Итальянский ухажёр

      Минхо уехал около пяти утра, потому что неожиданно на его телефон раздался звонок с телефона, обладатель которого звонит по особо важным делам, таким как… убийство, кража, перевоз наркотиков.       Ли немедленно подскочил с кровати и сразу же стал выяснять что случилось. Оказалось, что Сонвон прикарманил себе несколько десятков килограммов наркоты, которая должна была быть перевезена в Португалию именно на том фургоне, который по его наводке и был накрыт.       Минхо приказал немедленно доставить Кима, чтобы окончательно со всем разобраться.       И теперь он здесь. В половине шестого утра наблюдает за тем, как несколько темнокожих амбалов пытаются выжать правду из его бывшего компаньона.       Чего они уже с ним только не делали, но тот упорно отказывается признаваться в том, что собственноручно обокрал Минхо.       — Нет!       Разносится душераздирающий вопль. Кажется, что даже стены трепещут.       Минхо смотрит в чужие заплывшие от сильных ударов глаза и не видит в них ничего, словно человек перед ним абсолютно пуст.       — Прекратите, умоляю!        Крики, стоны, вопли продолжают разноситься, но никто не торопится прекращать, потому что Минхо должен знать правду.       — Синьор Ли?       Минхо оборачивается, с вопросом глядя на позвавшего его человека.       — Я взломал его компьютер и узнал всё, что он планировал, посмотрите.       Невысокий щупленький парнишка, который неизвестно как вообще сюда попал, показывал Минхо всю засекреченную информацию.       — Он был уверен, что вы не заметите, — говорит блондин, — здесь есть десятки сообщений, в которых он просит своих приближенных сообщить о перевозе наркотиков за границу.       — Есть ли контакты?       — Да, но все номера зарегистрированы на мёртвых людей, уверен на тысячу процентов, что симки уже давно сломаны и выброшены. Нам не найти.       — Значит придётся допрашивать дальше, — судорожно выдыхает Минхо, готовый уйти.       — Нет, подождите, — спешит остановить парень, — так как мы имеем всю информацию, то можно всего лишь слегка припугнуть и разговаривать уже с другими людьми, более знающими. Мы также можем поговорить с полицейскими, которые взяли фургон.       — Отличная идея, — Минхо заметно приободрился после этих слов.       Ещё немного послушав, он решил, что это бесполезное занятие. Ким ничего не скажет, будь Минхо на его месте он бы тоже не сказал, такие уж у них принципы.       Ли уехал, у него было несколько вопросов, связанных с открытием новых ресторанов, но Минхо так не хотелось заниматься этим сейчас.       Ему хочется лечь и поспать, потому что подскочил ни свет ни заря. Его ранний подъем был бессмысленен. Минхо хотел бы вернуться в свою кровать и подумать о том, как узнать Джисона получше. Он был хотел приготовить младшему завтрак, хотел бы оставить поцелуй на розовой пухлой щеке.       Сидя за рулём, уже буквально подъезжая к дому, он решает развернуться и купить Джисону цветов. Минхо очень понравилась реакция младшего.       После того, как купил букет, Минхо снова садится за руль и представляет с улыбкой на лице, как бы смущался Джисон, если бы он вручил цветы лично. Минхо мог бы, но не сейчас. Сейчас он зол, напряжен.       Ему кажется, что это сделало бы его спокойнее, присутствие Джисона хорошо на него влияет, но он не собирается рисковать. Прошлого раза было достаточно. Несмотря на то, что Джисон не испытывает страха рядом с ним, не стоит давать младшему повода для этого. Ли вполне устраивает то, что Хан смотрит на него пристально и смущается, когда им удаётся пересечься взглядами. Но Минхо соврал бы если бы сказал, что этого ему достаточно.       Минхо одинок уже много лет, он правда соскучился по всему этому. По отношениям, по поцелуям, по свиданиям под звёздным небом. По всему тому, что делают парочки в начале отношений. Ему бы хотелось целовать Джисона на глазах Моретти, хотелось бы, чтобы Джисон навсегда остался в его доме.       Именно эта мысль приводит Минхо в чувства. Он вылезает из своей головы.       — Его мать.       Единственное, что произносит Ли перед тем, как войти обратно в дом и пожелать доброго утра проснувшейся Моретти, которая готовит завтрак для Джисона.       