Глава 9
19 февраля 2024 г., 07:38
11 июля. Понедельник
Великобритания. База «Альбиона»
Дракониха не ругалась. Даже не читала мораль. Просто сидела напротив и смотрела. И это было… В общем, лучше бы она орала. — Вы с миссис Донелли уже обговорили твою дальнейшую линию поведения? Шарль покаянно кивнул, не решаясь поднять глаза на хозяйку команды. — Хорошо. Надеюсь, ты осознал, сколько проблем доставил окружающим своим глупым поступком. Шарль снова кивнул, изучая шов на подоле форменной футболки. — Вынуждена сообщить, что твоё безответственное поведение меня разочаровало. Очень сильно. — Я всего лишь повторил то, что ваш кузен делает каждую неделю, — рискнул огрызнулся Шарль. В конце концов, сотое напоминание, что он облажался, решить проблему никоим образом не поможет. Так и к чему тогда всё это? Власть свою показать? Самоутвердиться? Так это не за его счёт, пожалуйста! Дракониха на его взбрыкивание не оскорбилась — лишь по-фицроевски приподняла бровь: — Разве мой кузен каждую неделю попадает в секс-скандалы с участием несовершеннолетних? — Она… — Шарль судорожно сглотнул, борясь с пронзившим живот холодным страхом о возможных последствиях. Его же из-за этой девки в тюрьму не посадят? Он же ничего не сделал! Просто сказал. За слова ведь не сажают, верно? К тому же этим вопросом уже занимаются Айс и юрист «Альбиона». Если надо, Дракониха с Фицроем ещё адвокатов подтянут. Им тоже не выгодно, чтобы их пилот загремел в тюрьму. — Миссис Фессенден, я вам клянусь: она выглядела взрослее своих подружек. Я думал, она их старшая сестра. — Девочке шестнадцать — Тревис видел документы. Теперь ты понимаешь, насколько серьёзные проблемы ты устроил и себе, и всем нам? — Я думал, ей восемнадцать. — Шарль устало уронил голову на журнальный столик, больно треснувшись о столешницу лбом. Ну вот зачем он вообще подкатил к этой Келли?! — Честно, мадам. Я же не идиот! — Сомнительное утверждение, учитывая твоё поведение в последнее время. — Моё поведение? — Шарль удивлённо вскинулся. — Ещё-то в чём я виноват?! — Возможно, и не виноват. — Фессенден, не отводя от него взгляда, откинулась в кресле, словно о чём-то размышляя. — Возможно, это мы изначально тебя переоценили. Что?! Это сейчас шутка такая была?! — Переоценили?! — Недавний ледяной страх буквально смело горячей волной ярости. — Я — лидер чемпионата, если вы не в курсе! Этого мало? — Да. Этого, к сожалению, мало. — И чего же вам ещё надо, позвольте спросить? — всплеснул руками Шарль. — Я выигрываю для вас гонки, зарабатываю очки, лидирую в чемпионате. Ношу по прихоти Донелли футболки за пять евро. И всё равно я для вас недостаточно хорош?! — Да. На поверку ты оказался чересчур слаб. Подписывая тебя в команду, я думала, что ты сильнее. — Слаб?! — Да о чём она вообще?! — Я — лидер чемпионата! В чём же вы углядели мою слабость? — В том, как быстро ты проиграл испытание медными трубами. — Что? — растерялся Шарль. — Какие ещё трубы?! О чём вы вообще? — С тех пор, как ты выиграл свою первую гонку за рулём «альбиона», ты начал меняться. И далеко не в лучшую сторону. Господи! И эта туда же! — Ты стал высокомерным, эгоистичным, самовлюблённым и жестоким. Ты перессорился с половиной команды. Не слушаешь, что во время гонки тебе говорит «мостик». Не следишь за языком по радио, из-за чего команда получает штрафы. Хамишь начальству. Помолчи. — Дракониха движением пальца пресекла попытку Шарля возмутиться несправедливыми обвинениями. — Надеюсь, тебе достанет ума просчитать возможные последствия спора со мной. — Возможные последствия? — всё-таки не сдержался Шарль. — А что вы сделаете? Вышвырнете меня из команды за то, что собственное мнение имею? Выкинете из машины лидера чемпионата и посадите — кого? Какой-нибудь никчёмный денежный мешок? — Кого мы посадим — не твоя забота. И, разумеется, ты прав: пока ты лидер чемпионата, выкидывать тебя из команды… нерентабельно. Но вот насколько ты, такой проблемный, будешь нам интересен в следующем году — большой вопрос. Ах, так! — Не вам, так кому-нибудь другому, — показал зубы Шарль. — В Академии я на хорошем счету. Не исключено, что я сам в следующем году предпочту «Альбиону» юниорскую команду «Феррари». — Ты можешь предпочитать всё, что тебе ни заблагорассудится. Но поедешь ты там, где скажем мы с мистером Фицроем. И, если мы решим, что не хотим тебя видеть ни в «Феррари», ни в их Академии, тебя там не будет. И вот тут Шарлю стало по-настоящему страшно. Потому