Pygmalion

Следующим человеком в списке Тома оказался Невилл Лонгботтом. По словам Гермионы Грейнджер, мощный волшебник. Риддл наблюдал за ним издалека. Он был очень дружелюбным, весёлым, но плохо одевался и действительно отличался неуклюжестью. Двигался Невилл как человек, что внезапно вырос на фут, похудел на двадцать фунтов и, находясь в новом теле, не знал, как ориентироваться в пространстве. Учась на гриффиндоре, где от каждого ожидали успехов в квиддиче, Лонгботтом стал жертвой злых языков своих сокурсников. То, что он, казалось, был неспособен что-либо запоминать и постоянно забывал пароль о гостиной, домашнее задание или оставленную где-то сумку, делало ситуацию ещё хуже. Не сказала бы Гермиона о том, что Невилл был её соперником на дуэлях, Том никогда бы даже не взглянул на этого человека. Но этот неуклюжий, забывчивый болван как-то смог наложить на Гермиону проклятие, которое ни один из них не смог исцелить, а, если верить, что Грейнджер была хотя бы на половину честна, она знала, как исцелить довольно много очень неприятных проклятий. Однажды утром Том наблюдал за Лонгботтомом, а Теодор Нотт незаметно подкрался и уселся на скамейку рядом с Риддлом. — Кого ты изучаешь сегодня? За кем из невинных гриффиндорцев ты наблюдаешь, чтобы обнаружить изъяны в его душе, найти рычаги воздействия, а затем сделать своим? — Рыжий, — легко солгал Том, не ответив — по крайней мере, на данный момент — на открытие Теодором в его натуре склонности к манипулированию. — Уизли? — Тео презрительно фыркнул. — Он настолько хрупкий, что сразу сломается. Самый младший сын в семье настоящих талантов, он никогда не был достаточно хорош, никогда не соответствовал требованиям, и, если его сестрёнка лишь смущена бедностью их семьи, то он абсолютно унижен этим, — Теодор поёрзал на скамейке, а затем потянулся за кувшином сока. — Знаешь, всегда можно определить главную слабость человека, используя насмешки Малфоя. Драко, конечно, настоящий придурок, но у него есть какое-то шестое чувство, позволяющее вынюхивать слабые места. — Грейнджер, кажется, его насмешки не очень беспокоят, — сказал Том, всё ещё не сводя глаз с Лонгботтома. Тео на секунду опешил, а потом повернулся, чтобы посмотреть на Тома. — Это что, шутка? Да она ненавидит Малфоя за его издевательства. Раньше она часами сидела в библиотеке, чтобы узнать всё, что только возможно, о волшебном мире. Я думаю, что она наизусть выучила «Историю Хогвартса». И работает она в десять раз больше и усерднее всех затем, чтобы никто никогда не смог сказать ей, что она хуже кого-то из-за своего происхождения, — Теодор фыркнул, увидев выражение лица Риддла. — Как ты думаешь, почему она соревнуется на дуэлях со мной или Лонгботтомом? Потому, что она всегда должна быть лучшей. И так она доказывает, что сильнее пары «чистокровных аристократов», как она нас называет, когда раздражена. Нотт засмеялся, увидев, как у Тома дёрнулась скула. — Ты так влюблён в неё, что пропустил такие мелочи, да? — Тео оглянулся на гриффиндорский стол. — Нет, тебе нужен не Уизли, а тот, кто рядом с ним. Невилл Лонгботтом. Он сильный. Но высмеян, потому что он само воплощение беспорядка. — Я буду иметь это в виду, — сказал Том, забирая у Тео из рук кувшин с соком и наполняя свой стакан. — Спасибо. — Я живу, чтобы служить, — сухо сказал Теодор. — До тех пор, пока в конце концов не получишь власть? — спросил Риддл не менее сухо. — У каждого из нас есть недостатки. Я знаю, какие есть у меня.

