Получив отказ, Ю Вэй был возмущён, а узнав, за кого выходит девушка, он и вовсе ушёл, не попрощавшись. Но на обиженку Ши Мэй было плевать, поскольку сейчас её больше волновало её собственное положение, а не чужие чувства.       Хань Юйлань не покинула Царства Ши даже узнав о помолвке Айго, что слегка удивило Ши Мэй, но видя Богиню столь печальной, это казалось невыносимой мукой. Сян Айго три дня не подходил к девушке, будто давая ей время успокоиться. На четвертый день юноша нашёл девушку в саду, смотрящую вдаль и мечтающую улететь, но также знающую, что крыльев у неё нет. — Ши Мэй… — окликнул деву молодого человека, глядя ей в спину. Девушка не отреагировала на своё имя, поэтому Айго продолжил: — Ну хватит уже. Я честно буду делать для тебя всё и никогда не стану препятствовать твоей воле, — встал возле желанной жены мужчина, но та продолжала смотреть вдаль. — Ты уже делаешь кое-что против моей воли, — заметила Ши Мэй, даже не думая смотреть на красавца. — Это ради тебя. Император так спешит с помолвкой только потому, что понимает: Юн Джингу не хватит наглости лезть к чужой жене. Это поможет тебе спастись от него и… — Спасать меня надо лишь от вас! — возмутилась дева, наконец одарив мужчину взглядом, но совсем не добрым. — Юн Джинг ведь позволял вам встречи со мной, а ты соврал мне. Ты поливал его грязью, дабы мне стало противно. Ты наговорил на него, признай это! — крикнула Ши Мэй, ощущая, как её кулаки сжались. — Не все мои слова были ложью. Юн Джинг действительно плохой человек, и с ним ты никогда не будешь счастлива, — проговорил Айго, опустив голову, осознав, что и правда приврал сестрице. — Почему ты так решил? — бровь заклинательницы приподнялась. — Против него сейчас почти весь мир. Скоро терпение людей лопнет и начнётся бунт. Юн Джинг ходит по лезвию ножа, и скоро он сорвётся, — выдал причину обмана мужчина, но для девушки она оказалась неуважительной.       Когда-то Ши Мэй говорила Юн Джингу почти то же самое: что рядом с ней он будет вечно в опасности. Что она ему не подходит. Что они не смогут быть счастливы из-за неё. Сейчас всё обернулось так, что дева всё ещё уверена в своих словах, но в то же время и Юн Джинг теперь стал таким же, как и она. Это сходство вновь потянуло Ши Мэй к герою, а не оттолкнуло, как думал Сян Айго. — Я… — ощутив, как сердце наполняется теплом, признала свои истинные чувства девушка, — хочу быть с Юн Джингом.       Глаза Сян Айго широко раскрылись; не веря в решение сестрицы, он считал её сумасшедшей! Не в здравом уме! Больной! Как можно по собственной воле желать быть с монстром? Нормальный человек такого не пожелает... — Я этого не позволю, — мужчина помрачнел, а его голос стал злым. Ши Мэй впервые слышала такой тон от братца.       Решив проигнорировать слова мужчины и двинуться к отцу, чтобы сообщить о своём решении, Ши Мэй резко замерла на месте, увидев охрану, не пускающую её вперёд. — Что это значит? — не поворачиваясь к Айго, девушка сразу же поняла, чьих это рук дело. Командиру подчиняется вся стража Царства Ши, так кто же ещё мог преградить ей дорогу к Императору? — Так будет лучше, — голос мужчины звучал хмуро. — Отведите госпожу Мэй в её покои и закройте двери, — приказал Айго, от чего получил злой взгляд девушки, но это всё, что она могла с ним сделать.       Оказавшись в комнате, Ши Мэй не верила в то, что столь светлый человек может быть таким… Девушка не могла говорить плохо о братце, потому не в её силах было оскорблять его, хотя и очень хотелось это сделать. Всё же идеальных людей не существует, и у каждого есть свои минусы, которые когда-нибудь раскрываются. Рано или поздно.       