Глава 3
30 сентября 2024 г., 20:27
Из больницы её выписали только спустя две недели с предписанием ещё неделю долечиваться дома. Мэг ещё долго боялась лишний раз глубоко вздохнуть, её преследовало призрачное чувство, что чуть что и рёбра снова треснут по швам и вонзятся в мягкое алое нутро. От синяков на теле остались немногочисленные зеленовато-желтые пятна кровоподтеков, будто на лист бумаги пролили грязную воду. Меган не без радости слушала недоумевающий полушепот врачей, удивляющихся такой высокой скорости восстановления. Кости срастались быстро, как слепленные кусочки белой глины в умелых руках мастера; швы зарастали, покрываясь твёрдой тонкой корочкой, тёмные кровавые пятна под кожей расползались с завидной быстротой.
Сталкиваясь у выхода лицом к лицу с потеплевшим ветерком, Меган вспоминала смазавшиеся в общую массу воспоминания последних дней. Почти сразу, как она смогла обходиться без дополнительных обезболивающих и спокойно сидеть, к ней в палату нагрянул гость в темно-синей форме полиции.
— Лейтенант Шмидт. — У порога сказал он, раскрыв перед ней корочку с серебристой звездой. — Разрешите задать пару вопросов?
— Добрый вечер. Конечно.
Светловолосый мужчина на вид не старше сорока лет убрал удостоверение в карман и сел на стул возле койки.
— Как ваше состояние, мисс Коулман? — Скорее из необходимой вежливости, чем из интереса спросил он и уставился на крупную ссадину на щеке. В сухом лице его не было ни капли сочувствия, только бескрайнее море усталости. По темным мазкам под глазами Мэг поняла сразу, что мужчина давно не высыпался как следует.
— А как может быть состояние с двумя сломанными ребрами и раскрашенным лицом?
— Понятно. Расскажите, что вы помните о том вечере, когда на вас напали?
Шмидт неторопливо достал из заднего кармана брюк небольшой затертый блокнот с карандашом и, облизнув кончик пальца, пролистал его до чистой страницы. Вот прекрасная возможность съюлить — сказать, что она вообще ничего не помнит: шла, почувствовала удар со спины и очнулась уже в больнице. Но нет, Меган резко себя одернула. Наверняка врачи уже показали ему заключение о том, что признаков амнезии у нее нет. Что ж, пришло время импровизации.
— Я прогуливалась с работы в сторону центра, и на полпути меня поймали двое и затащили в переулок: один точно был мужчиной. Второй все время молчал, и по телосложению щуплый какой-то… Оба были в масках, поэтому лиц я не рассмотрела. Начали вымогать деньги, но у меня с собой наличных почти не было. Они не поверили видимо.
Мерный шелест карандаша по бумаге сопровождал каждое слово. Шмидт поднял глаза на Мэг и на секунду замер.
— Они били голыми руками? Хватали за одежду?
— Они были в перчатках.
— Поразительная жестокость для обычных воришек. — Шмидт ненадолго замолчал, покусывая край карандаша. — Может, их голоса показались вам знакомыми? Они ничего больше не спрашивали? Не говорили при вас о чем-то… отстраненном?
— Нет.
Слишком резво слетело слово с ее губ. Взгляд Шмидта дернулся и воткнулся в серую стынь ее глаз. Сломанное ребро неприятно кольнуло в предвкушении непоправимого, лишние подозрения полицейского могли аукнуться в будущем. Меган вздохнула и прикрыла глаза, чтобы скрыть за усталостью нарастающий страх.
— Поймите, всё произошло так быстро и неожиданно… — Перешла на полушепот она. — Там было очень темно, они напали со спины… Я даже не помню, как вырвалась от них и как бежала. Медсестра сказала мне, что скорую мне вызвали возле Голден Тауэр.
Теперь уже вздохнул он. Это был вздох несчастного работяги, который получил еще одно заведомо провальное дело в стопку на перегруженный рабочий стол. Ни грамма полезной информации. Бледной рукой Шмидт провел по волосам, заглаживая их назад и медленно незаметно выдыхая.
— Спасибо, мисс Коулман. Если что-то вспомните, позвоните.
