Итальянский ухажёр

       Спустя три месяца работы в доме Минхо Джисон с уверенностью может сказать, что он влюблён по уши.       Он очарован, он сходит с ума от чувств, которые у него вызывает синьор Ли.       Он послушно хнычет в его руках, когда тот каждое утро прижимает его к двери спальни и оставляет поцелуи по всему лицу.       Но больше всего ему нравится мысль о том, что он нравится Минхо.       Ли говорит об этом каждый день, он дарит ему цветы, он целует его, обнимает и дарит подарки, уделяет внимание даже тогда, когда занят работой. Он окутывает лаской с головы до ног.       Джисон счастлив.       Джисон не готов прощаться, когда придёт время.       Джисон будет реветь горькими слезами, когда ему придётся покинуть это место. Всё стало таким родным, он будет скучать по саду, он обожает розы.       Хан множество раз прогуливался вечерами по саду, чтобы просто насладиться запахом цветов. Он не единожды помогал Минхо ухаживать за ними. Стоически терпел уколы шипов, когда подрезал стебли.       Безмерно будет скучать по Моретти. Он её так сильно полюбил за это время.       Она относится к нему как мать. У неё самой нет детей. Раньше она приглядывала за Минхо и Ливио, сейчас они уже выросли, но появился Джисон. Он не ребёнок, но Моретти заботилась о нём, спрашивала, поел ли он, закончил ли он свои дела. Она всегда была рядом, когда Джисон грустил ночами, вспоминая о своей семье.        Уехать придётся, но так сильно не хочется.       Но главное, что сейчас, когда у них ещё есть время, он наслаждается.       Вчера вечером Минхо позвал его на встречу с коллегами, что-то типа похода в дорогущий ресторан, в который приходят только бизнесмены и наслаждаются живым пением. Джисон отпирался, он правда не хотел, просто потому, что очень боялся. Он не из этого круга, не тот, кто может сопровождать Минхо на такого рода мероприятиях, правда сам Ли так не считает, поэтому убеждает младшего в том, что всё будет в порядке. Минхо сказал, что не сделает и шага в сторону от младшего.       Джисон верит. Возможно, это глупо и безрассудно, но он искренне доверяет Минхо.

***

      Столики круглые с белоснежными скатертями. Посредине черный камень с тремя тюльпанами и серебряная корзинка для хлеба. Стены белые, на них нет излишества, лишь фотографии местных знаменитостей.       — В меню ресторана лучше не заглядывать, потому что оно очень большое, — негромко произносит Ли, — в выборе лучше довериться официантам. Они посоветуют блюда и подходящее к нему вино.       Джисон кивает, потому что и сам об этом недавно узнал.       — Джисон, мне звать официанта? — спрашивает Мин, когда Хан уже пять минут прожигает скатерть взглядом, он потерялся в мыслях, потому что считает, что ему здесь не место.       — Да, конечно, — словно просыпаясь ото сна, вздрагивает Хан и смущённо потирает шею, на которой красуется очень красивый золотой кулон. Это один из подарков Минхо.        Однажды вечером Ли поймал Джисона, когда тот выходил из душа. Хан был смущён, он мокрый, красный от горячей воды, пахнет какими-то цветами, а над ним возвышается синьор Ли в дорогом чёрном костюме, от него пахнет улицей.       Джисон от волнения тогда, не зная, как реагировать, начал говорить, что когда-то в детстве он потерял кулон, который ему очень нравится. Связал он это с тем, что на Минхо была какая-то неброская цепочка.       Ли поначалу ошарашено хлопал глазами, а потом рассмеялся и отпустил. Джисон выдохнул спокойно и чуть ли не бегом направился в свою спальню.       — Боже мой, какого чёрта! — шёпотом кричал Хан, прислонившись к двери, — я что, живу в мечте тринадцатилетней девочки? — воскликнул громче Джисон, когда на туалетном столике увидел букет розовых роз из сада.       Видимо, Минхо оставил их, пока он был в душе.        Цветы из сада вообще-то не предназначены для букетов. Джисон снова смотрит на них и улыбается.       