Как можно убить Бога?

      — Мег, ты слышишь?       Кафе закрылось полчаса назад, но город за стеклянной дверью с вывеской “закрыто” все еще шумел отдаленными голосами соседних кварталов. Меган заканчивала протирать столики от липкого налёта и крошек, и только и думала о том, как ей не хочется возвращаться домой. Прошёл уже месяц с исчезновения Эдварда, а она так и не смогла расстаться с этой мыслью, будто эта жгучая сердечная боль грела её весь промозглый март. Она выбросила почти все его вещи, спрятала общие фото в коробку и запихнула в самый дальний темный угол шкафа, из чувства невысказанной злобы почистила его зубной щеткой унитаз, и все равно не справилась с охватившей ее тоской. И это раздражало. Она-то считала, что сама для себя является надежной опорой и, как оказалось, обманулась. Милли осторожно положила ладонь на напряженное плечо Меган, привлекая её внимание.       — Да слышу я! Сейчас подойду.       Подруга отдернула руку будто ошпаренная.       — Мы тебя ждем на кухне, хорошо?       Меган не ответила, продолжая с усилием оттирать засохшее пятно на столе. Её все раздражало. До зубовного скрежета бесили эти сочувствующие взгляды, этот нежный полушепот, каким успокаивают плачущих детей, эти полураскрытые губы, с которых не срывается ни единого слова, кроме сдавленного вздоха утешения. Однажды она услышала, как бариста обсуждали за её спиной:       — Ты представляешь, она же учёбу ради него бросила. Столько лет в топку. Не хотела бы я оказаться на её месте…       — И не говори. Никогда не знаешь, что за красивым фасадом прячется, да? В этот момент ей нестерпимо захотелось бросить чашку в их сторону. Да кто из них хоть на толику знал Эда так, как она? Как они могут понять её чувства? Эту тянущую боль под рёбрами, разрывающую её по ночам и точащую настырным червячком при свете дня? Откуда в них столько жалости? Меган всегда была сильной: что без Эда под боком, что с ним. Всегда была готова взять на себя ответственность, принять удар, так почему именно сейчас все к ней относятся так, будто она не способна справиться? Именно поэтому она почти перестала с ними общаться.       Меган уже не хотелось ни с кем разговаривать на эту тему, но волей-неволей подруги продолжали обращать внимание на ее угрюмое выражение лица и раздражительность. Недавно Мег даже послала сменщицу к черту после просьбы подменить её на час раньше… она чувствовала, что временами перегибает. Но почему-то в сердце было на этот счет абсолютно пусто и спокойно. Сложив в руках тряпочку, Меган прошла на кухню, где с её появлением воцарилась почти гробовая тишина. Официантки, повара, бариста и администратор стояли по обе стороны от стола шефа, чтобы не тесниться, и все взгляды были обращены в сторону Мег, как будто только она не знает самой важной новости.       Милли, стоящая в центре всей этой процессии, окружённая близкими подругами, протянула Мег руку и привлекла к себе ближе, в компанию.       — В общем, — Милли сладко улыбнулась и набрала в грудь побольше воздуха, в предвкушении реакции, и обратилась ко всем сразу, — мы с Джереми решили пожениться!       Кухня в миг заполнилась радостными голосами и скромными аплодисментами тех, кто не нашелся, что сказать. От улыбки Милли стало светлее и ярче, её звонкий смех и скромные горошинки слез радости вызвали всеобщее умиление. Эта солнечная девочка источала тепло.       — И мы решили, что свадьба будет скромная, только для своих… А вы мне уже как семья, поэтому я каждого из вас приглашаю!       