Минхо тихо пробирается в его комнату, ставит букет цветов и мчится к себе. Он буквально бежал, чтобы никто его не заметил.       — Как чёртов подросток. Я не вел себя так даже в пятнадцать, — нервно смеётся Минхо и падает на кровать.       Он думает о том, чтобы поспать, но цепляется взглядом за ноутбук.       — Нужно закончить всё-таки, — устало произносит Ли.       Следующие несколько часов он проводит сгорбившись на кресле, сидя близко к экрану ноутбука. Ему давно пора носить очки.       Он ожидает, что весь день проведёт в одиночестве, но негромко раздаётся короткий удар в дверь. Минхо даже сначала не замечает его, думая, что это просто звук в его голове, но звук повторяется.       Минхо хмурится и хочет крикнуть Моретти, что он не голоден, но дверь приоткрывается и оттуда выглядывает голова Хан Джисона.       — Можно? — негромко интересуется он, заставляя Минхо сдерживать рвущуюся наружу улыбку.       Минхо кивает, прикусив губу.       — Заходи, — подтверждая свои действия, произносит он.       — Я просто… Я хотел сказать спасибо, — Джисон вошел в комнату, но прислонился к закрытой двери.       — Спасибо?       — Да, знаете. Ну за цветы. В этот раз вам не за что извиняться, поэтому я бы хотел узнать, почему вы подарили их мне?       Минхо поджимает губы, на секунду снова переводит взгляд на ноутбук, а потом возвращает его.       — Я просто хотел.       — Просто хотели? — Джисон забавно округляет и без того круглые глаза.       Минхо отчего-то издаёт неловкий смешок. Это напоминает ему ту ситуацию с поцелуем вечером на кухне.       Как бы Ли хотел сейчас почувствовать вкус манящих губ.       — Тебе нравятся эти цветы?       В этот момент кажется что-то резко всплывает в голове младшего и он едва ли не подскакивает на месте.       — Как они называются? Я искал их повсюду! — восклицает Сон, делая пару шагов вперёд.       Минхо улыбнулся, глядя на его радостное выражение лица.       — Остинки. Их название остинки, — говорит Ли, наконец разворачиваясь в своём кресле, чтобы лучше видеть младшего.       — Остинки, — шепотом проговаривает Хан, желая запомнить, — спасибо, синьор Ли!       Джисон улыбается. Ярко-ярко так. Минхо сходит с ума от желания его поцеловать.       — Чем занимался сегодня? — спрашивает Минхо, когда в комнате повисла неловкая тишина. Ему не хотелось, чтобы Джисон ушел, поэтому он произнёс то, что первое пришло в голову.       Джисон поднимает на него глаза и выглядит так, будто взглядом спрашивает «серьёзно?» Но тем не менее вслух он этого не говорит.       — Занимался уборкой, прогулялся по саду, помог Моретти с приготовлением варенья, а потом пришёл к вам, — заламывая пальцы, говорит Сон.       После этого снова тихо. Минхо прикусывает щеку изнутри, снова чувствует себя подростком, который не может связать и двух слов в компании того, кто нравится.       — Синьор Ли.       — Джисон.       Произносят они одновременно после нескольких минут тишины.       — Что такое? Говори, — произносит Минхо.       — Ничего, я просто хотел сказать, что пойду в свою комнату.       Минхо едва ли не подрывается с места, чтобы не допустить этого.       — Что вы хотели сказать?       — Я хотел… — Минхо правда нужно быть смелее, он себя ударил уже тысячу и один раз, — давай посмотрим что-нибудь?       С улыбкой произносит он и поднимается с кресла, он не знает зачем, но он медленно, но верно приближается к младшему, забавно округляющего глаза.       — Что посмотрим?       — Какой-нибудь фильм. Разве у тебя не было желания отдохнуть и отвлечься?       — Но…       — Давай, Джисон, ты уже сделал все свои дела, расслабься.       Минхо стоял близко, но недостаточно близко, как он желал.       Джисон смотрит ему в глаза, но спустя мгновение отводит взгляд и прячет руками покрасневшие уши.       — Хорошо, — выдыхает Сон, нервничая.       Он мог бы сказать, что у него есть дела, но это бред, он полностью свободен. Отказываться от того, чтобы провести время с Минхо и задать ему вопросы было бы наиглупейше.       Минхо улыбается наверное в сотый раз с тех пор, как Джисон вошел в его спальню.       