Минхо запомнил почти каждое слово младшего и на следующий день вместе с букетом остинок на туалетном столике Джисона ждала маленькая коробочка, внутри которой находился небольшой красивый кулончик.       Несмотря на смущение, волнение и так далее, Джисон подарок принял и с тех пор его не снимает. Разве что в душ и бассейн.       — Почему ты нервничаешь, милый? Тебе не нравится здесь?       Милый. Прозвище, которое Минхо недавно начал использовать. Прозвище, которое вызывает у Джисона мурашки по всему телу.       — Нравится, — честно отвечает Сон, — очень нравится, просто чувствую себя не в своей тарелке. Неловко, что все смотрят, — после этих слов он озирается по сторонам и замечает множество взглядов на себе. Некоторые люди даже после того, как он пересёкся с ними взглядами, не отводят глаза. Ужасно неловко.       — Не обращай внимания, представь, что здесь только мы с тобой. Помнишь, как в первый раз я позвал тебя в ресторан? Представь, что это тоже самое.       Минхо встаёт из-за стола, обходит и кладёт руки Джисону на плечи. Чуть сжимает и наклоняется.       — Даже если они и смотрят, то только потому, что завидуют твоей очаровательности. Ты здесь самый прекрасный, mia dolcezza, — шепчет томно Минхо и, абсолютно не стесняясь, прикусывает красную мочку.       — Не говори так, — Джисон правда не справляется. Он никак не может принять то, как сильно он нравится старшему.       — Не могу не говорить, ты прекрасен, — Ли оставляет поцелуй на шее и пальцами подцепляет цепочку, играясь.       Джисон прикрывает глаза, старается дышать размеренно. Он помнит, что сказала ему та женщина пару месяцев назад, которая его чуть не пришибла дверью.       — Мальчик мой, итальянцы — это дамские угодники. Комплименты, томные взгляды и даже неожиданные прикосновения — это всё в их ассортименте. Не позволяй им запутать себя.       Но Джисон уже запутался, так сильно запутался, что уже и не хочет распутываться.       — Закажем еду?       — Конечно, — Хан кивает и поднимает голову, глядя на Минхо снизу вверх.       Ли не отказывает себе в том, чтобы поцеловать его в нос.       — Incantevole,— шепчет Минхо и садится на свой стул.        На большую сцену выходят какие-то люди, они очень быстро о чем-то говорят, смеются и указывают пальцами.       Неловко, некомфортно, хочется уйти, потому что атмосфера напрягает. Люди по-прежнему глазеют как на животного в зоопарке.       Джисон думает о том, чтобы сбежать на террасу под шумок, он даже подмечает выходы.       — Знаю, о чём ты думаешь, но пойдём лучше потанцуем, — очень вовремя Минхо переводит его внимание.       Хан правда благодарен, но танцевать нет никакого желания.       — Всего один танец, — шепчет Ли, неожиданно оказавшись за спиной.       Джисону удаётся лишь робко кивнуть, после этого его за руку ведут в центр зала.

***

      — Синьора Моретти? — негромко произносит Минхо.       Он вернулся с работы позднее обычного, потому что опять произошло небольшое происшествие, связанное с поставками.       — Да? — весёлая, несмотря на поздний час, женщина выглядывает из дверного проёма, — ты поздно сегодня.       — Были некоторые дела, которые не требовали отлагательств, — просто отвечает Ли и заходит на кухню, чтобы присесть за кухонный остров.       Моретти качает головой, хмурясь.       — Не расскажешь, что случилось? — она старается не делать поспешных выводов, но беспокойство в голосе выдаёт её с потрохами, она явно подумала о чем-то плохом.       — Ничего страшного, правда, я просто пытаюсь наконец уничтожить всё, что строил отец, — Ли устало вздыхает, ложится на руку и поглядывает на Моретти одним глазом.        Синьора Моретти сочувственно гладит его по волосам, прекрасно зная всю историю. Она узнала обо всём гораздо раньше, чем Минхо.       — Жаль, что ты так поздно понял то, что будешь несчастен с этими деньгами, — качая головой, произносит она.       — Я не просил этих денег, — едва ли не всхлипнул Ли. Он так устал, — я хотел учиться, хотел готовить и свой собственный ресторан, я не мечтал о том, что все дела моего отца, связанные с торговлей людьми, наркотиками и прочим дерьмом тоже идут в комплекте с этими чертовыми деньгами. Он не предупреждал меня об этом, он просто просил вернуть долг.       — Мне жаль, что я не смогла убедить тебя тогда, ты горел идеей иметь свой ресторан, — у женщины наворачиваются слёзы на глаза от этих, далеко не самых приятных, воспоминаний.       — Во всём этом есть только моя вина, я хотел всего и сразу, не думая о последствиях, а сейчас я уже двенадцать лет пытаюсь всё уничтожить, у меня получается, правда, я уже многое сделал, но когда же придёт конец? Я хочу спокойной жизни со своими ресторанами, хочу вставать в девять утра как все нормальные люди, хочу, чтобы Джисон был в безопасности, пока я занимаюсь всем этим, он может пострадать, вы тоже можете, все те, кого я люблю могут лишиться жизни из-за меня, — Минхо не собирается плакать, он давно не ребёнок, он знает, как решать проблемы, но иногда ему так хочется разреветься, голос его подводит и в конце фразы ломается.       — Всё будет хорошо, обещаю, ты всегда был способным мальчиком, ты найдешь решение. Ты примешь его, каким бы оно не было, — Моретти целует в лоб, приобнимает, а затем хочет уйти, зная, что ему нужно побыть одному.       — Если я ему скажу, он возненавидит меня? — громко произносит Ли, зная, что синьора слышит, хоть уже и подходит к лестнице.       — Нет, не думаю, — честно отвечает женщина, — он поймёт, в конце концов ты делаешь всё, чтобы он был счастлив. Как поживает его мать? — ей искренне интересно, в порядке ли миссис Хан.       — Она идёт на поправку. Всё хорошо, она точно будет жить.       — Видишь, всё не так уж плохо, — улыбается Моретти, но в глазах всё равно видна грусть, — если ты расскажешь ему о том, что ты делаешь для него, он будет искренне благодарен. Джисон тоже способный и сообразительный, он сложит два и два, когда ты ему обо всём расскажешь. Сделай это, иначе он уедет, уже скоро.       — Я обязательно ему расскажу. Я… думал о пятнице. Я приглашу его с собой на ужин с коллегами, а потом, когда он сам поймёт, чем мы на самом деле занимаемся, я расскажу ему всё, я не хочу его потерять.       Моретти смотрит на него с едва заметной улыбкой. Минхо повзрослел, полюбил и рассуждает как совершенно другой человек. Моретти искренне гордится.       — Ты молодец, Минхо.       Говорит она напоследок и поднимается на второй этаж, хозяин дома остаётся один и с досадой ковыряет стол зубочисткой.

***

      — Почему вы так улыбаетесь? — замечает Хан.       — Почему опять на «вы»? — смеётся хрипло Ли.       — Привычка, — улыбается уголками губ младший.       — Мне нравится танцевать с тобой, нравится смотреть на тебя, — произносит Ли, не сводя взгляда.       — Ты опять начинаешь это делать, — если бы он мог, он бы закрыл лицо ладонями, потому что щеки предательски реагируют на слова Ли.       — Что? Говорить, что ты мне нравишься? Я буду продолжать, — Джисон бьет по плечу и в него же и утыкается, желая скрыться от чужих прожигающих глаз.        Ли смеётся.       Минхо смотрит на чужую макушку и сходит с ума от переполняющей нежности. Ему так хорошо сейчас, на душе спокойно, умиротворённо.       Пульс наконец-то приходит в норму, что говорит о его расслабленности.       — Песня закончилась, — шепчет Джисон.       — Знаю. Хочешь уйти? — не обиженно спрашивает синьор.       Хан кивает, Минхо снова начинает беспокоиться, ведь именно сейчас он должен всё рассказать, он всё продумал заранее, он не из тех людей, которые откладывают на потом. Поэтому что бы он не чувствовал, ему нужно рассказать всю правду.       Ли берёт руку младшего в свою и тянет его к выходу. Людей там почти нет, разве что мужчины, которые пришли с женами, стоят переговариваются.       