В этот момент настойчивый взгляд ее ярко-карих тёплых глаз столкнулся с уставшим серым омутом Мег. Милли цепкими пальчиками схватила её за руку и уже тише, с надеждой сказала:       — Я очень надеюсь, что ты придешь…       Меган не заметила, как в руках у неё оказалось цветастое глянцевое приглашение с витиеватым почерком. Белая бумажка с цветочным узором и серыми нежными буковками. Она сразу поняла, что Милли сама выбирала дизайн. Очень в её духе. Внезапно к горлу подкатил комок. Ей не хотелось терять лица перед коллегами, это не их забота. Стиснув зубы, Мег выдавила:       — Не выйдет.       Она не поднимала глаз от приглашения, но чувствовала, как Милли сейчас на неё смотрит. С жалостью и мольбой. Невыносимо. Тошнота поднималась все выше. Меган не хотела этого видеть.       — Мег, ну пожалуйста… Мы с Джереми будем очень рады тебя видеть. Тебе надо развеяться, ну же!       — Зачем? — С вызовом подняла взгляд Меган, повысив тон. — Я не выдержу этого натиска приторной сладости. Не переживай, пупс, на твою вторую свадьбу я точно приду, обещаю.       Радостный гул вокруг резко улегся, будто кто-то порвал туго натянутую струну. Мег стоически вынесла толпу обращенных на нее осуждающих взглядов, не вздрогнув, а лишь иронично усмехнувшись.       — Это было грубо, Коулман. — Вступилась за подругу официантка Джейн, нахмурив свои густые брови и тряхнув волосами. Еще месяц назад они с Меган строили планы о том, как вместе с Милли ворваться в кино на ночной показ и хорошенько отдохнуть от суеты рабочих будней. Но в последнее время Джейн предпочитала даже не здороваться с ней.       — Расслабься, это лишь безобидная шутка.       — Знаешь, Мег, — взбрыкнула Джейн, кипя от недовольства, — если тебе Эд в душу нагадил, это не повод срываться на окружающих. Мы устали от твоих заскоков.       Официантки молчали, не находя слов лучше тех, что за них высказала коллега. Повара и администратор игнорировали ситуацию, не считая нужным встревать в чужой конфликт. Лишь Милли еле заметно пихнула подругу в бок, до последнего не желая разжигания конфликта накануне такой важной для нее даты. Меган догадывалась, что как раз Милли и устала от нее больше прочих. Лишь она изо дня в день старалась поддерживать с ней общение, в каком бы расположении духа не была Мег.       — Ни слова больше. — Улыбнулась она. — У меня как раз смена закончилась. Всем пока.       Бросив тряпку на стол, Мег развернулась и вышла из кухни без лишнего шума и истерики. Так даже будет проще. После этого наконец прекратятся эти ужимки и жалостливый взгляд исподтишка. Ей нужен был перерыв. Уже надевая в подсобке куртку и натягивая капюшон, ее догнала Милли.       — Мег, давай наедине поговорим. Мег прикрылась дверцей от шкафчика, куда она складывала сменную обувь и форменный фартук.       — О чем? Дай угадаю, ты тоже устала от моих заскоков? — В голосе не было обиды или злости, скорее ирония острым кончиком покалывала язык. Закрыв дверцу шкафчика, Мег столкнулась с тем, с меньше всего сейчас бы хотела: с прямым и серьёзным взглядом Милли. Она умела когда надо вырасти в глазах окружающих на несколько лет, и Меган до сих пор не понимала: это особый сорт лицемерия, или же ее подруга настолько честна с собой чувствами, что ее смена ролей — норма поведения.       — Да. Я каждый день говорю себе, что ты не со зла, это такой период, и я тебя хорошо понимаю. Сама ведь была на твоем месте…       — Избавь меня от этого, Милли… Я эту историю уже слышала.       — Значит плохо слышала, раз не понимаешь, к чему я. Ты же помнишь, что до Джереми я встречалась с Коулом…       — О боже… — Мег закатила глаза, но ничто не было в силах сейчас остановить Милли.       — Как же я была в него влюблена. Он так красиво извинялся, что я прощала вообще все на свете… И этот придурок бросил меня с кредитом, который я на себя оформила ради ремонта его тачки. Помню, сколько я плакала, убивалась, уставала и раз за разом шла на работу, соглашалась на все замены, улыбалась хамам-клиентам, лишь бы выбить себе чаевые…                         Расплатилась только в прошлом году, Джереми, конечно, тоже помог, но всё же. И я помню, как весь этот сложный период ты меня поддерживала и помогала, Мег! Помню, как ты меня утешала, верила в меня, была рядом. Теперь моя очередь тебе помогать и утешать! — Милли закончила свою тираду с обезоруживающей милейшей улыбкой на лице, от которой коллеги всегда таяли и приходили в восторг. Но Мег стало только хуже.       — Мне не нужна ни помощь, ни утешение, ни жалость. Я всегда справлялась своими силами, — ее голос звучал сухо, устало, бескомпромиссно. Без тепла или агрессии, простая констатация факта. Милли тут же изменилась в лице, явно понимая чуть больше, чем ее подруга. — Не сравнивай, пожалуйста. Ты младше, ранимее, да и помогать тебе мне было не в тягость… Но меня вымораживает то, с какой жалостью вы на меня сейчас все смотрите, лезете с помощью, как будто я резко лишилась руки или ноги. Меня бесит эта опека, приторно-сладкие речи.       Меган чувствовала, как у нее начинал дрожать голос при упоминании этой утраты. Голодным коршуном клевала ее обида, не давая ровно вздохнуть. Проглотив комок подступающих к горлу всхлипов, она скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела в глаза Милли.       — Я сейчас не в том состоянии, чтобы радоваться за тебя так, как ты того заслуживаешь. Поэтому на свадьбу я не приду. Не хочу портить праздник ни тебе, ни другим.       — Ладно, я поняла. Ты решила быть стервой до конца, твоё право, — в шутливой манере сказала Милли, разводя руками. — Хотела бы я тебя треснуть от всей души и наорать, да не могу. И всё же подумай. Сейчас весна как-то запаздывает, поэтому мы отпразднуем только через два месяца. Приходи, если почувствуешь себя лучше. А пока раз тебе нужна пауза, мы тебе её дадим.       “Хоть и наблюдать за тобой в таком состоянии невероятно больно”, — чуть не сорвалось с её губ, когда она засовывала пригласительный в карман куртки Меган. Милли молча вышла, закрыв за собой дверь и оставив подругу наедине с чувством пустоты. Но это было очень кстати. Мег искренне верила, что перерыв от общения, хотя бы частичный, поможет ей скорее вновь обрести внутренний стержень и твердо встать на ноги.       Выйдя из кафе, Меган сразу же натянула капюшон: на улице потемнело и холодный ветер полоснул по лицу невидимыми когтями, пробирая до самых костей. Двадцатое марта, а тонкая корочка наледи не спешила сходить с асфальта, хоть сугробы почти стаяли за прошлую неделю.       — Да… Весна и правда запаздывает. — Шепнула она себе под нос, двигаясь вверх по улице в сторону остановки. Поймать автобус почти не было надежды — слишком поздно, но идти в такую погоду несколько кварталов пешком хотелось в последнюю очередь. Вдалеке виднелись верхушки стеклянных башен, так называемый “деловой центр” или “Золотой центр”, как его называла местная молодёжь. Не только из-за контингента, который преимущественно появлялся в той округе, но и из-за тёплого жёлтого света загорающихся окн по ночам. Архитектор этих башен, пожелавший остаться неизвестным, во все офисы и квартиры запроектировал освещение исключительно тёплого желтоватого цвета. Днём строения выглядели строгим хрустальным замком, но ночью все они преображались, зажигаясь невероятным золотистым блеском. Не даром говорят, что в центре никогда не наступает ночь. Её путь домой всегда пролегал вдоль главной улицы, где вечерами открывался этот приятный вид на деловой центр и где по бокам её поджимали старые, приятные глазу постройки. Сжавшись от неприятного ветра и нащупав в кармане ключи, Меган прошла мимо давно опустевшей автобусной остановки. В такое время в этом районе редко кого можно было повстречать, кроме угрюмых фонарных столбов, поэтому все магазинчики и кофейни были закрыты. Мег не хотела идти домой, где больше не хранятся его вещи, но все еще живут воспоминания, терзающие ее изо дня в день. Ни одна ночь не прошла спокойно с момента исчезновения Эда. Бесконечные кошмары по кругу мучили ее, вгоняя в первобытный ужас. Картина сырой пещеры без выхода всё чаще и чаще стала являться ей во снах. Она почти чувствовала как голубые светлячки касаются кожи и ведут ее вглубь подземелья. Каждый раз Мег просыпалась в холодном поту, но на утро не могла вспомнить то, что видела на другом конце пути, когда голубой свет заливал ее полностью.       