Глава 1
1 января 2024 г., 08:44
Май
Великобритания. Лондон
Испания. Барселона. Автодром «Барселона Каталунья»
Шарль, в солнцезащитных очках из последней коллекции «Рэй Бен», двух парах носков и футболке с дыркой под мышкой, сидел на кровати, закутавшись по глаза в одеяло, рассеянно теребил ремешок дорогих швейцарских часов и чувствовал себя полным идиотом. Как-то совсем не так он представлял жизнь звезды мирового автоспорта. Не сказать что они с Пьером откровенно бедствовали. Во всяком случае, на еде им экономить не приходилось. В первую очередь, потому что для приличных результатов на трассе Шарлю приходилось поддерживать оптимальную физическую форму. А для этого требовалась нормальная еда. С его профессией правильное питание было в разы важнее того, сколько пар носков ты вынужден надеть на себя перед сном, чтобы не замерзнуть. А Шарль всегда очень хорошо умел расставлять приоритеты. Конечно, можно было придушить гордость и чувство собственного достоинства и попросить мать подкинуть немного деньжат. Но пока вроде удавалось выплывать без лишних унижений самому. Ну ладно, не самому, а с помощью Пьера, полностью взявшего на себя оплату квартиры и расходы на машину. Зато все остальные траты были на Шарле, отчего накопления на его кредитке таяли с бешеной скоростью. Когда с деньгами стало совсем туго, Шарль даже рискнул обратиться к Айс Донелли с просьбой подкорректировать выдуманную её пиар-отделом легенду про нищего мальчика и позволить возобновить сотрудничество с отцовским автосалоном. Впору было рассмеяться такой иронии судьбы: теперь, когда Шарль съехал от приютившего его Роджерса и необходимость изображать Гавроша наконец пропала, придуманный пиарщиками образ внезапно стал реальностью. Реальностью, которая Шарля абсолютно не радовала и которую хотелось хоть немного подправить. Увы! Через десять минут разговора с главой пиар-службы Шарль понял, что сунулся со своей просьбой зря. Через пятнадцать он мечтал уже только об одном — поскорее убраться из кабинета. Через двадцать — улепётывал вприпрыжку, без оглядки скача по лестнице через три ступеньки. Больше с подобными вопросами к Айс Шарль не совался. От спонсорских контрактов, заключённых Фицроем от его имени, проку оказалось и того меньше. Зарабатывал на них исключительно сам Фицрой, получавший из оговоренной контрактом суммы сорок процентов как агент Шарля, а остальные шестьдесят — как совладелец «Альбиона». Шарлю же за всё время сотрудничества от спонсоров достались лишь часы и три пары солнцезащитных очков из новой коллекции, которые даже нельзя было продать, поскольку условия контракта предполагали их постоянное ношение перед камерами. В том числе и в помещении, зацепленными за воротник футболки — лишь бы в кадр попадали. Что касается жилья, то, не считая холода, сырости и крошечного размера, снятая квартирка оказалась вполне ничего: без какой-либо несанкционированной живности, сыплющейся на голову штукатурки и свисающих со стен полос обоев. Ну а в её скромных размерах Шарль со временем начал находить некоторые плюсы. Например, завтракать можно было, не вылезая из постели — «спальню» от «кухни» отгораживал только стеллаж, и, чтобы накормить друга, возившемуся с готовкой Пьеру достаточно было просунуть чашку кофе и тарелку с сэндвичами между пустых полок. Но вот холодно в квартире было ужасно: даже в мае спать приходилось в тёплых носках, а в апреле, когда они только переехали — ещё и плотно прижавшись друг к другу. Как запоздало выяснилось, отопление в Великобритании стоило бешеных денег — видимо, поэтому у прижимистого Роджерса дома всегда было холодно. Хотя и не настолько, как здесь, конечно. Разумеется, эта проблема решалась и довольно просто — путём некоторых финансовых вливаний. Но тут возникал вопрос: где эти самые финансы взять? Потому что зарплату получал только Пьер, да и то