Минхо отводит его как можно дальше, свет от ярко горящих фонарей уже становится тусклым, но по-прежнему вокруг очень красиво.       — Я хочу с тобой поговорить, — набирается смелости старший, чувствуя сильное волнение.       — Что-то случилось?       — Нет. Это… это касается меня, моей работы, — Джисон внимательно слушает, сжимая его ладонь, — когда мне было пятнадцать я попросил у отца огромную сумму денег. Он тогда сказал, что я ему буду должен. Я думал, что мне просто нужно будет отдать деньги, когда я заработаю, но оказалось, что он хотел, чтобы я продолжил его дело.       Джисон хочет что-то сказать, но Минхо успевает раньше.       — Нет, подожди, дослушай до конца, пожалуйста. Мне было восемнадцать, я учился, мне нравилось готовить, я мечтал о своём ресторане и благодаря отцу он у меня появился, я справился со всеми трудностями. По крайней мере я так думал, оказалось, что это только начало. Ресторан процветал, я всё больше учился, я не ожидал, что отец захочет отойти от дел. Я знал, что именно он делает, но не лез, а потом все его мерзкие дела стали моей жизнью. Я должен был решать проблемы. Проблемы, которые он нажил. И у меня не было права выбора, — Минхо замолкает, смотрит на людей поблизости, чтобы хоть немного успокоиться, но становится только хуже, он нервно покусывает губы, — мой отец занимался перевозкой наркотиков.       — Что? — Джисон ошарашено смотрит в его глаза, но тут же отводит. Моретти была права, Джисон сообразительный мальчик. Он всё понял.       — Да, и вот уже двенадцать лет я пытаюсь уйти от этого, я уничтожаю многое, чтобы выйти из этого бизнеса, теряю миллиарды, но мне не нужны эти деньги, я хочу спокойной размеренной жизни. Жизни с тобой.       На лице у Джисона максимально непонятное выражение лица. Он смотрит ошарашенно, чуть позже хмурится, приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но лишь прикрывает его снова и переводит взгляд в землю.       — Прежде чем ты возненавидишь меня, я хочу сказать, что, признаваясь, я хочу донести, что очень люблю тебя, я не думал, что со мной когда-нибудь такое случится, но вот я здесь. Стою, краснею, как подросток и чувствую, как в глазах скапливается влага, я понимаю, что это довольно. Довольно неожиданно и я…       — Нет, — перебивает Джисон, — я думал о подобном пару раз, — невесело усмехается Хан, — в самый первый день я задавался вопросом, откуда у простого повара такой дом и прислуга, Моретти сказала мне спросить у тебя, но я до сих пор не задал эти вопросы, сейчас я думаю, что уже и не нужно. Не сказать, что я этого ожидал, я думал, что это моя фантазия, знаешь, итальянская мафия, как в фильмах. Странно узнать, что это правда.       — Это не совсем мафия.       — Я понимаю, просто мне самому так легче понимать, чем вы все тут занимаетесь, — Хан обвел взглядом всех людей рядом и продолжил, — я рад, что ты мне рассказал.       — И это всё? Не скажешь, что ненавидишь меня?       — Почему я должен? Ты же не убивал людей?       — Нет, но по моему приказу убивали, я не думаю, что это делает меня лучше.       — Думаю, что ты бы не стал убивать хороших людей, — Джисон делает пару шагов назад, — звучу как влюблённый придурок, который хочет оправдать любимого человека, — Хан закрывает глаза руками и трёт и что-то продолжает тихо произносить.       — Если это правда улучшит ситуацию, — издаёт невесёлый смешок Минхо, — то я никогда не просил убивать ни в чём неповинных людей. Все убитые этого заслуживали, я правда делал всё, чтобы уничтожить то, что создал отец, я старался быть гуманным, именно поэтому я так долго решаю эти проблемы, я мог бы сделать так, чтобы всё исчезло за три года, за пять, но мне бы пришлось делать ужасные вещи.       Минхо замолкает, с грустью смотрит на Джисона, ему хочется подойти, обнять, но он не думает, что в данный момент он может это сделать.       