Шмидт оставил на столике возле букета свою визитку и исчез за дверью палаты, погруженный в тяжелое молчание, повисшее в воздухе на хрупкой ниточке учащенного пульса Меган. Страх сковал ее на пару минут, пока она не перестала слышать уставшие шаркающие по полу шаги полицейского. Шмидт вышел из больницы и закурил на входе. Его не столько беспокоила живая, пусть и побитая, девушка с букетом странных цветов в палате, сколько мертвый безымянный мужчина с рваной дырой в виске, приехавший в больницу той же ночью.
***
Всю дорогу домой Мэг ловила на себе встревоженные взгляды, упирающиеся в зеленоватое пятно на скуле. Она шла быстро, будто опаздывала на важную встречу, но в автобусе оставалось лишь прятать глаза, глядя в окно. Хотелось скорее оказаться подальше от всех любопытных. Меган чувствовала в каждом взгляде подозрение, страх, осуждение, будто её просматривают на рентгене, и каждый готов встать и крикнуть во весь голос её страшный секрет. Пробежав мимо припаркованной напротив подъезда белой незнакомой ауди, уже на пороге своего дома Мэг сунула руку в карман куртки и замерла. Ключи, которые спасли её в тот вечер, лежали в мелко дрожащей ладони. Они были в засохшей крови. Мэг не смотрела на руки, наощупь вставив ключ в замочную скважину, пока не услышала два щелчка и не убрала ключ обратно в карман. Захлопнув за собой дверь, она столкнулась с всё таким же пустым и бездушным коридором, каким она его оставила две недели назад. Сползла вниз по стенке. И поняла, что ничего не видит за пеленой хлынувших слез. В момент как будто сердце разорвалось по швам, и боль заполнила всю грудь так, что Мэг даже не могла вздохнуть. Мелкая дрожь пробирала до костей. Когда в глазах начало темнеть, она заставила себя сделать глубокий неровный вдох, медленный запинающийся выдох сквозь вырывающийся из груди вой. Чёрный клубок мыслей и страхов сжимал виски. Но среди них всех громче всех было слышно только одну мысль: неужели она заслужила такое жестокое предательство? Вдох за выдохом Меган постепенно приходила в себя, вытирая пахнущими железом руками слезы с лица. Она смотрела на вещи в квартире будто на призраков прошлого, требовательно ждущих от неё хоть каких-то действий. Каждая вещь напоминала о нём. Комод у входа (на который он небрежно бросал ключи), серая дверь спальни (на которую он игриво опирался по утрам, стоя в одних трусах, и пытался привлечь её внимание), синяя кружка на кухне (с которой она так и не смогла расстаться, ведь сама ему подарила), зеркало в полный рост (которое он сам устанавливал в прихожей, мило улыбаясь ей в отражении), где сейчас она видела худшую версию себя: осунувшееся лицо, покрасневшие глаза, мокрые щеки и тоска во взгляде. Она не вызывала у себя ни капли жалости. Только отвращение. Меган прошаркала в спальню и открыла шкаф, где на самом дне спрятала обувную коробку воспоминаний. Может, она что-то упустила? Ей хотелось снова взглянуть хотя бы одним глазком на человека, в котором она была уверена, как в себе. С картонного дна коробки на Меган смотрели десятки лиц с фотографий. Его улыбающиеся глаза и ее, маленький мягкий игрушечный хомячок, которого он ей подарил на первом свидании, по одному засушенному цветку с каждого букета, что он приносил домой. Их большая общая фотография с друзьями с факультета — отчего-то верилось лишь в их искренние улыбки. Она перебирала снимки бесцельно, почти безумно, молча всхлипывая и пытаясь решиться незнамо на что. Между пальцами проносились месяцы и года, пока под подушечками не хрустнул гербарий. Меган вцепилась в тёмный крошащийся лепесток и замерла. Эдвард никогда не дарил ей чёрные каллы, и она никогда их не сушила. Тот букет Меган оставила в больнице, сколько бы медсестра не пыталась ей впихнуть его домой: цветы за две недели ни на дюйм не завяли, будто застыли во времени. “Жалко выбрасывать”, — причитала медсестра. Мэг попросила