Недолго думая, Ли хватает младшего за запястье и тянет к огромной кровати.       Последнее, чего ожидал от себя Джисон, то, что он запнётся за собственные ноги.       — Мне жаль, — произносит он, лежа на Минхо, который из-за него упал животом на кровать. Джисон приземлился на спину старшего.       Ли смеётся, понимая, насколько Хан неуклюж.       — Всё в порядке, — говорит синьор, а потом резко дергается.       Теперь Джисон лежит животом на кровати, но лежит он меньше секунды, потому что Минхо поворачивает его на спину и ложится сверху.       — Э-эй.       Это всё, что может издать открывшийся рот Джисона.       — Так намного лучше, не правда ли? — Минхо прищуривается, облизывает губы и думает о том, чтобы совершить какую-нибудь глупость. Например, поцеловать чужой открытый рот.       Джисон молчит, хмурится, краснеет, но молчит. Минхо задаётся вопросом, о чём же он думает.       Ли чуть сгибает руки, не сводит взгляда, считывает чужие эмоции.       — Что будем смотреть?       — А?       Минхо больно прикусывает губу. Крепко сжимает простынь в кулаках и чуть наклоняет голову в сторону, чтобы выдохнуть. Будь его воля, он бы Джисона с головы до ног расцеловал. Этот глупый поплывший взгляд сносит ему крышу.       — Что мы будем смотреть? — вновь пытается Ли.       Джисон не отвечает, приоткрывает рот, но вместо того, чтобы издать хоть малейший в звук, он облизывает свои губы.       — Я целую тебя.       Минхо обещал себе, что спросит разрешение, потому что так правильно, так его учил отец, но вот он сейчас: целует Джисона, просто сообщив о том, что он это точно сделает.       Он резко врывается в чужой рот, но спустя мгновение становится тише и ласковее, хотя язык, который он запустил с самого начала в рот младшего, не убирает. Просто теперь он поглаживает им чужие щеки изнутри и дразняще проводит по губам. Посасывает губы, прижимается крепко, а потом отстраняется и оставляет много-много чмоков, не давая Джисону вздохнуть.       Минхо должен держать руки при себе, но он наглеет. Сначала держит на шее, но не задерживается, скользит по груди, а потом проворно забирается под чужую толстовку, впиваясь ногтями в талию. Не сильно, нет, так, чтобы у Джисона вырвались судорожные вздохи.       Минхо чувствует себя так, словно у него сильнейшее похмелье, но в хорошем смысле, у него перед глазами летают звёздочки, дикий сушняк и дыхание спирает, сердце колотится как сумасшедшее, явно грозясь вырваться из грудной клетки.       Джисон не может дышать, хнычет, сжимает чужое тело в разным местах, чтобы хоть как-то прийти в чувства.       — М-м-м, — громко, пронзительно выдыхает.       — Чёрт.       Минхо словно просыпается. Обеспокоенно смотрит на чужое лицо, отстранившись, но видит далеко не то, что он ожидал.       Джисон пытается надышаться, держится за свои губы и смотрит в потолок невидящим взглядом.       Ли сам тяжело дышит, сам смотрит поплывшим взглядом.       — Всё в порядке?       В ответ на это Джисон хрипло смеётся.       — Да, — выдыхает он, закрывая красное лицо руками.       Минхо понимает, что он именно спросил и тоже смеётся, но гораздо более нервно, чем младший.       — У вас смешные зубы.       — Что? — Минхо думал, что Джисон больше ему ничего не скажет, но тот снова смеётся. Смеётся и краснеет.       Ли садится на край кровати, неловко трёт шею и с плохо скрываемой улыбкой смотрит на Джисона, который расслабленно лежит на его кровати и изредка поглядывает на него сквозь пальцы.       — Даже не спросишь ничего? — шепотом спрашивает Ли.       Поздно, конечно, спрашивать, всё и так понятно.       — Я мог бы, но меня это очень смущает, поэтому сейчас приду в себя, а потом сбегу от вас, — прямо говорит Сон.       Минхо смотрит на него и всё также улыбается. У него уже болит челюсть.       Он игнорирует тот факт, что Джисон собирается сбежать от него. Он не позволит.       — Как маньяк, — одними губами произносит Ли и щипает себя за свои мысли.       Некоторое время они просто молчат. Джисон всё также прячется, а Минхо просто лежит рядом и разглядывает младшего, думая о чем-то.