Задумавшись, Меган даже не заметила, как свернула с главной улицы. Из подворотни пробивался слабый дрожащий свет хилого фонарика, отражающийся в ледяной корочке на тротуаре. Днем здесь была курилка сотрудников музыкального магазина и небольшой кофейни, ночью – пристанище снующих из стороны в сторону крыс, жадно вцепившихся в свои драгоценные объедки. Затаив дыхание, каждый вечер здесь она пробегала напрямик к маленькой параллельной улочке, где уже могла быстро через дворы добраться до дома. В этот раз все пошло не по плану. Меган не дошла несколько метров до освещенной части улицы, когда дорогу ей преградили две выплывшие из темноты мужские фигуры. Сердце отчаянно забилось в груди. Она развернулась и дернулась бежать назад, но незнакомцы подлетели к ней быстрее и сбили ее с ног сильным пинком под колено. Распластавшуюся на земле Мег развернули одним быстрым рывком за волосы. Ослепительная боль пронзила голову, в глазах потемнело. Мег закричала, пытаясь сквозь пелену рассмотреть нападавших.       — Что ж, подруга, — сквозь зубы сплюнул долговязый мужчина, чьи слова путались в черной медицинской маске как мухи в паутине, — где Эдди?       — Стойте! — Меган попятилась назад, цепляясь руками за асфальт и тщетно надеясь, что незнакомец действительно остановится и выслушает ее. Она обратила внимание на второго: нескладного, молчаливого и в точно такой же маске, будто их обоих только что выпустили из карантина. — Я не знаю, где Э...       Носок ботинка впился в ребро точным и выверенным ударом, и слова выпали изо рта, перепутавшись буквами и превратившись в несвязную кашу.       — Мы это уже слышали. Давай что-нибудь новенькое. Марк, оттащи ее подальше в пе..       Меган соскочила с места и рванула назад к главной улице, но боль в боку от удара дала прикурить, и она почти сразу споткнулась на ровном месте, раздирая джинсу на подбитом колене об холодный асфальт. Вторая попытка побега не увенчалась особым успехом — долговязый Марк уже успел среагировать, и пнул Меган поддых, пока та не успела ровно встать на ноги. Воздух со свистом вылетел сквозь стиснутые зубы, обжигая легкие. Грудная клетка будто разрывалась на части от боли. Меган прижалась лбом к ледяному асфальту и почувствовала привкус крови на кончике языка. Прикусила.       — Твой ненаглядный слинял, украв очень ценную вещицу. Мы навели на него кое-какие справочки и выяснили, что ты частенько его покрывала в его грязных делишках. Так что ты либо выдаешь, куда спрятался Эдди, мать его, Глориан, либо мы будем говорить по-плохому.       Украв?.. Внутри что-то оборвалось, будто сердце пропустило удар. Эд рассказывал, как еще до их знакомства и до поступления в колледж он воровал: семье не хватало денег даже с учетом его подработки после школы. Мужчина был прав – она несколько раз вносила за него залог в полиции, когда его привлекали за неосновательное обогащение и мошенничество. Во всех случаях полиция не смогла его осудить: по документам сходилось так, что деньги ему переводили добровольно его же наниматели на подработке в доках, а после увольнения решили покошмарить. Эдвард всегда обходился штрафами и всегда делился с Меган своими проблемами. Каким бы он ни был мерзавцем, он не мог быть вором.       — Я ничего об этом не знаю, — сдавленно прошипела Мег, мысленно откусывая Марку его длинный язык. — Эдвард никогда ничего не крал.       — Хватит мне лапшу на уши вешать, – без капли терпения в голосе прошептал Марк, присев рядом с Мег на корточки и прибивая ее взглядом к земле. – Ты правда думаешь, что мы поверим, будто бы этот прохвост Эди несколько раз обворовывал наших ребят, избегал тюрячки благодаря своей ненаглядной, – он схватил Мег за подбородок и с силой повернул ее голову на себя, – и при этом не сказал ей, за что именно его заковали в браслеты? Я на идиота похож?       — Там было все не так, – упрямо твердила Меган, пытаясь высвободится из цепких лап. – Полиция же все расследовала, он никого не обворовывал, его начальник поставил.       — Да мне вообще насрать, что там решили эти индюки в форме! Где Эдди?!       Марк ударил Меган по лицу звонкой и хлесткой пощечиной с силой и наотмашь. Она тут же прижала к горящей от боли щеке ледяную и грязную ладонь. По сравнению с разрывающей ей бока болью, это было ничто.       — Я правда не знаю, где он. – Сдавленно прошептала она, теряя самообладание в голосе.       — Ага, ясно. Сид, кажется, она нас не до конца поняла. Попробуем объяснить ещё раз?       Удар за ударом перед глазами Мег вспыхивали алые вспышки, от разрывающей боли немели руки и пересыхало в горле. Как ни пыталась она отбиться и сгруппироваться, пинки прилетали один за другим, не давая даже вздохнуть. Когда ей прилетело кулаком в лицо, по губам и подбородку потекла горячая кровь. Меган кричала и не отпускала попытки встать и сбежать, но с каждой секундой её надежды всё быстрее таяли. Резким рывком Сид перевернул её лицом к небу и взглянул в потемневшие от отчаяния глаза, присев рядом.       — Перейдем к конструктивному диалогу? Пока ты ещё в состоянии говорить.       Мег сглотнула солёной от крови слюны и медленно приподнялась на локтях, лицо её тут же исказила гримаса боли.       — Я скажу…       Ложь могла бы подарить ей попытку остаться в живых, нужно лишь выглядеть убедительно. Она заметила, как оба мужчины расслабились, не встретив уверенного сопротивления. Мег незаметно коснулась пальцами кармана разошедшейся в пылу драки куртки и опустила взгляд. Шестерёнки в голове заработали с бешеной скоростью, и боль будто отступила на второй план, гонимая прожигающим вены адреналином. Ей нужно дать отпор.       — Он просто так быстро уехал… Я подглядела в истории браузера, куда он взял билеты…       Сквозь дрожащий ослабленный голос не слышалось и капли решимости, переполнившей её в этот момент. Она схватилась за связку ключей в кармане и рывком кинулась на Сида, отбирая заветное преимущество. Плоский небольшой ключ от входной двери впился в плоть, прорывая нежную кожу на шее, пока Мег задыхалась от ярости, прижимая тело мужчины к холодной земле. Один удар, второй. Тёплая кровь в темноте казалась почти чёрной. В глазах Сида Меган увидела удушающий страх, мужчина вцепился ей в плечо, и оно тут же вспыхнуло острой болью. Меган выдернули за шкирку из смертоносных объятий. Марк подлетел к товарищу и схватил его за горло, пытаясь пальцами перекрыть выход крови, бурно вытекающей из раны ритмичными толчками. Меган уже не слышала, что он ему говорил, и говорил ли вообще — все шумы заглохли и превратились в несвязную кашу белого шума, будто Мег тонет на дне бассейна. Руки горели то ли от боли, то ли липкой горячей крови. Ключ Меган засунула обратно в карман и пришла в себя только через несколько минут, когда поняла, что всё это время она как ошпаренная бежала с места нападения и сейчас стоит перед ярко освещенными золотым светом окнами многоэтажки. Перед глазами плыло от слез. Что она наделала? Что теперь будет?       Она рухнула на землю без чувств, так и не найдя для себя ответов на эти вопросы.

