Гарем, в котором меня не будет

— Ого… — поразилась девушка, осознав, что хоть она и вернула свой разум, но сила осталась прежней. Она была невероятно мощной, но уже не светлой, а тёмной и кроваво-красной.       «Теперь в каком бы я ни была облике, в любом случае моя сила выдаёт свою хозяйку…» — осознала Юн Мэй, сжимая бордовый сгусток энергии в кулаке. С тяжёлым вздохом заклинательница подняла голову, с трудом осознавая, что всё вокруг — дело её рук. Западнее Жёлтой реки, там, где бамбуковые рощи встречаются с туманными холмами, некогда стоял город Тихой Луны. Теперь от него остались лишь чёрные зубы стен да пепел, танцующий с ветром.       Бамбук там обуглился, но не рассыпался, а застыл в причудливых формах — точно статуи скорбящих монахов. А в центре города, где стоял древний колодец, вода до сих пор кипит, хотя огонь погас уже много лун назад. Крестьяне теперь обходят это место стороной. Ибо пепел здесь не остывает, а луна над развалинами иногда светит багровым — как глаз, который всё ещё помнит пламя. — Сгоревшую землю духовной силой трудно восстановить, — глядя на объём их работы, вздохнул Юн Джинг, но после взял руку дорогой девы. — Но нам не привыкать к трудностям, верно? — Верно, — ответила улыбкой Юн Мэй, вновь обернувшись к развалинам. — Ну, понеслась! Девять ночей и дней молодые люди почти не спали, отдавая все остатки своей силы на восстановление убитого города. Первые три дня ушли на избавление местности от тёмной энергии. Следующие дни — на восстановление почвы и домов.       Было так странно, что два самых сильных заклинателя мира вместо того, чтобы наслаждаться своей силой, теперь восстанавливают чужие города, тратя на это всю свою энергию.       Закончив с работой, Юн Мэй была ужасно опустошена, но рада, видя вместо пепла зелёные рощи. Отправившись дальше, молодые люди проделали то же самое с деревней Цзинь, но потратив на это почти двенадцать дней. — Скоро наши облики пропадут. Нужно идти к пещере, — вспомнил Юн Джинг, когда жена хотела продолжить путь. — Мы… не должны больше скрываться, — сжала кулаки девушка, не стыдясь своего нового облика, но и не желая больше прятаться. — Это да, но если нас узнают, никто не будет даже слушать. Работы ещё много, — поведал мужчина, и как бы Юн Мэй ни желала, но согласилась с мужем, отправившись на гору Чао.       Идя на вершину к пещере, девушка с тоской вспоминала, как бежала под дождём в непонимании и ужасе от происходящего. «Интересно, если бы со мной не было Юн Джинга, я бы справилась?» — задумалась девушка, но, вспомнив, кто успокоил, согрел и поддержал её, сразу ответила на свой вопрос. — Цветочек… — вдруг услышав знакомый, но слабый голос, Юн Мэй тут же подняла голову, увидев у пещеры старика, потратившего годы своей жизни на восстановление после сильного ранения. — Отце… — вмиг глаза девушки стали мокрыми, и она тут же бросилась в объятия дорогого человека. — Прости меня, прости… Я так виновата… — Глупый цветочек, ты ни в чём не виновна, — поглаживая мокрую от слёз щеку дочери, мужчина улыбался, сам не сдержавшись от слёз на лице. — Я люблю тебя, дочка, и хочу, чтобы ты знала: этого ничего не изменит, — с улыбкой произнёс слабый голос императора Ши, и даже не спрашивая, Юн Мэй понимала — ему осталось недолго. — Я тоже… тоже очень люблю тебя и благодарна за всё. Ты самый лучший отец на свете, — крепко обняв дорогого человека, взрослая девушка разрыдалась как дитя, понимая: это их последняя встреча.       Сяй Айго и Хань Юйлань тихо стояли в стороне, чувствуя боль девушки, но зная, что помочь её потушить они не в силах. Продлив перевоплощения, молодые люди удивились, услышав план Юн Мэй и то, что это их последнее перевоплощение. — Но… если ваши лица увидят, вас… — голос братца дрожал, не в силах он договорить свою речь. — Мы сделаем всё, что в наших силах, а после откроемся миру. Может, мы и не получим прощения народа, но хотя бы искупим часть своей вины, — проговорила Мэй, крепко сжимая руку другого мужа, так же понимавшего, что этот месяц может стать для них последним.       