Не успев отойти от двери и на три шага, девушка услышала стук, а затем и звук открывающегося замка. Думая, что Айго одумался, Ши Мэй обернулась, но на пороге стоял не мужчина, а Богиня. — Извините за вторжение, госпожа Мэй. Я лишь хотела поздравить вас со скорой помолвкой и сообщить, что я не смогу присутствовать на ней, — проговорила Хань Юйлань, не поднимая взгляда на девушку. — Помолвки не будет, — твёрдо бросила Ши Мэй, сжав кулаки — Что? Но как же? Уже пошли вести и… — И это не моя воля. Я не стану выходить замуж за мужчину, которого не люблю! — чуть было не закричала девушка, находясь на взводе. — Не любите? Но мне казалось, вы так прекрасно ладите с гэгэ… — удивилась дева решению недовольной невесты. — Я люблю его, но не такими чувствами, — с тяжелым вздохом пояснила Ши Мэй, подойдя к окну; она понимала, что будь у неё силы, она бы выскочила и сбежала в никуда, но сил нет. — Вы всё ещё любите Императора Юна, да? — от услышанного вопроса девушка резко обернулась к Богине, но та была уверена в своих словах. — Он тоже к вам сильно не равнодушен. Я чувствовала это на границе в тот раз. И на нашем ужине. Вы… любите друг друга, да? — поинтересовалась Хань Юйлань. Хоть Ши Мэй и должна была отрицать их связь, по её лицу всё становилось ясно. — В таком случае, мне так жаль… Я думала, вы счастливы скорой свадьбе, но ошибалась, — с грустью признала богиня, сама искренне любя Сян Айго всей душой и телом. — Что мне делать? Как объяснить Айго и отцу, что я не хочу становиться женой? Женой Айго… — девушка желала услышать рекомендации от Богини, но та лишь тяжело вздохнула. — К сожалению, я сама не знаю, как вам быть, госпожа Мэй... — опустила взгляд Хань Юйлань. — Были бы у вас силы, всё могло сложиться по-другому, но… — Богиня погладила девушку по плечу, стараясь успокоить, но это не помогало. — К сожалению, теперь у вас нет иного выбора, кроме как стать женой Айго и… — поняв, что от её слов Ши Мэй не становится лучше, девушка пошла к двери, на прощание сказав: — Постарайтесь быть счастливой.       «Постараться быть счастливой…» — подумала Ши Мэй, поняв, что ей действительно нужно постараться. Вот только не с Айго. Благодаря действиям Айго и словам Богини дева наконец приняла окончательное и бесповоротное решение; взяв амулет, она произнесла вслух: — Юн Джинг, ты… — сглотнув, Ши Мэй не решалась произносить искренние слова амулету, желая, чтобы их лично услышал герой, — мне нужен.       Стоило последнему слову слететь с губ девы, как позади пронёсся сквозняк, говорящий об открытом окне, которое только что было закрыто. Резко обернувшись, Ши Мэй широко раскрыла глаза, не веря, что перед ней находится герой. «Как же так?» — глядя то на амулет в руке, то на Юн Джинга, девушка не представляла, как так быстро можно переместиться. Даже с помощью магии это было бы затруднительно, а значит… — Ты был здесь? — Проходил неподалёку, — спокойно выдал Юн Джинг, но Ши Мэй прекрасно знала, что это не так. — В городе праздник. Наследница Ши выходит замуж. Мои поздравления, — сдержанно проговорил герой, хотя по его пылающим зрачкам казалось, что он вот-вот взорвётся. — Ты пожелала сообщить мне эту новость лично? Как мило с твоей… — Юн Джинг, — оборвала трёп героя девушка, понимая, что тот просто на взводе. Мужчина замолчал, опустив голову, как провинившееся дитя, которого отругала мамка. — Если… — голос Ши Мэй смягчился. — Я стану твоей женой, то сколько жён ты себе ещё заведёшь? — задала вопрос дева, поразив этим Юн Джинга так, что его мрачные глаза вдруг засверкали, словно огоньки в ночном