мизерную. А все деньги с недавно подписанного контракта с «Рэй Бен» снова ушли Фицрою в качестве погашения долга за место в команде. Бесплатно, говорите, взяли? Ага, конечно! В такие моменты, как сейчас, Шарль особенно скучал по Роджерсу и той жизни, что у него была по приезде в Лондон. Всё-таки, несмотря ни на что, это был один из лучших периодов в его жизни. Даже когда они с Крисом цапались из-за какой-нибудь ерунды или тот притаскивал к ним в дом всяких непонятных картингистов. Порой Шарль под влиянием момента задумывался о возвращении к Роджерсу, но всякий раз успевал себя остановить мыслями о Пьере, которому в этом случае придётся выживать в одиночку. К тому же сам Крис Шарля обратно не звал. Даже с виду не хандрил и не бухал с Фицроем и Фессенденом — по крайней мере, на базе нетрезвым ни разу не появлялся. Более того: он сдержал данное когда-то слово, в рабочих вопросах ни на грамм не изменив своего отношения к Шарлю: терпеливо обсуждал нюансы настроек, объяснял особо сложные моменты и честно соглашался, когда Шарль оказывался прав. И — что ещё удивительней — не прикапывался к Пьеру, оказавшемуся невольной причиной их расставания. Хотя… Это же Роджерс! Он бы и Саймона принял в команде с распростёртыми объятиями — даже зная, что тот с ним спал исключительно ради получения информации, которую потом за вознаграждение сливал конкурентам. Как у Роджерса сейчас складывались дела на личном фронте, было непонятно — сам он от разговора на эту тему постоянно увиливал, а Деннис, Джейн и Дот дружно делали вид, будто они не в курсе. Подобное поведение Криса и его ближайших друзей наводило на мысли, что с ним далеко не всё в порядке, и это скребло Шарля глубоко внутри дурацким и совершенно бессмысленным чувством вины. Как будто это он каким-то образом был виноват, что у дурацкой плюшевой панды личная жизнь не складывается! Шарль, между прочим, как лучше хотел! Можно сказать, собой пожертвовал ради этих двух идиотов, неспособных мирно сосуществовать друг с другом! Он даже попытался убедить Роджерса вернуть Энди, но в ответ получил лишь лаконичное «без тебя разберусь». Ну да, разберётся он, конечно! Исчерпав наиболее разумные способы, Шарль сунулся с вопросом о Роджерсе к Фицрою, получил совет «отъебаться наконец от мужика» и всё-таки сдался. Тем более, что в мае как раз должен был начаться гоночный сезон, и в связи с этим мысли о Роджерсе закономерно отошли на второй план. Никакого вау-эффекта от первой гонки в международном чемпионате Шарль не испытал. Ну, в общем-то, оно и понятно: с новой для себя техникой он познакомился ещё на предсезонных тестах, попутно успев изучить и открывавшую сезон испанскую трассу. Соперники тоже оказались в основном знакомые: Гас ван Дейн, Лоренцо Фалько, Эшли Доннингтон, после побега последнего в «Джет» взятый на его место в «ГП-Инжиниринг» Родриго Веласко… С неистовым испанцем Шарль гонял до этого в европейской и итальянской «трёшках», с ван Дейном пересекался в Формуле-Рено, с Доннингтоном — в картинге, с Фалько — едва ли не везде, где только можно. И в противостоянии с каждым из них Шарль неизменно одерживал верх. Так и с чего бы сейчас ситуации перемениться? Помимо старых знакомцев, было и несколько новых потенциально опасных соперников. В первую очередь — партнёр Шарля по команде, опытнейший ветеран Формулы-3 Джейк Барнетт. «Рэйсинг Тайм», пусть и уступавшая по многим параметрам «Джету» с «Альбионом», имея в своём составе пару сильных гонщиков, тоже могла преподнести неприятный сюрприз. А сильные пилоты у неё в этом году были. После того как Роджерс в буквальном смысле похитил Шарля из их моторхоума прямо во время заключения контракта, «Рэйсинг Тайм» решила не бодаться с влиятельными конкурентами и быстренько нашла замену, по-тихому подписав другое юное дарование — подающего большие надежды немца Тоби Мюллера. Вторым