оставить цветы себе. Здесь же гербарий сух и стар, покрытый тонкой плёнкой пыли, будто его кто-то давным давно запрятал в дальний угол. Сердце забилось с новой силой от нахлынувшей тревоги. Мэг бросила крошки от цветка обратно в коробку и засунула её в тёмный угол шкафа, как свой самый страшный секрет. Она почувствовала как у неё горят кончики пальцев, будто она перетирала ими перец. Ей не верилось, и не хотелось верить, что Эдвард мог так её подставить. Меган снова засунула дрожащие руки в карманы и бросила ключи на пол. Куртку стянула резко, будто почувствовала за пазухой шевеление, и бросила её в стиральную машинку на кухне. Ключи оттирала с мылом в раковине, пока ссохшаяся кровь под струёй воды снова обретала первозданный вид. Она убила человека. Видимо, в переулке не было камер и никто по чистой случайности не видел в окно, как она убегает с места преступления, иначе её бы повязали уже в больнице. Каждый раз, вспоминая события того дня, Меган бросало в дрожь. Воздух густел и тяжелел, и опять болели кончики пальцев под струёй тёплой воды. Странные ощущения выбили Мэг из колеи. Подойдя к окну, чтобы впустить внутрь холодный бодрящий воздух, она заметила, что её цветы в горшках безнадёжно увяли. За две недели фикусы и даже кактус ссохлись и сгорбились, будто не видели воды пару лет. Коснувшись пальцем посеревшего листка, Мэг вздрогнула и отпрянула: лист рассыпался мелкой крошкой, и пыль разлетелась по углам кухни. Отряхнув руки, Мэг выглянула в окно. Внизу всё так же стояла белая тонированная ауди. Невероятно чистая для такого времени года: покрытый талой коркой снег обнажал слои дорожной городской пыли и возлежал вдоль автодорог, широкими мазками размазывался по капотам машин. Возможно, кто-то из соседей решил отмыть свою колымагу в такое неподходящее время. В конце концов, Меган никогда не была близка с соседями, и не могла знать, чья это машина. Но то, что он припарковался прямо возле выхода вызывало неприятное скребущее раздражение в душе. От размышлений Меган отвлек писк телефона. Сообщение из кафе, как же вовремя, подумалось ей. “Привет, Мэг, как себя чувствуешь? У нас завал, половина официанток на больничном, выручай. Сможешь выйти завтра?” “Послезавтра, Сид.” “Жду.”***
Работа в руках у Меган спорилась так, будто и не было этих двух недель лежания в беспамятстве: знакомое место и люди вокруг придавали ей сил. Она была уверена, что дело в смене обстановки. Белые больничные стены и жужжащие лампы оставили в ее сознании неприятный налёт, который еще не раз откликнется у нее в сердце в определенной ситуации. — А где Милли? У нее сегодня выходной? Сид, раздраженный тем фактом, что вынужден взять на себя роль официанта на время нехватки работников, нервно отряхнул ладони о фартук, будто пытаясь вытереть об него свое желание на кого-то сорваться. — Она на больничном. Пишет, что сильно простудилась. Боже, Мэг, ты вообще наш рабочий чат не читаешь? Иди протри третий столик, уже 10 минут там грязные чашки стоят. На зло неторопливо она двинулась к столику. Меган совсем забыла о существовании чата работников “Pretty Sue”… За всё время, что она лежала в больнице, Мэг лишь один раз залезла в интернет, чтобы написать Сиду, что она попала в передрягу и на смене ее можно не ждать ближайшие пару недель. На следующий день телефон и вовсе разрядился. Глядя на голые стены палаты, ей даже в голову не приходило узнать, как здесь обстоят дела, как ребята справляются без нее, но сейчас, протирая столики от крошек и разнося заказы, лавируя в шуме многих голосов, Меган с болью в груди осознала. Абсолютно никто не пришел ее проведать. Развить эту мысль ей не дал Сид, в очередной раз громко и пренебрежительно позвавший ее через весь зал за кассу принять заказ на вынос. Будто не он пару минут назад велел ей заняться уборкой. Мэг терпеть не могла, когда Сид в таком настроении. Хоть он и администратор