что чёртова ведьма была права: дополнительный контракт связал его по рукам и ногам, превратив в марионетку, не имеющую возможности решать собственную судьбу. — А если… — Шарль, пытаясь выглядеть спокойней и равнодушней, чем это было на самом деле, расправил плечи. — Если я решу разорвать наш контракт? — Твоё право, — развела руками Фессенден. — Где находится юридический отдел, тебе подсказать? Тревис сейчас как раз ничем важным не занят. Ну да, ничем, кроме отмазывания Шарля от обвинения в домогательствах к несовершеннолетней. И, возможно — от тюрьмы: хер их знает, эти британские законы! Суки! Со всех сторон выход перекрыли! — Вы слишком много в меня вложили, чтобы выбрасывать на улицу за малейший проступок, — пошёл ва-банк Шарль. Фессенден даже бровью не повела: — Разве? Твои спонсорские контракты уже покрыли часть вложений. На настоящий момент сумма, потраченная на тебя лично мной, хоть и большая, но не катастрофическая. — И тем не менее это убытки. — Да. Но не настолько серьёзные, как будут в следующем году — в Формуле-2 стоимость места в разы выше, и я совсем не уверена, что разумно вкладывать такие деньги в заведомо убыточный проект. — Заведомо убыточный?! — взвился Шарль. Нихера себе заявочка! — Ещё раз напоминаю: я — лидер чемпионата! — Пожалуйста, сядь. И прекрати твердить одно и то же: это начинает утомлять. Я помню, как выглядит турнирная таблица чемпионата, в котором участвует моя команда. У вас с Барнеттом равное количество очков и одинаковое количество побед. Ты на первой строчке лишь потому, что обе твои победы заработаны в длинных гонках, а у Барнетта — одна за спринт, что ценится ниже. А ещё я знаю, как быстро ситуация может меняться от гонки к гонке. Да, после трёх этапов ты — лидер чемпионата. Но ты похоже забыл, что титул можно потерять и в самом конце сезона, — резанула по больному Дракониха. — Шарль, я в этом бизнесе больше двадцати лет. За это время я повидала немало ребят, которые начинали год лидерами, а под конец сезона оказывались за пределами первой десятки. Не будем далеко ходить: Доннингтон тоже начал свой дебютный сезон в Ф-3 с двух побед подряд. И чем в итоге закончил? Склоками с напарником, авариями, испорченной атмосферой в команде, скандалом в прессе и — как результат — упущенным титулом. И сейчас ты сворачиваешь именно на эту дорожку. — Я — не Доннингтон, — стиснул пальцами подлокотники Шарль. — Верно. Ты — не Доннингтон. Для него скандальное увольнение не стало проблемой. У него были деньги, их хватило на покупку места в «ГП-Инжиниринг». И спустя год он снова в чемпионской команде. А куда пойдёшь ты, если «Альбион» от тебя откажется? Денег у тебя нет. Спонсоров тебе нашёл Рик — это его многолетние партнёры, которых он сумел убедить в перспективах сотрудничества с тобой. Как только ты запачкаешься, они сразу же разорвут контракты, спасая собственную репутацию. Из выгодных инвестиций ты превратишься в проблему, от которой придётся срочно избавляться. — Для вас я уже стал такой проблемой? — понимающе ухмыльнулся Шарль. Ну а что ещё было ожидать от этой меркантильной суки! Права была мать: никому нельзя доверять. И особенно тем, кто предлагает бесплатный сыр в своей золотой мышеловке. — И что теперь? Из-за какой-то малолетней шалавы разрушите мою жизнь? Вышвырнете за порог, чтобы не запачкал ваши белые туфельки? — В данных обстоятельствах для нас действительно разумнее всего прекратить сотрудничество с тобой. Пока у тебя нет титула или хотя бы стабильно высоких результатов, ты — тёмная лошадка, которая заинтересует немногих. К тому же твои прошлогодние результаты вызвали вопросы даже у Рика — скажи спасибо Роджерсу, что следил за твоей карьерой и сумел объяснить причину нестабильных выступлений. А большинство заинтересованных лиц задавать вопросы не будет — они посмотрят на результаты и, не вникая в подробности, вычеркнут тебя из списка кандидатов как ненадёжного. Поэтому сейчас, несмотря на свои победы — вперемешку со сходами — ты не стоишь ни гроша. И скандальная репутация лишь сильнее сбивает твою цену. Так зачем мне продолжать вкладывать деньги в то, что я потом не смогу продать? — А зачем вы меня вообще подписали? — не сдержал ядовитого ехидства Шарль. — Если подписали, значит, видели для себя какую-то выгоду от… тёмной лошадки. — Гипотетическую. Вложение в тебя было риском. При тех исходных данных, что мы с мистером Фицроем имели в декабре, риск был оправданным. Сейчас же твои акции стремительно падают. Это вынуждает нас задуматься, не пора ли от них избавиться, пока они ещё хоть чего-то стоят. — Я выиграю вам чемпионат, — стиснул зубы Шарль. — Ты не можешь этого обещать, поскольку существует множество факторов, над которыми ты не властен. Шарль задумался, пытаясь перефразировать своё обещание. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы выиграть чемпионат в этом году. И не допущу, чтобы ваш кредит доверия ко мне упал ещё ниже. — Уже лучше, — секунду подумав, кивнула Дракониха. — И что ты для этого собираешься сделать? Шарль зло покусал губы и всё-таки решился посмотреть дракону прямо в глаза: — И что я собираюсь для этого сделать? — Что ж, теперь это наконец становится похоже на серьёзный разговор. Шарль молча скрипнул зубами. Ну а что делать? Не уходить же и впрямь из «Альбиона» в никуда! — По поводу всей этой… истории, — Фессенден брезгливо поморщилась, — во всём слушаться миссис Донелли и мистера Тревиса. — Да, мадам, — с готовностью кивнул Шарль — как можно быстрее разрулить скандал с Келли и её подружками было и в его интересах тоже. — Никакой самодеятельности. — Да, мадам. — Никаких действий и поступков, которые можно было бы истолковать превратно. — Да, мадам. — Ты по-прежнему живёшь с Боннелем? — Нет, мадам. Я… съехал от Пьера. — Вернулся к Роджерсу? — Нет. Он не хочет, чтобы я к нему возвращался. Дракониха просканировала его внимательным взглядом, но расспрашивать о причинах размолвки не стала. — Где ты сейчас живёшь? — Снял номер в гостинице. Фессенден недовольно поджала губы, пару секунд подумала и отрицательно качнула головой: — Нет, так не пойдёт. Мне нужно, чтобы ты был под присмотром. По крайней мере пока. — Можете попробовать поговорить с мистером Роджерсом, — обиженно скрестил руки на груди Шарль. — Если он сейчас не слишком занят на своём новом любовнике. — Отвратительно. — Ага. Я ему примерно так и сказал. — Твоё поведение отвратительно. — Моё?! — возмущённо всплеснул руками Шарль. — Меня сегодня дважды выкинули за порог люди, которых я считал друзьями! И после этого вы называете отвратительным моё поведение?! — А если бы тебя выкинули за порог трое? Ты бы и тогда считал виноватыми во всём их, а не себя? — И в чём же я виноват?! В том, что у Роджерса случился кризис среднего возраста, и он для самоутверждения принялся трахать всё, что мимо пробегает? — Шарль, пожалуйста, прекрати. — Фессенден брезгливо поморщилась. Видимо, не поверила. — Думаете, я на него наговариваю? Пьер вчера ночевал у него. Дракониха молча, выжидающе смотрела, явно не впечатлённая подобным аргументом. Ладно. Не хотел вдаваться в подробности, но если вынуждают… — Сегодня, когда я к нему заезжал сказать, что возвращаюсь, у него был Фалько. — Фалько? — в голосе Фессенден прозвучало… недоверие? Ха! Ну а кто б поверил, что руководитель команды притащит в койку пилота своих главных конкурентов! — Да. — Шарль злорадно полюбовался лёгкому недоумению на лице обычно невозмутимой Драконихи. — И, когда я высказал всё, что думаю по поводу этого безобразия, Роджерс даже не попытался оправдаться, а просто захлопнул передо мной дверь. — Подожди, Шарль. Ты приехал к Роджерсу… — Да. — С порога заявил, что переезжаешь к нему… — Ага. — Нахамил… — Ему я не хамил. А Фалько ещё и не таких слов заслужил! — И ты ещё удивляешься, что тебя выставили вон? — Да! Ради какой-то дешёвки, перетрахавшейся с половиной паддока! — Кажется, что-то подобное я недавно слышала. — Вот! Даже вы уже слышали! — Правда, речь тогда шла не о Фалько. Но звучало приблизительно так же. Шарль вспыхнул, поняв, на что именно намекает хозяйка: ван Дейн и та гнусь, которую он сочинял про Шарля зимой. — Хорошо. Если Роджерс настолько от тебя устал, принуждать его я не в праве. Возвращайся в гостиницу и собирай вещи. Поживёшь пока у нас с Уильямом, а дальше решим, что делать. Иди. Шарль недоверчиво покосился на переставшую обращать на него внимание Дракониху, тихонько встал и, кивнув на прощание, выскользнул за дверь. Зашибись! Он будет жить в особняке Фессенденов! В тёплой комнате с огромной кроватью и личной ванной! Хотелось заорать от восторга, но столь бурно выказывать радость перед Дот по случаю собственного наказания Шарль посчитал недальновидным. Поэтому он до боли закусил нижнюю губу, отчего на глаза едва не навернулись слёзы, и поспешил поскорее унести ноги, провожаемый сочувственным взглядом секретарши. А жизнь-то начинала налаживаться!