пилотом остался Юхиро Сато, которого год назад Доннингтон буквально выжил к ним из более успешного «Альбиона». Что ж, взаимные тёрки конкурентов Шарлю были только на руку. Тем не менее, гоночный уик-энд начался не слишком гладко. В отличие от тестов, где Шарлю не было равных, показать лучшее время в квалификации и заработать поул-позишн ему не удалось — сказался непрекращающийся трафик из двух десятков машин. Несколько попыток подряд Шарль терял драгоценные десятые и сотые секунды, упираясь то в одну, то в другую более медленную машину. А затем в дело вмешались износившиеся покрышки. Лучше всех в царящем на трассе хаосе сориентировались опытные «второгодники» — Барнетт и Доннингтон, каким-то образом сумевшие найти пространство для манёвра в бессмысленной и непредсказуемой толчее дебютантов и в итоге оставившие за собой первую линию стартового поля. Фалько, как и большинство пилотов, не сумевший проехать ни одного «чистого» круга, оказался на старте лишь седьмым, а разложивший машину об «отбойник» ван Дейн не попал даже в первую десятку. В целом, лично для Шарля ситуация выглядела неплохо. Бесили только оказавшиеся впереди на стартовой решётке Доннингтон и Барнетт. Бесили они, правда, лишь до первого поворота, где бездарный красавчик слился под напором более агрессивных соперников. Шарлю осталось лишь вовремя выскочить из воздушного мешка идущего впереди него Доннингтона, оттормозиться в самый последний момент, первым просунуть нос в поворот после стартовой прямой и захватить лидерство в гонке. Что делать дальше, Шарлю объяснять было не нужно: тапку в пол — и до свидания. Простите, мистер Роджерс, связь барахлит, ничего не слышу. Беречь шины? Да я их без борьбы гораздо лучше сберегу, чем с вашим любимчиком на хвосте. Главное — с первых же кругов скинуть недомерка с буксира, чтобы у того не было преимущества слип-стрима на прямой. Так что нахуй! Тапку в пол! К счастью, кругу к седьмому Роджерс понял, что орать строптивому пилоту в уши бесполезно, и заткнулся. Ровно до окончания гонки, которую Шарль всё-таки выиграл, привезя Доннингтону пять секунд. Феноменально быстрый Донни, говорите? А вот выкусите! Вы просто по-настоящему быстрых ещё не видели! Поздравить своего пилота у подножья подиума Роджерс пришёл вместе со всей командой и даже, следуя примеру остальных, одобрительно похлопал перевесившегося к ним через ограждение Шарля по шлему. Зато после пресс-конференции отвёл в сторонку и долго ездил по мозгам, объясняя недопустимость повторения подобного поведения впредь. Шарль, всё ещё на адреналине и в эйфории от первой в Формуле-3 победы, разумеется, психанул, с трудом удержавшись от прямого посыла начальства туда, где оно, судя по дурацким придиркам, давно не было. Не ожидавший от своего подопечного столь резкого отпора Роджерс растерянно замолк, развернулся и ушёл разбираться с машинами, а сам Шарль на волне возбуждения подкатил к Мэнди с взаимно приятным предложением. В конце концов, почему Барнетту с Фалько можно, а ему — нет? Мэнди в ответ похихикала, пококетничала, поломалась, но не дала. Ну и ладно! Не во всём же должно везти! А вот останься у них с Роджерсом всё по-прежнему, Шарлю за сегодняшние заслуги как минимум минет бы обломился. Эх, Пьер, на какие только жертвы не приходится идти ради дружбы! Вторая гонка в Испании оказалась для Шарля менее успешной, что, в общем-то, было ожидаемо: первая восьмёрка финишировавших в субботу расставлялась в воскресном спринте в обратном порядке. Соответственно, выигравший субботний заезд Шарль в воскресенье уходил в бой лишь с восьмой позиции и опять позади Донни. Ещё менее приятным было соседство ван Дейна, добравшегося накануне до девятого места и потому с него же сегодня и стартовавшего. Чуть впереди расположились Барнетт с Фалько. Все главные звёзды чемпионата сбились в довольно плотную кучку