Сяй Айго не смог сдержать слёз, крепко обнимая сестрицу на прощание. Богиня ещё раз сказала девушке, что не держит зла, что сожалеет о всём случившемся и будет молиться о лучшем.       Так все и разошлись. Троица дорогих девушке людей отправилась в царство Ши, а они с мужем продолжили свой путь искупления. Он был не так весел, как их поход. Истощая все силы, молодые люди почти сразу отключались, а восстановившись, продолжали свою работу, почти не говоря друг с другом.       Оба были очень заняты работой, но не только она мешала двум влюблённым поговорить по душам. Страх неизбежного давил на молодых людей, и незнание грядущего пугало. Они восстановили разрушенные города, в которые даже начали заселяться люди. Урожай там стал даже больше и лучше. Обычным заклинателям понадобился бы год для восстановления таких повреждений.       Заканчивая с последним разрушенным городом, молодые люди рухнули у одного дома, глядя, как солнце постепенно заходит за горизонт. Пару мгновений — и облики заклинателей вернули им родные обличия. Они почти этого не заметили, сидя у дома и держась за руки. — И что будем делать теперь? — глядя в небо, спросил Юн Джинг, крепко, но нежно касаясь любимой ладони. — Мы сделали всё, что могли. Оживить умерших не в наших силах, — проговорила Юн Мэй, начиная вслух размышлять о будущем, — мы могли бы отправиться в путешествие по горам, где не живут люди. Найти укромное место и построить там маленький домик, живя спокойной жизнью. — Мне нравится этот план, — улыбнулся мужчина, положив руку на щёку девушки, придвинув её лицо к себе для поцелуя. Только губы молодых людей соприкоснулись, как Юн Джинг резко потянул любимую на себя, спрятав её за своей спиной. — Так вот кто тут у нас занялся строительством, — усмехнулся мужчина, и только сейчас Юн Мэй увидела, что они окружены.       Наверняка слухи о том, что кто-то восстанавливает разрушенные города, уже разлетелись по миру. И зная о последнем городе, враги дождались своих жертв, поймав их с поличным. — Но вы же не думаете, что это спасёт вас от наказания? — усмешка мужчины в форме исчезла, смотрел он на двух молодых людей ненавистным взглядом. — Мэй не виновата в случившемся. Ею овладела тёмная энергия, — бросил Юн Джинг, видя войска и понимая их ничтожное положение. Истощив все силы, у них не осталось духовной энергии на защиту. Сейчас они совершенно бессильны. — Кому какое дело до этого? — бросил второй мужчина, которого не знала Мэй, но тот с такой злостью глядел на неё, явно зная её. — Людям нужно отмщение, и пока они не увидят ваши смерти, никто не сможет жить спокойно. — Вы получите её смерть только через мой труп, — выставил перед собой меч мужчина, хотя в нём и не было духовной силы, но и без неё Юн Джинг мог победить пару воинов, но явно не всех. — Нас это устраивает, — подняв руку, мужчина дал стрелкам команду приготовиться. — Мэй, беги, я их задержу и… — мужчина не успел договорить, оказавшись в мягком поцелуе жены, на лице которой не отражался страх, а царила лишь любовь. — Джинг, я люблю тебя, — с улыбкой проговорила Юн Мэй, смотря своими зелёными глазами в янтарно-красные, и хоть они знали о скором конце, улыбка засияла и на лице героя. — И я люблю тебя, Мэй.       Стрелы посыпались дождём. Первая пробила левый бок мужчины и, застряв в ребре, вышла в спину, тут же войдя в живот Юн Джинга. В этот миг они стали единым телом. Наконечники встречались внутри, лязгая, как поцелуй двух кинжалов. Кровь лилась не на землю — она лилась между ними, смешиваясь в тёплую, скользкую грязь. — Спасибо… Я рада, что стала твоей женой… — выдохнула Юн Мэй, чувствуя, как остриё входит в её лёгкое. — И я… ни о чём… не жалею… — Я жалею лишь, что мы прожили с тобой не так долго и… спокойно, как бы этого хотелось… Но всё же… — прохрипел он, чувствуя, как тьма застилает глаза. Стрела торчала из его груди, из их спины. — Ты лучшее, что было… в моей жизни. Я люблю тебя, — стрела, пронзившая двоих, соединила их навеки.       Ещё миг — и десяток стрел пригвоздил их к земле. Они не упали по отдельности. Так и стояли, сплетясь, пронзённые, как кусок шёлка, сшитый грубой иглой. На трава уже напитывалась кровью, две тени, пронзённые одним древком, наконец обрели покой.