***

      В тот день Джисон сбежал как только Минхо прикрыл глаза. Он знал, что синьор не спал, но всё равно ускользнул. Минхо не пошел за ним. Джисон за это благодарен.       Лежа в своей постели, Хан вспоминал всё: каждый взгляд, каждую улыбку, поцелуй.       Ему всё это чертовски понравилось. И Минхо ему чертовски нравится, вот прям до дрожи в коленях.       Но эти воспоминания лишь на некоторое время заставили его забыть о всех тревогах. Засыпал Хан опять на грани слёз, беспокоясь о матери, прикованной к постели. Утренний разговор с её лечащим врачом не успокоил, хотя тот сказал, что её состояние стабильно. Джисон посчитал, что стабильность не равно успех.       Открывая глаза утром, он ждал букет. Он подсознательно желал увидеть новый красивый букет остинок рядом с двумя ранее подаренными, но на туалетном столике по-прежнему стояло всего два букета.       — Глупо, — шепчет Сон, глядя в потолок, — с чего бы ему продолжать делать это.       Раньше у него была одна головная боль, сейчас их две. Но виновато во всём его волнение.       Однажды ночью, когда не мог уснуть, он задумывался о том, что чувствует к начальнику.        Он ему нравится.       Минхо милый. Минхо грозный, сильный, уверенный в себе и ничего не боится. С ним чувствуешь себя в безопасности.       Мысль о том, что он влюблён не пугает. В такого человека, как Минхо, хочется влюбиться. Даже зная, что он разобьёт сердце.       В том, что Ли это сделает, не было сомнений. Джисон считал, что такому человеку не нужна вторая половинка. Он не сильно нуждается в ней. Одиночество гораздо больше по душе. Но стоит ему вспомнить, как Минхо смотрит на него, хочется плакать. Ком в горле быстро появляется и долго не исчезает.

***

      — Он мёртв.       Это первое, что слышит Минхо, когда просыпается от трели телефона.       — Ладно.       Это всё, что произносит Ли. Он позже разберётся. Позже, значит через час. Через час, когда он приведёт себя в порядок и приедет, чтобы обо всём позаботиться.       Направляясь в душ, Ли замечает Джисона, моющего пол в спортзале.       — Доброе утро.       Мин проходит мимо, зная, что только что ошарашил младшего.       — А-ага, доброе, — тихо произносит Джисон, глядя на дверь, за которой скрылся синьор Ли.       Не хочется никуда ехать, но Минхо и так слишком расслабился. Ему раньше вполне хватило выходного тридцать первого декабря, и то только потому, что настаивала Моретти, а сейчас он уже несколько раз оставался дома и не принимался за работу.       — Синьор Ли?       — Это я, — произносит Минхо, входя в здание, в котором был вчера утром.       — Мы не смогли ничего добиться, — мужчина уже готов начать извиняться, но Минхо жестом просит его помолчать.       — Избавьтесь от тела и машины. Фургон, на котором перевозились наркотики, тоже уничтожьте. Не забудьте убедиться, что следов не осталось. Немедленно найдите всех, кто помогал Киму, разберитесь с ними. В общем сделайте всё, чтобы от него и его дел не осталось и следа.       — Что делать с товаром?       — Уничтожь. Утопи, сожги, всё, что угодно. Главное, чтобы его не было. Если я узнаю, что ты этого не сделал, я сверну тебе шею. А также всем, кто здесь есть, — Ли оглядывается вокруг, мысленно принимая решение, что делать со зданием.       — Я понял, — мужчина делает пару шагов назад, зная, что Минхо может применить силу.       — Замечательно. И отмени все поставки в Португалию. Пусть этим занимаются другие.       — Но, синьор Ли…       — Я сказал что-то непонятное? — повышает голос Мин, хотя он абсолютно не зол, потому что прекрасно понимает сомнения подчиненного.       — Нет, но как же мы…       — Я не намерен повторять ещё раз. Ты меня услышал.       Минхо уходит, прислоняется к стене грязного здания и старается размеренно дышать. Если всё будет сделано так, как он сказал, то он будет ещё на один шаг ближе к тому, чтобы уничтожить то, что создал его отец.       Минхо плевать на те деньги, что он теряет.       Он вполне сможет жить без них. У него есть всё для хорошей жизни. Всё, для счастливой старости.       