в середине первой десятки, так что бедняге Мюллеру, приехавшему в субботу восьмым и теперь стартовавшему с поул-позишн, можно было только посочувствовать — в том, что пятёрка «альбионов» и «джетов» растерзает немца ещё до начала второго круга, Шарль даже не сомневался. Так и случилось: в первый поворот голубая машина «Рэйсинг Тайм» входила уже второй. Самому Шарлю повезло ещё меньше. Вот не зря он опасался своих соседей с левой стороны! Эти двое прибитых буквально взяли его в клещи и вывезли за пределы трассы, откуда Шарль выбрался лишь на десятом месте — если верить поступающей с мостика от Фессендена и Роджерса информации. Ну ладно, мелкие ублюдки! Рано только не радуйтесь. С мостика пришло сообщение: в лидеры вышел Барнетт. А распихавший всех на своём пути ван Дейн проковырялся с девятого аж на пятое место. И в качестве вишенки на торте — Фалько шёл третьим и готовился вот-вот «сожрать» Мюллера. Ну вот, блять, совсем не то, что надо! Абсолютно все реальные соперники Шарля за чемпионский титул были в воскресной гонке впереди него и потенциально зарабатывали неплохие очки в зачёт чемпионата. В отличие от Шарля, которому для этого необходимо было вначале обогнать хотя бы двоих — в спринте очки начислялись не десятерым участникам, а лишь первым восьми финишировавшим. Со злости Шарль грубо, но зато быстро расправился с соперником, шедшим девятым, и наглухо застрял за Доннингтоном. Чёртов гном и правда оказался крепким орешком — не зря его подписание в «Джет» наделало столько шуму в «Альбионе». Отчаявшись пробить оборону англичанина с наскока, Шарль решил сменить тактику, повиснуть у гадёныша на хвосте и, набравшись терпения, ждать, когда тот допустит какую-нибудь ошибку. В уши Роджерс снова орал, чтобы он отпустил впередиидущую машину, что езда в «грязном» воздухе гробит шины и бла-бла-бла. Шарль его не слушал, полностью сосредоточившись на заднем антикрыле канареечно-жёлтого «джета». Вернул его к реальности — видимо на контрасте после воплей Роджерса — спокойный голос Фессендена. Того встревожили какие-то показания на телеметрии, которые требовалось детально изучить, чтобы понять, насколько повреждения серьёзны. А до полного выяснения вопроса во избежание поломки Шарлю следовало пару кругов провести в ресурсосберегающем режиме. Что ж, пришлось сцепить зубы и придержать коней — лишиться машины ради одного-единственного очка за восьмое место было бы чертовски глупо. Зелёный свет Уильям дал лишь на двух последних кругах, подзадорив насмешливым «сожри его, малыш!». Немного отдохнувшие и остывшие шины позволили вновь приблизиться к Доннингтону на дистанцию атаки, но белобрысый сучонок оказался слишком хорош в обороне и методично отбил все, даже самые хитрые выпады Шарля. Справедливости ради: у Донни опыта выступлений в международном чемпионате было на два года больше, а значит, и ловких приёмчиков он знал куда больше, чем его соперник. Зато у Шарля имелись наставники в лице двух пилотов Формулы-1, и, если он не будет хлопать ушами, ещё неизвестно, в чьём рукаве к концу сезона окажется больше козырей. И без того плохое настроение ещё сильнее испортил Роджерс, до вечера певший дифирамбы выигравшему заезд Барнетту и не сказавший Шарлю за всё это время даже пары слов. Вот только за спринт-то давалось гораздо меньше очков, чем за основную гонку. Поэтому, несмотря на провальное воскресенье, из Испании Шарль всё равно уезжал лидером чемпионата, на четыре очка опережая и Доннингтона, и «хорошего мальчика» Барнетта. Столь впечатляющие успехи новичка привели в восторг не только прессу — Мэнди всё-таки согласилась ему разок передёрнуть перед интервью. Как говорится, пустячок, а приятно. Интересно, а продолжай он жить с Роджерсом, ему бы вечером что-нибудь обломились? Или все уверения Криса, что он не смешивает работу и личное, — лишь красивое бла-бла-бла?