Джисон стоит чуть поодаль, обнимает себя из-за усиливающегося ветра и смотрит под ноги. Он думает о том, что же делать дальше. Теперь он знает самую страшную тайну начальника. Честно говоря, лучше бы он и дальше жил в неведении.       Возможно, что-то на его лице заставляет Минхо подойти ближе.       — Можно поцеловать тебя? Не знаю последний ли это раз, — Ли сглатывает, тянет руки, но так и не решается коснуться.       Старший стоит близко, не продолжает говорить, хотя очень хочет, он поворачивает голову в ярко светящему вдали фонарю и просто смотрит, игнорируя цветные круги перед глазами.       — Почему ты думаешь, что в последний раз? — хрипло спрашивает Джисон, аккуратно касаясь руки старшего.       Минхо немедленно поворачивается и выглядит как олень в свете фар.       — Что? Разве после этого ты захочешь быть со мной?       — Ты не предлагал мне быть с тобой.       — Что? Хан Джисон, чёрт возьми, — Ли нервно смеётся, — будешь встречаться со мной?       — Так странно слышать это из уст тридцатилетнего человека.       — Джисон, да или нет? — прямо глядя в чужие глаза, но руки трясутся просто ужас.       Хан смотрит на него с весельем и вызовом. Возможно, он смог обдумать всё сказанное старшим за тот короткий промежуток времени, когда они находились в тишине, Минхо не говорит об этом вслух сейчас, но позже он обязательно спросит, о чём думал Джисон, что подтолкнуло его к такому ответу.       — Что, если я скажу нет? Наденешь мешок на голову, засунешь в огромную черную машину, свяжешь, а потом пытать будешь? — широко улыбается Сон.       — Да, Хан Джисон, — шипит Минхо, — ещё позднее посажу тебя на цепь около своей кровати и заставлю делать всё, что я хочу, а если не будешь слушаться, то на твоём красивом теле появится очень много разных...       — Чего? Травм? Может лучше засосов?       Минхо испускает судорожный вздох и резко тянет младшего за рубашку.       — Я поцелую тебя сейчас.       — Я не разрешал, — фыркает Джи и чуть уклоняется в сторону.       — Я просто ставлю перед фактом, я грозный мафиози, если ты не забыл, мне не нужны разрешения, — шепчет Ли, приближаясь к чужим губам.       Джисон даже не сопротивляется, подходит ближе, благодаря чему Минхо спокойно укладывает руки на его талии и тянет ещё ближе к себе.       Минхо внутреннее ликует, хоть Джисон ему не сказал, что он согласен, судя по тому, как Хан держится за него, он понимает, что всё получилось гораздо лучше, чем могло быть.       Ли сбавляет напор, нежно прикасается к мокрым от его резких поцелуев губам и едва ли сдерживается от того, чтобы счастливо не рассмеяться.       — И что дальше? — шепчет в губы Джисон, судорожно хватая воздух ртом.       — Утащим пару бутылок вина, потом поедем домой, обрадуем Моретти, а затем я оставлю на твоём теле много разным травм.       — Мне нравится то, насколько ты романтичный.       Минхо громко искренне смеётся и впервые не тянет младшего запястье, а нежно переплетает их пальцы.       Они правда забирают с собой несколько бутылок дорогого вина, а потом бегут к машине Минхо, желая их никто не остановил.       Со временем ничего не изменилось. Они по-прежнему молчат, сидя в машине, но это тишина всегда комфортная, она позволяет им подумать.       Джисон прокручивает в памяти все моменты, которые он провел с Минхо. Это всегда было незабываемо. Каждый поцелуй, каждый ласковый взгляд, которым одаривал синьор Ли.       Джисон в этот день ни разу не подумал о матери, позже он будет расстроен, но не сегодня, сегодня он наконец счастлив, он счастлив быть здесь. Он ещё и не знает, что Минхо сделал, чтобы он был счастлив не только сегодня.       Когда они подъезжают к особняку, замечают, что на кухне горит свет.       — Я же говорил, что порадуем старушку, — смеётся Минхо, а затем обходит машину и открывает дверь.       — Точно, — смеётся Джисон, — итальянские мужчины те ещё порядочные ухажёры.       — Я показываю, каким должен быть мужчина, — поднимает руки Ли.       — Ну, я тоже мужчина, — говорит Джи, удивляя старшего этими словами.       — Это другое, Хан Джисон, — растягивая имя младшего, говорит Ли, — ты мой мужчина. И вообще, я первый начал ухаживать, поэтому будь добр принимать то, что дают.       — А если мне не нравится, если я сам хочу ухаживать? — С вызовом произносит Хан.       — Поздно, ты опоздал, mia dolcezza, — абсолютно серьёзно говорит Ли, а затем неожиданно для младшего шлёпает по ягодице, — торопись, Моретти уже давно должна лечь спать, а из-за нас она всё ещё бодрствует.       Поток возмущений, которые рот Джисона собирался вывалить на старшего, прекратился, когда Ли оставил поцелуй на его шее.       Они медленно подходят к дому, Минхо сглатывает, облизывает губы и только потом тянет ручку, Джисон смеётся, но тихо, чтобы не отхватить.       — Синьора? Мы тут… пришли.       — Как провели вечер? — Моретти серьёзна и обеспокоена.       — Всё было хорошо, — после этих слов женщина хмурится ещё больше, и Минхо спешит ей всё объяснять, — я сказал.       — Я очень рада, — выдыхает шумно она и подходит ближе, чтобы потрепать каждого по волосам, — ты молодец, Минхо.       Джисон не понимает к чему это, но не хочет узнавать сейчас, видя, как загорается Минхо. Видимо, Ли очень нуждался в этих словах.       — Я пойду спать, увидимся утром, — она гладит каждого ещё раз, а затем медленно направляется в свою комнату.       Джисон смотри ей вслед с широкой улыбкой, он не знает, почему улыбается, но ему так хочется.       — Идём наверх, я должен рассказать тебе ещё кое-что.       Хан заинтересованно поворачивает голову, он ожидает, что Минхо улыбнётся, но тот серьезен. Джисон прикусывает губу из-за в миг появившегося волнения и следует за старшим.       Они подходят к спальне Хана и на мгновение останавливаются.       — В твоей комнате появился новый букет и маленький подарок, — невзначай произносит Ли и тянет дальше.       Синьор заводит младшего в свою комнату, Джисон ожидает, что сейчас старший начнёт говорить, но тот говорит совсем не то, чего ожидал Хан.       — Можно поцеловать тебя?        Минхо переживает. Очень нервничает. Ему страшно до трясущихся ладоней, которые слишком влажные.       — Тебе больше не нужно спрашивать.       Минхо чуть улыбается уголками губ, а затем целует.       В комнате слышны лишь тихие чмоки и сбившееся дыхание, Ли без ума от этих звуков, он делает пару шагов назад, притягивая Джисона ближе. Почти аккуратно усаживается на кровать, усаживая младшего на себя.       Минхо так часто мечтал об этом моменте, что в реальной жизни это кажется странным, но в очень хорошем смысле.       Ли правда пытается быть терпеливым, но Джисон всегда так прекрасно реагировал на ласку.       Смотреть на него сейчас просто безумие, Хан с раскрасневшимися щеками, трепещущими ресницами, которые так отчаянно пытаются сдержать слёзы, начинающие собираться в уголках черных горящих глаз, и чистой потребностью, исходящей от каждого стона и всхлипывания, Джисон просто прекрасен.       Образ младшего, сидящего его на коленях и выглядящего таким сломленным просто из-за простых поцелуев, навсегда останется в памяти Минхо.       Это обязательно будет преследовать старшего во снах.       — Ты такой милый, mia dolcezza, — шепчет Минхо в чужое красное ухо, — я поменяю нас местами, хорошо?       Хан слёзно кивает. Вскоре он оказывается на подушках и с расстёгнутой бордовой рубашкой. Минхо сказал, что этот цвет выглядит на нём нереально. Нереально горячо.       — Ты выглядишь так горячо, — бормочет Ли, оставляя поцелуи по всему чужому краснеющему телу.       В момент, когда старший стягивает с него пиджак вместе с рубашкой, Джисон вспоминает, что Минхо хотел поговорить, но тот, кажется, пытается оттянуть этот момент.       — Ты хотел поговорить, — с придыханием произносит Сон.       — Да, но это может подождать, — хрипит Ли и затыкает младшего своими губами.       — Ты уверен?       — Да, сейчас меня интересуешь только ты.       С этими словами Минхо опускается ниже, целуют в шею, но долго не задерживается, потому что ясно видит нетерпение Джисона.       У них будет время позже, когда можно будет более медлительным, но сейчас Ли скользит губами ниже, руками пытается справиться с пуговицей на классических брюках, чтобы поскорее избавить младшего от давления в районе паха.       Минхо впервые чувствует это так ярко. Впервые в голове нет мыслей, кроме одной, голос в голове шепчет, что он должен сделать своей mia dolcezza хорошо.       Ли медленно стягивает вещи, оставляет Джисона полностью раздетым и не может налюбоваться.       Тот лежит с красными щеками, прячет глаза за ладонями, негромко издаёт звуки удовольствия и покорно раздвигает ноги, когда Минхо слегка давит на бёдра.       Минхо поднимается вверх, целуя, а затем опускается вниз, чтобы обхватить губами розовую головку.       — Так хорошо, — смущающие тихо бормочет Хан, наконец убирая руки от лица, он опускает их, но после того, как Ли берёт его до основания, он цепляется за чужие волосы, на что Минхо одобрительно мычит.       Джисон смотрит слезящимися глазами и, удивляясь от собственных действий, тянет старшего за волосы.       Минхо смотрит вверх с искрами в глазах и ускоряется.       Хан стонет и двигает бёдрами, входя ещё глубже.       — Ещё, — хрипло шепчет Минхо, желая, чтобы Джисон трахнул его в рот.       На самом деле он этого не ожидал, он думал, что Хан слишком смущен, но тот сильнее сжимает длинные пряди и активно трахает его рот.       У Ли слёзы перед глазами, потому что Хан его совсем не жалеет, Минхо уверен, что Джи это надолго запомнит, потому что тот больше не отводит взгляд, наоборот, смотрит пристально, словно запоминает.       Синьор надеется, что Джисони и правда запомнит его с членом во рту.       — Ты выглядишь так очаровательно, принимая мой член, — шепчет Джисон, заставляя Ли поперхнуться.       Джисон снова что-то говорит, но Минхо уже не слушает, ему вполне хватило впечатлений.       Сейчас он просто покорно открывает рот и позволяет его иметь. Он может сказать, что младший близок потому, как его бёдра слегка подрагивают вокруг головы Минхо.       Неожиданно Джисон вырывается, когда вот-вот достигнет оргазма, ему хорошо, но у него остается немного здравого смысла, он помнит, что не спрашивал, можно ли кончить в рот Ли.       Ли хмурится и обхватывает длину ладонью. Джисон на это молчит, предполагая, что старший его понял, но Ли пару раз проводит по члену, а затем снова кладёт его себе в рот.       Джисон шумно дышит, поскуливает и наконец расслабляется.       — Умница, — хрипло произносит старший.       Он замечательно выглядит с каплями спермы в уголках рта.       — Иди сюда, — тихо произносит Хан, притягивая старшего к себе.       Он поглаживает по волосам, которые растрепал, а затем вытирает уголки губ, чтобы потом запустить пальцы в чужой открытый рот.       Джисон снова смущается, но Ли уже не обращает внимания, посасывая пальцы с остекленевшим взглядом.       — Не так я это себе представлял, — смущенно бормочет младший, вытаскивая пальцы после того, как Минхо вылизывает их дочиста.       Ли смеётся, кивая головой, в его мыслях это тоже было немного иначе.       — Иди сюда, — вновь просит младший.       Минхо укладывается рядом, но Джисон усаживается обратно на его колени. Целует. Напористо, резко, его поцелуй оставляет синяки на распухших губах.       Пальцы старшего впиваются в талию, удерживая его ровно, он едва может сосредоточиться на поцелуе, когда Джисон начинаёт ерзать.       Хан, кажется, ни в малейшей степени не возражает против отсутствия участия старшего, снова перехватывая дыхание своим ртом.       