***

      Очнувшись в больничной палате под мерный писк газоразрядных ламп, Мег ощутила на себе взгляд медсестры. Говорить не было сил, во рту пересохло и воспоминания смешались в голове со сценами сна. Ей бы хотелось верить, что всё это ей почудилось, и прошлая ночь оказалась всего-лишь дурным видением в истоме сна после тяжелой рабочей смены. Резко вздрогнув от боли в пояснице после попытки приподняться на локте, Мег столкнулась с восклицанием медсестры в белоснежном халатике, тут же подлетевшей к ней и укладывающей обратно на постель.       — Пожалуйста, не двигайтесь, мисс. У вас рёбра сломаны и гематомы по всей пояснице. Отдыхайте, мы о вас позаботимся.       Мег со стоном опустилась на подушку и раскрыла пересохшие губы, но ей не дали сказать ни слова.       — Ужасно, что вы попали в такую ситуацию, — с неподдельным участием в голосе сказала медсестра, проверяя капельницу. — Такое жуткое нападение… Полиция уже приезжала, но мы сказали, что вы пока без сознания.       Стоило ей упомянуть полицейских, как перед глазами всплыла картина бездыханного тела мужчины на соседней каталке с ярко-алым растекшимся пятном на шее. Внутри всё съежилось от страха. Она, скорее всего, его убила. Меган помнила, каким теплом в тот момент разливалась по жилам ярость и как легко она позволила ей властвовать в своём разуме и управлять желаниями. Она хотела сделать тому мужчине больно. И эта мысль ввергала Меган в настоящий ужас.       — Есть люди, — хрипло в полшепота начала Меган, — которым в разы хуже, чем мне. Помню, как меня привезли и рядом лежал какой-то раненый мужчина… Мне же не показалось?       Мысли ощущались неподъёмными валунами, лениво катающимися внутри черепушки. Меган подняла глаза на медсестру, которая в этот момент поправляла ей подушку.       — Да… Удивительно, что вы помните. — Её голос стал тише, слова будто не хотели выходить из её уст и обрастать звуками. Медсестра поникла. — В любом случае, мы не можем спасти всех.       В этот момент внутри Мег что-то оборвалось. Как хорошо, что к ней не был подключён кардиограф, иначе учащённое сердцебиение выдало бы её с потрохами.      Теперь всё изменится. Меган ощущала обдающий лицо ветер перемен так, будто она сама стояла на самом краю обрыва и неотрывно смотрела в чернеющую мглу под ногами. Она чувствовала, как страх пожирает её внутри переломанных рёбер. Отвернув голову на подушке, её взгляд коснулся простой цилиндрической вазы, стоящей на прикроватном столике. Но ещё больше внимания привлёк букет изящных калл и белой россыпи невзрачных собранных в колос цветов на безлистном стебле. Дорогие темно-фиолетовые каллы смотрелись излишне благородно в компании цветочков, больше похожих на сорняки. Букет был украшен чёрной лентой. Меган встревоженно приподняла голову, но не рискнула снова приподняться.       — Чей это букет?..       — Ой, точно! Девочки с регистратуры передали, сказали доставили на ваше имя.       — Там была записка?       Медсестра подошла к букету и достала небольшую бумажку, прикреплённую к изящной ленте. Когда записка легла ей в ладонь, у Меган предательски задрожали пальцы. Эд никогда не дарил ей такие букеты, он в целом предпочитал обходиться привычной всем классикой — розами, но кто мог ещё прислать ей в больницу цветы?.. И если это Эд, то как он узнал? Неужели он предполагал, что на неё нападут люди, которым он перешёл дорогу? К глазам подступила влага. Все эти вопросы никак не укладывались у неё в голове и вводили в состояние ужаса.       — Должно быть, ваш молодой человек сильно переживает, хоть и не смог приехать… Такие редкие цветы достал. Мег развернула бумажку и увидела незнакомый изгиб и наклон букв. Это точно писал не Эдвард.       "Глупец познает лишь то, что случилось".       Знакомая фраза вертелась на языке, но Меган не могла вспомнить, где её слышала. Так или иначе, её больше волновал вопрос посыла: кто и зачем ей отправил эту записку. Первое, что пришло Мег на ум — кто-то знает о том, что она сотворила ночью и собирается пустить информацию в ход.       Она смяла бумажку в ладони. Нужно было продумать убедительную историю для допроса полиции, который состоится наверняка в ближайшее время.                   Успокаивало только то, что перед всеми необходимыми процедурами врачи и медсестры стёрли с её тела всю кровь и грязь. Чего не скажешь о валяющихся в глубине кармана куртки окровавленных ключах…       — Скажите, а где мои вещи?..       — Они у нас в хранилище, не переживайте. Мы всё вам выдадим при выписке.       Выходит, сейчас у Мег только один вариант — при допросе увести причину её увечий как можно дальше от тела погибшего по её вине мужчины. О признании вины не могло быть и речи, теперь у Меган есть самая настоящая причина взять себя в руки.