***

Том попросил Гермиону сказать ему пароль от гостиной гриффиндора. Она, конечно, сообщила его ему, слегка приподняв бровь, но без каких-либо других вопросов и комментариев. Риддл же всё ещё ждал подходящего момента, и в тот день, когда Невилл Лонгботтом стоял перед портретом, преграждающим путь в гриффиндорскую гостиную, и пытался вспомнить пароль, Том воспользовался этим и пробормотал пароль себе под нос, но, находясь довольно близко к Невиллу. Гриффиндорец замер, смотря на него. Риддл улыбался ему в ответ, а Невилл вдруг повернулся к портрету Полной дамы и повторил фразу. — Наконец-то, — проворчала женщина и распахнула дверь. Однако Невилл не сделал и шага. Он тут же обернулся обратно к Тому. — Откуда ты знаешь пароль? — Я многое знаю, — ответил Том, разглядывая парнишку, которого старался заполучить, будто тот являлся вещью. — Ты друг Гермионы, тот путешественник во времени… Том искренне рассмеялся, как давно не делал. — Мне бы хотелось считать себя её другом, но мне кажется, что я больше её проект: помочь парню из прошлого вписаться в настоящее. Невилл протянул ему руку, и Том пожал её. — Невилл Лонгботтом, — представился парень. — Тоже друг Гермионы. И спасибо тебе за помощь. Я уже забеспокоился, что никогда не вспомню пароль, тогда мне пришлось бы ждать, когда кто-нибудь впустит меня в гостиную, а мне не хотелось бы ещё неделю терпеть насмешки по поводу того, что я едва помню собственное имя. Я могу сделать что-то для тебя? — Так вы будете заходить или нет? — проворчала Полная дама, но никто не обратил на неё внимания. — Ты мог бы вызвать меня на дуэль, — сказал Том. — Ради забавы, конечно же. Грейнджер занята, а мне скучно сидеть без дела. Невилл усмехнулся, спрашивая: «Ты действительно этого хочешь? Я довольно хорош в дуэлях, несмотря на трудности с запоминанием пароля». Том хмыкнул в ответ. — А ты думаешь, что сможешь меня победить? — Встретимся через пять минут, — сказал Невилл. — Мне нужно занести вещи в комнату. — Где встретимся? — Я думаю, что ты знаешь наше место. Они улыбнулись друг другу. Встретившись через пять минут за всё тем же разрушенным флигелем, они начали свою пятиминутную дуэль, во время которой осыпали друг друга проклятиями. По истечении отведенного времени, они сели на траву, и Том с помощью заклинаний помог зашить порванную рубашку Невилла. — Я понимаю, почему Гермиона с тобой общается. Ты, вероятно, заинтриговал её. — Она хороша, — признал Том. Он посмотрел на Невилла, который всё ещё выглядел настороженным. — Как и ты. Гриффиндорец пожал плечами и начал нервно ковырять свои ногти. — В некоторых вещах, да, но, как ты заметил, далеко не во всём. Том фыркнул. — Ты про пароли? Просто записывай их. — Но это против правил. — И что в этом такого? — Том посмотрел на Лонгботтома. Честно говоря, забота людей о соблюдении правил часто ставила его в тупик. — Смотри, чтобы тебя не поймали. Не позволяй себе выглядеть и чувствовать себя идиотом, когда такая простая вещь, как ведение заметок, решит твою проблему. Невилл вздохнул. — Я просто… ты ведь знаешь, кто такие авроры, верно? — после кивка Тома Невилл продолжил. — Ну, мои родители, э-э, лучшие из них. И всё, что я когда-либо слышал в детстве, — это то, что я должен соответствовать им. А у меня не получается. Нисколько. То, что они делают, это не просто выслеживание тёмных волшебников и искоренение тёмной магии, но суть именно в этом, и то дерьмо, которое хорошо у меня получается, например, эта дуэль — это то, против чего они борются. Я ничего не смыслю в трансфигурации, например, я не смогу превратить птицу в чашку. Но я знаю много чего из тёмной магии, — парень устало вздохнул. — И ещё я мог бы часами говорить о том, как можно изменить условия выращивания в теплице, но никого не волнует превращение грязи одного вида — в другой. — Зачем тебе превращать птицу в чашку? — спросил Том, с ложным вниманием глядя в глаза Невиллу, что отражало его внутреннее раздражение: кто вообще ноет из-за такой ерунды, как трансфигурация, если он способен с легкостью овладеть темной магией? — Я никогда не понимал смысла некоторых заклинаний, которым нас обучают. Если тебе нужно, то просто пойди и купи себе чашку, ради Мерлина. Хотя твоё желание уметь всё — великолепно. Том поднялся на ноги и стряхнул с брюк несуществующую пыль. — Жаль, что твоя семья не ценит твои способности. Думаю, тебе стоит присоединиться к нашей мини-группе. Мы вечерам подтягиваем друг друга по предметам. Вы с Тео поладите. У него какие-то планы по поводу использования нумерологии в сочетании с рунами для изменения работы заклинаний, — Том протянул руку, чтобы помочь Невиллу подняться. — И Грейнджер, думаю, хотела бы видеть ещё одного гриффиндорца. Она одна с тремя слизеринцами и явно чувствует себя немного некомфортно. — Ты говоришь так, будто я домашнее животное, которое ты покупаешь для Гермионы, — Невилл рассмеялся и встал. — Хотя это было бы здорово. Спасибо за приглашение. И извини, что тебе пришлось выслушивать мои проблемы. «Ты — домашнее животное, которое я ей подарю, — подумал Том. — «Домашнее животное для нее, сторонник для меня. Будь благодарен, что ты такой талантливый, к тому же, твои родители — лучшие из авроров». — Такое часто случается. Мне кажется, что у меня на лбу написано «выговорись мне» или что-то в этом роде. Ничего страшного. Всё останется между нами.