В конце концов Джисон замедляется, меняя свои настойчивые, жадные поцелуи на медленные, короткие поцелуи, целуя Минхо еще раз, прежде чем успокоиться с насыщенным вздохом.       Легкие горят, но как только Минхо, наконец, чувствует, что снова может дышать, он открывает глаза, не зная, когда они закрылись, только для того, чтобы увидеть Джисона, выглядящего так, как будто его только что трахнули.       Его волосы в беспорядке, губы опухли, но в его глазах ничего нет, кроме удовлетворения, когда он смотрит в чужие глаза.       — Спасибо, — шепчет Хан слегка хриплым голосом, хотя это не его трахали в горло.       Джисон снова целует, обнимая за шею и прижимаясь ближе.       — Тебе не нужно меня благодарить, — у Минхо так блестят глаза, когда он смотрит на Джисона, что можно осветить каждый тёмный уголок вселенной.       Джисон только мычит в ответ, обнимая старшего за плечи.       Внезапно Хан хмурится, заставляя Минхо забеспокоиться.       — Джи? — выдыхает Мин, в голове крутятся миллионы мыслей.       — Хочу помочь тебе, — признается Джисон, Минхо улыбается и мягко отталкивает его, чтобы лечь.       Щёки Минхо слегка покраснели, но он ни капли не смущён. Он расслабленно лежит на кровати и прикрывает глаза, чувствуя крепкие поцелуи.       — Чёрт, — ругается Джисон, — никогда не думал, что мне всё это так понравится, я имею ввиду, что я буду…       — Я понял, — спешит перебить старший, замечая сильно накатывающее смущение.       Джисон благодарно целует его в губы, а затем оставляет его обнаженным.       — Мне нравится твоё тело, выглядит горячо, — с придыханием говорит Сон и чувствует, как краснеет ещё сильнее.       Минхо смущённо отворачивается. Он чертовски отвык от комплиментов в свой адрес.       Джисон ласков, он медленно двигает рукой, оставляя поцелуи по всему телу, он не оставляет засосов, как Минхо. Ему нравится чистое тело синьора.       Минхо хватает нескольких поцелуев в головку и пару движений вверх вниз, чтобы кончить со смущающе громким стоном.        Некоторое время после этого они лежат в тишине, просто смотрят друг другу в глаза, изредка моргая.        В голове перекати поле. Тихо, пустынно. И спокойно.        По хорошему им нужно принять душ, смыть с себя засохшую сперму и пот, но они продолжают лежать, даже не морщась.       — Я полностью оплатил лечение твоей матери, — шепотом говорит старший, — об этом я хотел поговорить.       Джисон замирает, на секунду даже перестаёт дышать, желая найти в чужих глазах намёк на неудачную шутку.       — Что? Что ты сделал?       — Когда ты приехал, я узнал о твоей семье всё. О состоянии твоей мамы я тоже знал, тебе бы пришлось работать годами, чтобы оплатить лечение. Я хотел тебе помочь, хотел помочь ей, я бы с радостью засадил твоего отца за решётку, если бы ты попросил. Я люблю тебя и готов сделать всё, чтобы ты был счастлив, — Минхо всё также пристально смотрит в лицо напротив, желая понять хоть что-нибудь, но лицо младшего не выражает эмоций.       Джисон молчит, быстро моргает, хочет, чтобы слёзы не текли по щекам, но эти предатели льются рекой.       — Я-я… Что теперь?        — Твоя мама поправится, я бы хотел, чтобы она жила здесь, с нами, уверен она бы поладила с Моретти, — Минхо невольно улыбается, представляя, как две женщины хозяйничают на кухне. — Я помню, что ты так и не дал мне точного ответа, но просто напоминаю, что я хочу быть с тобой, — говорит Ли перед тем, как перестать говорить совсем. Он даёт Джисону время, чтобы всё обдумать.        — Знаешь, если бы кто-нибудь сейчас попытался убить тебя, я бы, не мешкая, принял удар на себя. Я не знаю, как благодарить тебя, я…        — Не нужно, просто люби меня.       — Я люблю, — искренне произносит Джисон и шмыгает носом, наклоняется ближе, когда Минхо ласково стирает дорожки слёз со щёк.       — Тогда мы в расчёте.       Джисон улыбается, ярко так, счастливо. Минхо готов на всё, ради этой улыбки.