небе. — Если Ши Мэй станет моей женой, то мне этого будет более чем достаточно и большего мне не надо, — дал ответ герой, делая шаг к даме, но та продолжила. — Если я никогда не смогу родить и захочу взять ребенка из приюта, что ты на это скажешь? — Скажу, что буду ревновать ребенка к своей жене, но в то же время всеми силами любить, раз это будет наше дитя, которое выбрала моя жена, — на лице мужчины заиграла игривая улыбка, а расстояние между ними всё больше уменьшалось. — Если весь мир обратится против меня, где будешь ты? — взгляд девушки ни на секунду не отводился от зрачков героя, дававших честные и искренние ответы. — Я буду рядом, — будучи в шаге от Ши Мэй, не думая ответил Юн Джинг, готовый хоть вечность давать клятвы и обещания девушке, беспрекословно выполняя их. — Если… — только думала задать очередной вопрос заклинательница, но после поняла, что больше ей и нечего просить, — Юн Джинг, я хочу быть твоей женой.       От услышанных слов герой вздрогнул, а его кадык дернулся, что показалось Ши Мэй забавным. Персонаж сильнейшего мужчины новеллы оказался растерян, не ожидая он, что когда-нибудь в жизни услышит такие слова от Ши Мэй. Только в своих снах... — Ты хочешь… — начал было говорить герой, но прервался, положив ладонь на своё смущенное лицо, — Правда хочешь?       От столь умилительного вида Ши Мэй расплылась в улыбке. Такой искренней, милой, родной… Увидев изгиб губ девушки, её смущенное лицо, такие ярко-зеленые глаза, в которых читалась любовь, Юн Джинг не смог сдержаться и в ту же секунду заключил губы дамы в жадном, но в то же время мягком поцелуе.       Была бы эта иная ситуация, Ши Мэй бы уже шлёпнула по щеке наглеца, посмевшего без спросу себе такое вытворять. Но мягкие подушечки мужчины были так нежны, а вкус губ так сладок, что рука дамы предательски легла на плечо Юн Джинга, не отталкивая, а притягивая его ближе.       Герой явно находился на седьмом небе от счастья. Это девушка осознала, чувствуя дрожь в теле от сильного мужчины, в её руках становящегося неуверенным мальчишкой. Её мальчишкой.       Нехотя отпуская чужие губы, Юн Джинг всматривался в смущенное лицо девушки как во что-то необыкновенное, нереальное. Во что-то такое, от чего замирает дыхание и идёт дрожь по телу. Ши Мэй представляла, как глупо и слаба она сейчас выглядит, но рядом с Юн Джингом она согласна быть слабой. Ранимой. Настоящей. — Ши Мэй, я… — Отойди от неё! — внезапно столь трогательный и нежный момент слияния двух молодых людей прервала стража, бесцеремонно ворвавшаяся в комнату девушки во главе с Сян Айго. — Ши Мэй, чего ты хочешь? — игнорируя приказ, спросил мужчина, и, будучи влюблённой до предела, девушка решительно ответила. — Забери меня с собой.       На лице героя тут же появилась улыбка, и в ту же секунду вокруг молодых людей вспыхнул свет, слегка ослепивший Ши Мэй, но благодаря тому, что она держалась за ладонь Юн Джинга, ей не было страшно. Она полностью доверила свою жизнь герою.       Через пару секунд, раскрыв ресницы, Ши Мэй увидела, что они находятся на границе Царства Ши, будучи за её пределами. Сейчас родной дом казался ей тюрьмой, хотя раньше являлся спасательным уголком. Как быстро может измениться мнение о месте, когда в нём нет дорогого тебе человека. — Ты уверена, что не пожалеешь? — стоя рядом с девушкой и всё ещё держа её ладонь в своей, спросил Юн Джинг, так волнуясь о Ши Мэй, зная, как ей дорог дом. — Я приняла это решение сама. Так что, — потянув мужчину за собой в путь, девушка, хоть и со страхом из-за неизвестности, но с легкостью на сердце, уверенно ответила, — не пожалею.