их кафе уже несколько лет, его амбиции заглядывали куда дальше, чем дотягивались руки. Ему было немного за тридцать, еще молод и активен, но уже измучен тревогой. Он был уверен, что делает для “Pretty Sue” больше всех прочих, и что его усилия, о боже, не ценят по достоинству. Повар поговаривал, что Сид регулярно ходит на собеседования в более крупные кафе и рестораны, но ему нигде не нравятся условия. Будто кто-то обязан стоять и чесать его болезненно раздувшееся эго. Сид действительно хороший управляющий, жаль что до неприличного заносчивый. За кассой Мэг чувствовала себя немного спокойнее, чем в зале: будто барная стойка и уродливый серый кассовый аппарат могли защитить её от гнева извне. Перед ней стоял мужчина средних лет, укрытый до самых лодыжек полами коричневого плаща. Рот его скривился в самодовольной ухмылке. Меган привыкла видеть таких персонажей на работе: либо слишком наглых и смелых, либо слишком трусливых и пьяных, — всех их объединяла эта едкая прорезь ухмылки на жёлтом пожухлом полотне лица. Но что-то было в его взгляде, что заставило её поежиться… Натянув дежурную улыбку, она взглянула ему в глаза и так вежливо, как только ей позволяла её натура, сказала: — Рады видеть Вас в “Pretty Sue”, готовы сделать заказ? Мужчина переминался с ноги на ногу и заозирался по сторонам, пряча руки под полами плаща. Мэг показалось, что он хихикнул себе под нос, прежде чем поднял на неё глаза. — Да, будьте добры картошку фри без кетчупа и пройдемте на выход. Мэг даже усмехнулась такой наглости. Неспеша опустила глаза, чтобы в привычной манере окинуть взглядом оппонента, но замерла в момент, когда встретилась с ненавязчиво выставленным в её сторону из-под плаща дулом пистолета. — И тихо. Сердце забилось истерично, жар прилил к голове. Мужчина дёрнул дулом в сторону выхода, намекая Мэг пошевеливаться. Робко и нервно она вышла из-за стойки, тайком оглядываясь по сторонам. Как на зло Сид оказался занят и полностью увлечён молодой посетительницей в другом конце зала, а на кухне кипела работа. Умудрилась же она вляпаться сразу после выписки! Неужели этот мужчина тоже как-то связан с Эдвардом? Или же это тот сбежавший нападавший, жаждущий мести за товарища? Мэг изо всех сил пыталась вспомнить черты того, кто прятался под маской в тот вечер… Но так и не могла вспомнить. Она медленно вышла из кафе через главную дверь, невольно привлекая мимолётное внимание посетителей. Мужчина шёл следом, засунув руки в карманы. Меган слышала, как туфли шумели по оттаявшему асфальту, в воздухе таяло облачко пара. Зябко она поджимала плечи в открытой зеленой форме официантки, подставляющей тело пробирающему до костей ветру. Дико хотелось бежать со всех ног как можно дальше, дворами, прочь от незнакомца, но в висках набатом стучало “Нельзя!”. Мэг оглянулась назад, чтобы ещё раз убедиться, что мужчина ей не привиделся. Тот продолжал гаденько улыбаться и кивком головы предложил свернуть в арку между домами. Одними губами он беззвучно выговорил: не рыпайся. Время — середина дня, но солнце уже лениво переваливало в сторону горизонта. Меган свернула в арку, надеясь, что хоть там будут люди, способные заметить неладное. Внутри не было никого. Казалось, она вообще не дышала. Резко развернувшись, она столкнулась с мужчиной вплотную. Он навис прямо над ней недвижимой скалой, прижав спиной к холодной стене. В носу засвербило от резкого запаха парфюма. Возле правого уха неприятно щелкнул пистолет, холодной сталью прильнувший к щеке. Меган отвернулась, напряглась всем телом, затаила дыхание. Да какого чёрта происходит? — Так-так-так, милая Меган, — тихонько пропел мужчина. — Небось думала, что никто не узнает твой маленький гаденький секрет? — Я не понимаю, о чем вы… — Прошипела она куда-то в сторону, боясь отводить взгляд от дула пистолета. Ситуация снова повторяется. Бежать некуда. Ступор сдавил горло в тисках, лёгкие