Ли в последний раз смотрит на трёхэтажное здание, завтра он прикажет, чтобы его сожгли.       Он возвращается в машину. У него есть ещё парочку небольших, но крайне важных дел.       Минхо искренне желает рассказать обо всём Джисону, но пока он не уверен в результатах, он не будет.       Минхо решает сделать всё по максимуму. Он работает за все те дни, которые пропустил. Он разобрался с налоговой. Съездил на то место, где будет стоять новый ресторан, проконтролировал работу Ливио и всыпал по первое число за то, что флиртует с клиентами.       — Эй, за что? Я вообще-то привлекаю посетителей!       — Веди себя достойно, — прошипел Минхо и без зазрений совести дал уже не первый подзатыльник.       А также он сделал кое-что безрассудное. Хотя это даже нельзя назвать безрассудством. Это помощь. Искренняя помощь и сострадание. Жаль, что успех зависит не от него.       Минхо едет домой. В машине тепло, играет тихая музыка, он изредка подпевает, ведь слышал эти треки в ресторане. Настроение к концу дня становится всё лучше от осознания того, что сейчас он увидит Джисона.       Идея пригласить его на ужин всплывает в голове неожиданно. Но Минхо цепляется за неё, так как это просто прекрасный шанс для того, чтобы узнать младшего получше.       Он смущён. Чертовски сильно, но всё равно поднимается наверх, чтобы неловко постучать в чужую дверь.       — Джисон? — за дверью становится тихо. Минхо на секунду жалеет, что затеял всё это.       — Вам что-то нужно? — Джи открывает дверь, но не выходит, опирается на косяк и смотрит куда-то ниже глаз.       — Ты занят? Я бы хотел провести с тобой сегодняшний вечер. Я бы не отказался от ужина в ресторане в твоей компании.       Минхо не знает, почему его уверенность вернулась, но он рад, что не краснеет как подросток.       — О...О? — Ли улыбается, глядя на растерянное лицо напротив, — ужин в ресторане со мной?       Минхо ожидает, что Джисон будет отказываться, но тот его удивляет, заявив:       — Мне нечего надеть, не думаю, что в ресторан ходят в толстовках.       Это вызывает на лице старшего широкую улыбку.       — Если ты переживаешь о своём внешнем виде, то ты можешь взять что-нибудь из моей одежды, или же мы можем просто заехать в магазин, некоторые магазины до сих пор работают, несмотря на поздний час.       Джисон раздумывает. Купить одежду идея неплохая, он и сам задумывался пару раз, но он не может тратить заработанные деньги на такую ерунду. Купить одежду за деньги Минхо кажется тоже не очень хорошо, потому что Ли и так слишком много для него делает, взять хотя бы тот факт, что Хан живёт здесь бесплатно и питается не хуже, чем в мишленовских ресторанах. А вот вариант выбрать что-нибудь из одежды Ли очень даже неплохой.       — Хорошо, тогда я хочу что-нибудь из вашей одежды.       Минхо искренне удивляется. Джисон удивляет его очень сильно.        Хан и сам в шоке от своих слов и действий. Он позже подумает о том, что с ним.       Минхо привычно держит за запястье и ведёт к своему шкафу.       — Выбирай всё, что хочешь.       Сам он отходит назад, желая понаблюдать.       Джисон несмело подходит, сначала осматривает, а потом раздвигает вещи так, словно находится в магазине.       — Какая лучше?       — Чёрная.       Именно так Джисон решил, что наденет чёрную рубашку Минхо, которая свободно сидит на его теле. С тем, что надеть снизу вопросов не было. Просто потому, что размер разный, Джисон выбрал те штаны, которые не спадут.       — Мне нравится, как это выглядит, — говорит Минхо, приближаясь. Он ещё не подумал о том, что сделает, но уже действует.       Джисон даже не вздрагивает, чувствуя теплые ладони на талии. Но краснеющие щеки сдают его с потрохами. Он смущен, он чертовски сильно нервничает. Но не в плохом смысле. Он скорее предвкушает.       — Ты готов?       Хан кивает и отводит голову в сторону, почувствовав легкий поцелуй в шею.       — Не делай так.       Сказал старший и отошел, Джисон стал ещё краснее.       