горят от нехватки воздуха, а у Меган ноль идей, как выйти из ужасной ситуации. Закричать? Кругом пусто, пока кто-то добежит, её уже пристрелят. Бежать? Вообще бред. Телефон в кармане слишком далеко, чтобы незаметно позвонить… кому? Сиду? Милли? Горький смешок безысходности зародился и умер где-то в глотке. Нет, довериться кому-то не вариант. Надо спасать себя самой. Меган не обратила внимания, что сжала кулаки и запрокинула голову, чтобы лучше рассмотреть лицо мужчины. Как будто будет смысл сходить в полицию. Мелкая сетка морщин вокруг серых глаз выдавала его удовольствие от ситуации. Тонкие сухие губы, лёгкая проседь в волосах и в бровях. Во всём его виде было что-то пугающе неправильное: рядом с ним будто воздух налился свинцом и отяжелел на дне лёгких. Она снова почувствовала до дрожи пугающую ярость в себе, от которой горели ладони. Даже если не он был среди тех, кто отправил её в больницу, она не была уверена, что не сделает с ним то же самое. В момент, когда Меган решила рискнуть и ударила тыльной стороной ладони по руке, чтобы выбить пистолет, нападавшего схватили сзади за горло под локоть и оттащили от нее на пару метров, давая Меган возможность бежать. Но она… просто застыла на месте, потирая покрасневшую от удара руку. Не могла отвести взгляд. Высокий мужчина в черном плаще прижал нападавшего ближе к себе и что-то неразборчиво шептал ему на ухо. Прилизанные каштановые волосы выбились из прически, вена на лбу едва заметно вздулась от напряжения. Нападавший вырывался, хрипел, шипел проклятия, и в секунду замер, широко раскрыв мгновенно помутневшие глаза… Он упал на асфальт, словно тряпичная кукла. А через мгновение рассыпался хлопьями крупной чёрной пыли, будто кто-то вытряхнул бабушкин старый сундук. Пистолет с грохотом выпал на асфальт. Меган замерла на месте, рассматривая то, что осталось от мужчины. По очертаниям тела уже промокшие в грязном талом снегу хлопья, похожие на пыль или пепел, едва заметно шевеляшиеся и разлетающиеся от лениво гуляющего по переулку ветра. Перед ней стоял другой незнакомец, вызывающий в её душе едва ли больше симпатии, чем тот, от которого осталась горстка пыли. Взгляд мужчины был обращен ей под ноги. Он рефлекторно дернул рукой, чтобы пригладить волосы, но замер на полпути к голове и уставился на едва подрагивающую ладонь в черной кожаной перчатке. Еле слышно чертыхнулся себе под нос. Выпрямившись в полный рост, мужчина поправил печатки и посмотрел на Меган в упор. Сейчас она могла рассмотреть его глаза: серо-голубые, холодные как пронизывающий до костей январский ветер. Он взглянул на нее как на ту, кто увидел много лишнего… Хищно, опасно. Сердце сковало льдами. И она побежала. Хапнула полную грудь холодного воздуха и побежала прочь из арки, отчаянно желая вырваться из этого кошмара. Что это было? Почему человек просто… рассыпался у неё на глазах? Кто эти люди, что вечно желают ей смерти? В голове шумным ульем роились вопросы, и Меган не понимала, в какую передрягу попала и какой ужас будет ждать ее дальше. Она чувствовала, как ее окружает что-то зловещее, тяжелым камнем ложился на грудь, цепями сковывая руки и ноги, прижигая язык. Ей казалось, она сходит с ума. Бежать в кафе было опасно, да она и не думала об этом в моменте. Летела мимо прохожих по улицам, петляя незнакомыми дворами, теряя знакомые ориентиры, привлекая слишком много ненужного внимания в легкой зеленой рубашке и фартучке официантки. Лишь бы не догнал, лишь бы не увидел. Мужчина остался на месте. Спокойно забрал пистолет и сунул во внутренний карман пальто. Ловко достал телефон из кармана, и потер устало виски. Глубокая морщина залегла у него между бровей, он тяжело вздохнул, плотно сжав губы, пока набирал нужный номер. — Алло. Да, Джеймс. Нашёл? Убирайся из её квартиры… Всë пошло не по плану. Он двинулся прочь из арки, пнув носком ботинка развалившуюся кучу пыли.