Если, сидя в машине, они оба молчали и смотрели на дорогу, то сейчас Джисон осмелел. Он трещит без умолку. Задаёт вопросы об Италии, о людях, о местах, которые можно посетить. Даже о самом Минхо спрашивает. Минхо чувствует, будто он сделал то, чего хотел Джисон. Это осознание приносит огромное удовольствие.       — Синьор Ли, а правда, что лучше заменить сумку или пакеты на удобный крепкий рюкзак, когда сюда приезжаешь отдыхать?       — Да, это грустный факт, частенько воры разъезжают на скутерах и выхватывают вещи неосторожных туристов. Если ты путешествуешь на машине, оставляй ее только на специальных парковках.       Джисон кивает, запоминает.       — Синьор Ли, а правда, что на улицах итальянских городов можно увидеть множество бутылок с водой? Зачем они, если это так? — склоняет голову задумчиво Джисон.       Минхо смотрит на него и опять не сдерживает улыбку. Джисон выпил пару бокалов вина, он стал разговорчивее, стал смелее. Он стал более радостным.       — Минхо, — не успевает подумать, выдаёт Ли.       — Что?       — Зови меня Минхо, Джисон.       Хан кивает и смущенно опускает голову, глядя в свою тарелку.       — Некоторые туристы считают, что эта вода предназначена для полива растений, однако на самом деле она используется для отпугивания котов. Итальянские бабушки считают, что коты пугаются своего отражения в воде и убегают, — отвечает на вопрос младшего Минхо, — я считаю, что это глупо, котам абсолютно не интересно и не пугающие их отражение.       — Хочу как-нибудь понаблюдать за котами, — произносит Хан, улыбаясь.       — Мы можем сделать это вместе.       Джисон делает глоток вина и явно собирается задать какой-то очень волнующий вопрос.       — Минхо, а правда ли что итальянцы — истинные кавалеры, которые дверь откроют, стул пододвинут, оплатят счет в ресторане… и даже… — Джисон замолкает, смущается.       Минхо искренне хочет знать, что он скажет дальше.       — Что такое? Продолжи, — просит Ли, тоже розовея щеками почему-то.       — Правда, что с детства всех мальчиков учат спрашивать разрешение, чтобы… чтобы поцеловать? — Джисон смотрит в окно, но отчётливо чувствует чужой горящий взгляд.       Ли молчит, когда Джисон вновь смотрит на него, он продолжает.       — Да, это правда.       — Правда? А почему тогда… — Хан мотает головой и делает ещё один большой глоток белого вина.       — Что? — Минхо не признается, что сходит с ума от этого разговора. Ему нравится до невозможности.       — Вы не спросили моего разрешения, — шепчет Джисон, выбивая из Минхо судорожный вздох.       — Да, я… мне жаль, я должен был, но… чёрт, чувствую себя ужасно.       — Нет! То есть всё хорошо. Ничего страшного.       Спешит произнести Хан, но Минхо продолжает говорить.       — Я правда хотел. Каждый раз хотел, но стоит мне оказаться рядом с тобой и я делаю то, чего никогда себе не позволял. Мне даже стыдно за своё поведение. Отец всегда говорил, что сначала положительный ответ и только потом поцелуй, а я вот как.       — Но вы же поняли, что я не против, ведь так? — спрашивает Джисон. Он смущён просто больше некуда.       — Я… я рад, что это так. Мне очень нравится прикасаться к тебе. Извини, что вчера я так набросился. Мы и фильм не посмотрели, — добавляет Мин негромко.       — Ничего страшного, — говорит Джисон, протягивая Минхо бутылку с соком, — твой… ваш стакан пуст.       — Хочешь ещё что-нибудь узнать о том, как ухаживают итальянцы?       Джисон кивает и кладёт в рот виноградинку, Минхо хотел бы…       — Бесконечные комплименты, долгие прогулки по кромке пляжа, романтические ужины и даже самые настоящие серенады под окном — это всё ухаживания по-итальянски. Правда, итальянец вряд ли засыплет розами: здесь не принято дарить цветы, каким бы странным это не показалось. Цветы или, даже чаще, растения, здесь преподносят хозяйке дома, когда в первый раз идут к кому-то в гости, — говорит Ли.       — Подождите, но… — Джисон пьян, Минхо прекрасно это видит.       — Что? — произнёс Ли, зная, что хочет узнать младший.       — Вы… дарите цветы. Много. Букеты очень большие. И красивые.       — Ну у нас с тобой всё немного неправильно, верно? Значит я могу задаривать тебя цветами, — просто выдаёт Минхо, не капельки не смущаясь.       — Верно, — шепчет Джисон и допивает третий бокал вина.       Какое-то время младший не решается говорить, он разглядывает интерьер, людей, сидящих в зале, официантов. Его щеки красные не только от вина, но и от смущения. Он прокручивает в голове все слова старшего и это вызывает в нём смущение.       — Минхо, правда, что итальянцы плохо водят? — наконец произносит Джисон.       Минхо старается сдержать смех. Этот смех не значит ничего плохого, просто Джисон явно ошарашен всем тем, что сказал Ли несколько минут назад.       — Переходить улицу стоит очень внимательно, потому что итальянские водители не отличаются особой скрупулезностью в соблюдении правил дорожного движения. Это большая проблема на самом деле, ездят тут так, как хотят.       — Понятно, — выдыхает Джисон, не зная, что сказать ещё.       — Поедем домой?       Хан поджимает губы, смотрит своими чёрными глазами и кивает так очаровательно, что дыхание спирает.       Едут они снова в тишине. Но в этот раз она почему-то не неловкая. Джисон расслаблен от вина, Минхо расслаблен, потому что расслаблен Джисон.       Хан прислоняется головой к окну и прикрывает глаза, Минхо с нежной улыбкой наблюдает за ним.       Когда Ли тормозит и выходит из машины, Джисон даже не шевелится. Он почти засыпает.       Минхо это видит, поэтому движется быстро.       — Букет остинок, пожалуйста.       Женщина ему кивает и улыбается вымученной улыбкой.       Минхо кладёт букет на заднее сидение, а затем спешит к водительскому, чтобы скорее доставить Джисона до дома.       В ночное время машин меньше, поэтому дороги свободнее, единственное, что останавливает от гонки на высокой скорости — сигналы светофора.       Но они всё равно быстро добираются. Минхо помогает выйти из машины, провожает до ванной, следит за тем, чтобы Хан умылся и почистил зубы, потому что тот совсем обмяк после поездки в душной машине, а затем усаживает его на кровать.       — Подожди пару минут, mia dolcezza, — шепчет он, целуя в лоб.       Минхо спешит вниз, чтобы забрать букет. Сейчас он сделает всё правильно.       — Джисони? — когда Хан смотрит на него своими тёмными сверкающими глазами, Минхо тает как мороженое на палящем солнце, — могу ли я поцеловать тебя?       Джисон широко радостно улыбается. Трет глаза и поднимается с кровати, чтобы подойти ближе.       — Да.       В этот раз Минхо не спешит, ласково поглаживает одной рукой по щеке, игнорирует боль в руке из-за тяжести букета в другой.       Целует сначала в уголки губ, а затем медленно и сладко прижимается в самую середину, заставляя Хана смущённо пискнуть и улыбнуться в поцелуй. Аккуратно обводит языком нижнюю губу, не спешит проникать внутрь, лишь дразнится.       А Джисон и не против, ему нравится всё, что делает Минхо. Оставив ещё один долгий поцелуй, Ли отстраняется и не может сдержать своей радости. Он так широко улыбается, что болит уже не только челюсть, но и всё лицо.       — Это тебе, — синьор Ли протягивает букет, но в руки забрать не позволяет, — я поставлю в вазу, хорошо?       — Спасибо, за что на этот раз?       — За то, что провёл со мной вечер, мне очень понравилось, — Минхо поглаживает по руке, желая просто касаться его.       — Но не принято же…       — Ну я же уже говорил, что хочу сделать это для тебя, мне нравится, что тебе нравятся цветы, — пожимает плечами Минхо.       — Хорошо, тогда… спасибо большое, — Джисон смущённо взглянул из-под ресниц и метнул взгляд на дверь позади Минхо, — я рад, что вам понравилось проводить время со мной.       — Иначе и быть не могло, mia dolcezza.       Джисон заулыбался, щеки стали ещё румянее, а Минхо становится всё более слабым по отношению к нему.       — Я снова хочу поцеловать тебя.       — Целуйте, — шепчет Хан, перекатываясь с пяток на носочки. Он уже просто не знает, куда деть себя от смущения.       Минхо, не мешкая, целует.