Медные трубы

1 августа. Понедельник

Монако

      Крис и правда его отыскал.       Уже нарисовавший в уме сцену извинений Шарль при виде несчастного и совершенно потерянного Роджерса бездарно слил её сам: вместо того чтобы изобразить обиду и выбить себе какие-нибудь дополнительные плюшки на следующую гонку, схватил дурацкую панду в охапку и принялся заверять, что ни чуточки не сердится.       Тряпка!       Но вот Драконихе с Фицроем так легко не отделаться! Шарль обязательно припомнит им чёртов двигатель. Но не сейчас, а когда это окажется наиболее выгодным.       Мать его результатами и возвращённым лидерством в чемпионате оказалась вполне довольна. Хотя и не упустила случая ткнуть мордой: мол, если бы соперники не вынесли Фалько, а у Барнетта не сдох мотор, её бездарного сынулю опять бы поимели.       Тем не менее в понедельник очередной утренней пробежкой по горам мучить не стала. А после завтрака и вовсе отпустила к Линдстрёму — устанавливать полезные контакты.       Тому, как выяснилось из короткой переписки, принадлежала небольшая симпатичная яхта под названием «Афина». Когда Шарль, обегав полпристани, наконец отыскал её среди десятков других, на его взгляд неспециалиста, точно таких же, на палубе, кроме развалившегося в шезлонге владельца, находилось ещё три мужика «слегка за сóрок». Шарль едва не сдал назад, сомневаясь, что сумеет вписаться в явно неподходящую ему компанию, но вовремя заметил вынырнувшего откуда-то снизу пацана лет пятнадцати-шестнадцати и приветственно помахал собравшимся.       — О, явился! А в жизни ты не такой быстрый, как на трассе, — отсалютовал в ответ бутылкой пива Линдстрём. На щеках у него серебрилась светлая, того же цвета, что и волосы на голове, щетина, но не модная элегантная небритость, а такая, словно швед с утра просто поленился привести физиономию в порядок. Впрочем, скорее всего, именно так и было — за время их совместной поездки в Италию Шарль успел понять: Линдстрёму наплевать, как он выглядит и что о нём думают окружающие. Если Фицрой, будучи потомственным аристократом, ради имиджа старательно и вполне успешно косил под рокерствующего бунтаря, то Линдстрём таковым являлся на самом деле, пусть это и не было заметно с первого взгляда — в отличие от напарника, швед не привлекал внимание публики ни чёрными косухами, ни хромированными байками, ни толпой виснущих на нём красоток.       — Никак не мог найти нужную яхту, — честно признался Шарль и с любопытством оглядел остальных гостей, наблюдая за их реакцией на слова Линдстрёма, фактически представившего его как своего коллегу.       Реакции особо не последовало. Хотя для Монако это и не удивительно. Ну, гонщик… Ну и что такого? Да тут половина пелетона Формулы-1 живёт! Не говоря уже о пилотах других гоночных серий.       Из всех присутствующих лишь сидевший прямо на палубе мужик с небольшим брюшком и длинной гривой светлых с проседью волос на пару секунд вскинул на новоприбывшего взгляд, слегка нахмурился, будто припоминая, видимо, не вспомнил и, тут же потеряв интерес к новому гостю, снова склонился над гитарой.       Хотя сам мужик показался Шарлю смутно знакомым. Скорее всего, какой-нибудь музыкант, случайно увиденный по телеку. Не зря ж он с гитарой сидит!       — Ах, да, вы ж не знакомы! — всё-таки сообразил пофигистичный хозяин, после чего небрежно махнул рукой в сторону Шарля. — Шарль. Майк.       Гитарист, продолжая подбирать аккорды, равнодушно кивнул.       — Люка́. — Линдстрём указал горлышком бутылки на занимавшего соседний шезлонг красивого шатена в модных солнцезащитных очках, которого, как и самого Шарля, немного портили чересчур тощие ноги на фоне относительно неплохо развитых плеч и рук. — Людо и Ральф.       Четвёртый мужчина, высоким ростом и худым телосложением напоминавший самого Линдстрёма, отсалютовал банкой пива. Стоявший рядом с ним мальчишка со снисходительным любопытством склонил голову к плечу, разглядывая Шарля, словно занятную вещицу в витрине магазина.       Говнюк малолетний!       Шарль ответил сопляку высокомерным прищуром.       — Разувайся, проходи. Пиво — там, — махнув в направлении прикрытой брезентом сумки-холодильника, в очередной раз явил своё изумительное гостеприимство хозяин яхты.       — Мне, пожалуйста, тоже захвати, — крикнул вдогонку Люка.       Ладно, без проблем. Ему, в общем-то, не сложно.             — Ральф! — оторвавшись от экрана телефона, одёрнул, по всей видимости, сына тощий Людо, когда тот вслед за Шарлем цапнул бутылку и себе.       — А почему ему можно, а мне — нет?! — со звоном вернув добычу обратно, возмущённо скрестил руки на груди мальчишка. — Вряд ли он старше меня!       — Старше, — разочаровал пацана валяющийся разморённой тушкой Линдстрём.       Ральф окинул Шарля уже чуть более заинтересованным взглядом:       — Где гоняешь?       — В «трёшке», — сделал издевательски медленный глоток Шарль.       — В «евро» или региональной?       — В международной. — Дразнить спесивого малолетку было почти так же забавно, как ван Дейна. — А ты?       — Немецкая Ф-4. Пока, — с вызовом вздёрнул нос мальчишка, поначалу обманувшийся инфантильной внешностью собеседника и теперь расстроенный, что не удалось блеснуть перед сверстником своими достижениями.       — Ну разумеется, пока! — не сдержал смешка Шарль. — Не всю ведь жизнь в ней ездить!       Пацан предсказуемо тут же вскинулся, но под брошенным отцом взглядом взял себя в руки.       — За кого выступаешь?       — За «Альбион».       — За этих?! — Ральф почти зашипел и отодвинулся от Шарля с такой брезгливостью, словно боялся испачкаться. — Пап, ты слышал?       — Что?       Ральф, перейдя на немецкий, принялся эмоционально объяснять причину своего негодования, однако Шарль слишком плохо знал этот язык и сумел разобрать лишь названия: «Альбион» и «Эрроу».       — А в чём, собственно, проблема? — нахмурился он, переводя взгляд с истерящего мальчишки на его досадливо морщащегося отца.       — Проблема в том, что эта воровка Фессенден нас ограбила, — снова перешёл на английский Ральф. — Она привела «Эрроу» к банкротству, чем вынудила моего деда продать ей команду за гроши.       Дед? «Эрроу»?!       Твою ж мать!       Ещё один дедулин потомок выискался!       Шарль попытался вспомнить, что знал о своих родственниках по этой линии.       Помимо матери и дяди Джонни, у деда имелось ещё две дочери: Сьюзен и Дана. Сьюзен была одногодкой со своими сводными сестрой и братом — судя по всему, в какой-то момент дед совсем пошёл вразнос, после чего, охренев от количества свалившегося на голову незапланированного потомства, быстренько женился на матери Сьюзен и принялся изображать добропорядочного семьянина. Хотя, по словам Джонни, родители продолжали мутить и уже после того, как его папаша женился.       С младшей сестрой у матери и дяди отношения складывались вроде бы неплохо, а вот Сьюзен мать иначе как высокомерной дрянью не величала. И да, кажется, у той был сын. Ральф. Похоже, вот этот заносчивый говнюк. Сразу видно: в мамочку характером пошёл.       — Ещё одна фраза в том же духе, — прервал размышления Шарля ленивый голос Линдстрёма, — и ты, мальчик, полетишь за борт.       — Я плавать не умею, — скрестил руки на груди кузен, очевидно, крайне довольный своим непробиваемым аргументом.       — Пристань рядом, — зевнул Линдстрём. — Жить захочешь — доплывёшь.       Ральф вскипел, как чайник. Метнулся туда-сюда по палубе под насмешливыми взглядами старших и наконец нашёл наиболее подходящий, на его взгляд, объект для выпускания пара:       — Так, значит, ты — один из них?       — Из кого? — на всякий случай решил уточнить Шарль.       — Из её «мальчиков».       — Ну-у-у, на девочку я однозначно не похож…       — Не прикидывайся овцой, ты понял, о чём я, — закатил глаза кузен.       — И о чём же? — Шарль тоже скрестил руки.       — О том, как ты попал в «Альбион». Это же она тебя взяла, я прав? — Ральф презрительно скривил губы. — Самому-то от себя не противно?       — Нет. С какой стати? — Шарль окончательно перестал понимать, о чём говорит кузен и в чём суть предъявляемых претензий.       Его ответ привёл Ральфа в крайне возбуждённое состояние и даже заставил вновь перейти на немецкий.       — Людо, убери уже куда-нибудь своего визгливого щенка, — прервал затянувшуюся тираду Линдстрём. — Он меня бесит. Ещё пара фраз в том же духе, и он точно полетит за борт. И мне побоку, умеет он плавать или нет.       — Извини, Линдс, — виновато вскинув руки, направился в сторону сына старший немец. — Ральф, бери свои вещи — мы уходим. Извини… Шарль?       Шарль кивнул.       Вряд ли внезапно свалившиеся на голову родственники его опознали. Да и вообще не факт, что знали о его существовании — мать с ними никогда не общалась, Джонни тоже Сьюзен не жаловал.       — В следующий раз оставляй балласт дома, — напутствовал приятеля Линдстрём.       Тот, волоча за собой орущего по-немецки отпрыска, лишь махнул рукой на прощание.       — Ну, привет! — Красавчик Люка с усмешкой отсалютовал оставшемуся в одиночестве Шарлю недопитым бокалом. — И добро пожаловать в клуб, приятель!       — В какой клуб? — с любопытством сделал несколько шагов в его сторону Шарль.       — В клуб разбитых сердец, разумеется, — расхохотался Люка и, приспустив очки на кончик носа, испытующе посмотрел. — Ты тоже в неё влюблён, верно?       — В кого? — совсем перестал что-либо понимать Шарль.       — В Хлою, в кого ж ещё!       — Я?! — охренел Шарль от столь идиотского предположения. Как вообще можно влюбиться в Дракониху?! Не считая того, что она ему по возрасту в бабки годится. — Я не влюблён в миссис Фессенден. Я просто выступаю за её команду.       — Выступаешь за её команду и не влюблён в неё саму? — насмешливо вздёрнул бровь Люка.       — Н-нет. А должен?       Люка перевёл недоверчивый взгляд с Шарля на Линдстрёма, но тот лишь безразлично пожал плечами:       — Насколько мне известно…       Шарль напрягся, опасаясь, как бы швед, с которым Фицрой, не стесняясь, делился весёлыми историями о своих сотрудниках, не сболтнул лишнего.       — … нет.       — Мир меняется, — сообщил гитаре лохматый Майк. — Вы были двадцатилетними долбоёбами, месяцами не видевшими ничего, кроме гаража и трассы. Разумеется, вы всей толпой волочились за единственной находившейся рядом с вами юбкой! А сейчас в каждой команде этих юбок…       — Фи, Майк! Нет в тебе никакой романтики, — без тени обиды рассмеялся Люка. — Я тут о высоком, а ты — о юбках.       — Ну, так это ты у нас натура романтичная, — снова уткнулся в гитару Майк. — А я — реалист и прагматик. Так что давай ты о высоком будешь в своих любовных романчиках писать, а не с нами, грубыми мужланами, разглагольствовать.       — Вы пишете любовные романы?! — уронил челюсть Шарль. Вот уж кого он точно не ожидал обнаружить среди друзей Линдстрёма, так автора дамских романчиков! Да ещё и мужского пола!       — Я предпочитаю термин «сентиментальная проза», — наигранно кокетливо откинул назад волосы Люка.       — Ну всё, всё, выключай режим «мисс Дафны» или как ты там подписываешь свою макулатуру, — рассмеялся Майк. — Хорош парня пугать! Ещё один такой пассаж, и он с перепугу сиганёт за борт, спасая от тебя свои тылы.       — Не сиганёт, — с усмешкой приложился к горлышку бутылки Линдстрём. — Этот не из пугливых. Он полгода с Роджерсом живёт и до сих пор из окна не выпрыгнул.       У Шарля сердце пропустило удар. Или два.       — С которым Роджерсом? — почти равнодушно обернулся на шведа Майк. — Который из Ф-3? Из «Альбиона»?       — Ага.       — Аргумент…       — Какой ещё к чёрту аргумент?! — бросился на защиту начальства Шарль. — Чем это мистер Роджерс так страшен, что я должен от него из окна прыгать?!       — Ну, не то чтобы страшен, — закрылся солнцезащитными очками Люка. — По крайней мере, не до прыганья из окон. Но репутация у него… Сам, думаю, знаешь.       — И что? — отчаянно попёр на рожон Шарль. — Если какая-то сволочь человека оговорила, теперь и всем остальным надо беднягу пинать? Чтобы, не дай Бог, о них самих чего не подумали.       — Так никто, вроде, не пинает.       — Но, согласись: парень, живущий со своим шефом-геем, как минимум вызывает кучу вопросов, — поддержал приятеля гитарист.       — Да у меня просто денег не было на аренду квартиры! Поэтому я и жил у мистера Роджерса, — наигранно возмущённо всплеснул руками Шарль. — Я и у Фессенденов какое-то время жил. Потом с одним нашим механиком квартиру снимал. А сейчас вообще вернулся к родителям в Монако, потому что в Лондоне жить слишком дорого.       — Ты местный, что ли? — перескочил на новую тему Майк. Слава богу!       — Да. У меня отец — монегаск в чёрт-те каком поколении.       — Фигасе! Так монегаски и правда существуют? — фыркнул Майк. — Я думал, они что-то вроде снежного человека.       — А вот это, между прочим, сейчас обидно было, — надулся Шарль.       — Не обращай внимания на Майка — он любит дразнить окружающих, — лениво улыбнулся Линдстрём.       — Угу, особенно — меня, — пихнул приятеля Люка.       — Мне просто нравится, как ты при этом всякий раз возмущённо надуваешь губки, мисс Дафна, — заржал Майк. И тут же взвыл от опрокинутого ему за воротник бокала холодного пива.       — Тебе тоже кажется странным, что сорокалетние мужики ведут себя, как школьники? — обернулся к Шарлю Линдстрём.       — Нет. — Шарль равнодушно пожал плечами. — Крис — такой же. В смысле, мистер Роджерс.       — Да мы поняли, — хихикнул Люка.       Чёрт!       Шарль мысленно отвесил себе подзатыльник.       Следи за языком, идиот!       — А, — поспешил он сменить тему, — вы тоже как-то связаны с автоспортом, раз знаете миссис Фессенден и мистера Роджерса?       — Помимо того, что половина его порнухи как раз про гонки? — всхрюкнул всё ещё отряхивающийся от «угощения» друга Майк.       — Это ты про наше совместное детище, что ли?       — Наше совместное детище — не порнуха! — шутливо вскинулся Майк и тут же передразнил приятеля. — Я предпочитаю термин «техноэротика».       — Техно… что? — приподнял брови Шарль.       — Майк обожает заглядывать вашим малышкам под капоты, — снова хихикнул Люка. — И прыгать вокруг них с фотоаппаратом, пока они голенькие.       — Погодите! Вы — Майк Лоусон?! — обалдел Шарль от неожиданного знакомства с одним из самых известных автоспортивных фотографов, за чьи снимки машин конкурентов многие команды Формулы-1 готовы были выложить огромные деньги. — А вы, — Шарль перевёл взгляд на ухмыляющегося писателя, — Люка Сарро?       — Oui, — подмигнул тот поверх очков.       — Охренеть! — с трудом подобрал челюсть Шарль. — Знай я, что вас встречу, притащил бы с собой вашу книгу и попросил подписать. В детстве я её из рук не выпускал. Это же самая крутая энциклопедия о Формуле-1, которую я когда-либо читал!       — Вот видишь! — усмехнулся Линдстрём. — Я же говорил, что ты станешь знаменитей меня! У тебя, вон, пацан автограф просит, а ко мне в квартиру вломился, даже «здрасьте» не сказал.       — Сказал, — смутился Шарль, вспомнив своё вторжение в незапертую квартиру шведа. — Кажется.       Трое мужчин снова рассмеялась, но обидно Шарлю отчего-то не было.       — Так вы энциклопедию имели в виду, когда про книги говорили? Ну, которые вы пишете, — присел на корточки возле Сарро Шарль.       — Нет. Он правда любовные романы пишет, — вернулся к гитаре Лоусон.       — Сентиментальную прозу, Майк.       — С элементами порнухи.       — Эротики. И то далеко не везде. Я пишу про людей. И про чувства.       — И про гонки.       — Разумеется!       — Как вас так угораздило? — перебегая взглядом с одного спорщика на другого, улыбнулся Шарль. — В смысле, писать романы.       — Было много свободного времени, — с каким-то странным выражением хмыкнул Люка. — Шутки ради показал своему агенту, а она взяла да и пристроила роман в издательство. Разумеется, под женским псевдонимом. А дальше как-то само покатилось.       — Но это ж надо столько всего придумать! — Шарль неопределённо пожал плечами. — Персонажей, сюжет… Как у вас на всё это фантазии хватает?       — А кто сказал, что я сильно фантазирую? — улыбнулся Сарро. — Большинство сюжетов сама жизнь подкидывает. Конечно, что-то я меняю, переосмысливаю, даю персонажам другие имена…       — То есть вы описываете реальные истории? — приподнял бровь Шарль.       — Не совсем. Беру по чуть-чуть отовсюду, перемешиваю, добавляю немного от себя, выкидываю, что не вписывается в сюжет… Кстати, а ты сам не хотел бы стать героем книги?       — Это как? — честно не понял Шарль.       — Мы сейчас поговорили и… — Люка задумчиво пожевал губу. — Ты позволишь взять тебя в качестве прототипа одного из основных персонажей моего нового романа?       — Ух! — Не ожидавший такого поворота Шарль судорожно выдохнул. — Внезапно. А… почему вы вдруг решили написать обо мне? Вы же про меня ничего не знаете!       — Я не буду писать именно о тебе. Имя, внешность — всё будет другим. Просто мне захотелось написать про вас с Роджерсом.       — Про… — Шарлю показалось, что он ослышался. — Про нас с мистером Роджерсом?! Любовный роман?!       — Я уже тысячу раз повторил: это не любовные романы, — начал раздражаться Сарро.       — Ну да, сентиментальная проза с элементами… эротики, — почти выплюнул Шарль, возмущённо подхватываясь с места. — Нет уж! Я не хочу, чтобы обо мне писали подобное!       — Не о тебе. Имя…       — Не важно! Всё равно читатели догадаются, о ком речь! Я против. — Шарль испуганно попятился. — Категорически.       — Вообще-то, формально я даже не обязан спрашивать у тебя разрешение, — склонил голову плечу Сарро. — Мне достаточно лишь упомянуть в дисклеймере, что история вымышленная и все совпадения случайны.       — Я…— Шарль захлебнулся возмущением. — Я на вас в суд подам!       — И проиграешь.       — А ещё привлечёшь к истории дополнительное внимание и во всеуслышание заявишь, кто был прототипом героя, — хохотнул Лоусон.       Шарль в отчаянии обернулся на Линдстрёма.       Тот с минуту его игнорировал, но в итоге всё же сжалился:       — Люка, отстань от парня. Напиши о чём-нибудь другом.       — Почему? — Сарро недоуменно пожал плечами. — Я же не собираюсь добавлять в роман эротические сцены. Я так понимаю, юношу больше всего беспокоит как раз этот момент.       — Меня беспокоит не только это, — процедил сквозь зубы Шарль. — Я не хочу, чтобы вы писали, будто у меня отношения с мужчиной.       Сарро устало вздохнул:       — Не у тебя. У персонажа книги. Скажем, это будет француз по имени… Анри. Или бельгиец. Не важно. Можем даже для уменьшения сходства сделать его на пару лет младше.       — Теперь вы хотите мистеру Роджерсу ещё и связь с несовершеннолетним приписать?! — взорвался Шарль. — Вы совсем рехнулись?!       — Не Роджерсу. Кому-то вроде него.       — И много вы знаете «кого-то вроде него»? — скрестив руки на груди, прищурился Шарль. — У нас же каждый второй руководитель команды — гей, да? Вы можете назвать его хоть Томом, хоть Джоном — люди всё равно поймут, о ком речь! А, опознав мистера Роджерса, вычислят и меня.       — А ты думаешь, те, кто читает мои романы, знают о Роджерсе? — насмешливо приподнял бровь Сарро. — И уж тем более — о тебе, извини за прямоту.       — Я выступаю не в занюханном местном чемпионатике, а в международной Формуле-3, — начал беситься Шарль. — Моё имя на слуху.       — Я там тоже выступал, — приподнявшись на локтях, слегка подался вперёд Сарро. — Много ты обо мне слыхал в этом качестве?       — Раз сами выступали, так о себе и пишите! — огрызнулся Шарль. — А меня оставьте в покое.       — О себе я уже написал, не волнуйся.       — Я о вас и не волнуюсь. Я волнуюсь о себе. И о своём шефе, которого вы собрались выставить грёбаным извращенцем.              — Всё, парни, брейк! — вскинул руки Линдстрём. — Люка, ты слишком давишь. А с ним это не сработает. Дай ему хотя бы подумать.              — Я не собираюсь об этом думать!       — Шарль, ты тоже прекрати. И вообще… Закрыли тему, пока вы не устроили драку из-за романа, который ещё даже не написан.       — Всё, молчу, молчу. — Сарро примирительно поднял руки, поболтал пустым бокалом и как ни в чём не бывало улыбнулся. — Шарль, будь другом, принеси ещё бутылочку.       От такой наглости Шарль аж слегка офигел.       — Я вам не друг.       Сарро со смехом закатил глаза, после чего перевёл вопросительный взгляд на Лоусона.       Тот покачал головой, отложил гитару и послушно поплёлся к переносному холодильнику.       — Спасибо, Майк, ты настоящий друг, — чмокнул воздух Сарро, забирая протяную приятелем запотевшую бутылку.       — Угу. — Лоусон не спешил садиться. — А конкретней?       Сарро ткнул пальцем в стоявший над ним зонт:       — Передвинь чуть левее. Солнце в глаза светит.       Лоусон что-то проворчал про мисс Дафну, но зонт всё же подвинул.       — Он всегда такой? — незаметно кивнул на строящего из себя примадонну писателя Шарль, когда они с Линдстрёмом в свою очередь склонились над сумкой-холодильником.       — Какой? — проследил за его взглядом швед.       — Ну… — Шарль неопределённо пожал плечами. — В образе.       — А-а. Да. Не заморачивайся.       — Я не заморачиваюсь. Но если он и правда напишет этот роман, и все догадаются, что он о нас с Крисом? Представляете, как «жёлтая пресса» это раздует! Да со мной потом ни одна приличная команда контракт не подпишет!       — С Роджерсом же подписала, — сделал глоток из бутылки Линдстрём. — Вполне приличная команда.       — Вы же знаете: Фицрою только бы побольше шума вокруг! — закатил глаза Шарль. — К тому же это всего лишь «трёшка», до которой никому особо дела нет. А я говорю о будущем. О Формуле-1.       — А тебе не кажется, что ты несколько опережаешь события? — смерил его насмешливым взглядом Линдстрём. — Роман ещё даже не начат, ты тоже пока не в Формуле-1…       — Ну, я же должен думать наперёд! — Шарль сделал несколько торопливых нервных глотков. — Я беспокоюсь о своей репутации.       — На трассе бы ты о ней так же беспокоился, — посмотрел ему прямо в глаза Линдстрём. — А то рискуешь закончить, как Келлерман. Хотя где-нибудь во французском Кубке Порше прессе точно будет плевать и на тебя, и на то, с кем ты там живёшь.       О, глядите-ка! Ещё один любитель раздавать бесплатные советы о том, как следует вести себя на трассе!       К напарнику-то, поди, с такими разговорами лезть не рискует — знает, что Рик его либо нахер пошлёт, либо в следующей гонке наглядно объяснит свою точку зрения на этот вопрос.       — Заканчивай дуться и пошли к остальным, — положив руку на плечо Шарля, с усмешкой подтолкнул его в направлении шезлонгов Линдстрём.       — Всем тихо! Мне издатель звонит, — призывая к тишине, замахал им Сарро. — Привет, Франсин! Нет, не отвлекаешь. Ну, почему сразу — бездельничаю?! Работаю.       — Тебе текилу или водку? — подмигнув Шарлю, крикнул в сложенные рупором ладони Линдстрём.       — Ребята, кто стриптизёрш вызывал? — гаркнул прямо в телефон Лоусон, за что тут же и словил подзатыльник.       — Нет, это опять сосед дебоширит, — погрозил приятелям кулаком Сарро. — Да-да, тот самый. Полицию? Пожалуй, в следующий раз придётся. А ты чего звонишь? Погоди, я же в пятницу всё подписал! Франсин, ты издеваешься? Ладно, я понял. Сейчас буду.       — Ни дня покоя? — ухмыльнулся Линдстрём.       — И не говори. — Сарро с раздражением сунул телефон в карман пижонских белоснежных шортов и многозначительно посмотрел на Лоусона.       Тот вздохнул, отложил гитару и куда-то ушёл.       — Твоя рубашка, — бросил писателю его одежду Линдстрём.       — Она помялась. Что вы, варвары, с ней делали?       — Никто с ней ничего не делал. Кончай уже капризничать, мисс Дафна.       — Господи, Линдси, хоть ты не уподобляйся! — застёгивая пуговицы и поправляя воротник, сморщил нос Сарро. — Майк! Ты упал за борт и тебя съели акулы?       — Не дождёшься, — заржал вернувшийся Лоусон, и Шарль против воли прикипел взглядом к инвалидной коляске, которую тот катил перед собой. — Ваше такси, мадемуазель Дафна.       — Дельфина, Майк. — Сарро со смехом весьма ловко переместился из шезлонга в коляску. — Дельфина, а не Дафна.       — Это звучит ещё ужасней. — Лоусон сделал вид, что хочет сблевать. — Готов? Тогда поехали. Линдси, не пропадай, заглядывай. Шарль.       Шарль торопливо шагнул навстречу протянутой на прощание руке, пожал её и, поколебавшись, наклонился к Сарро.       Тот хмыкнул, но на рукопожатие ответил. И тут же замахал Лоусону:       — Всё, Майк, поехали. А то пацан сейчас ещё извиняться начнёт, что нагрубил инвалиду.       Шарль вспыхнул: а ведь он и правда подошёл мириться только после того, как увидел кресло.       — Дафна, не будь такой сучкой, — фыркнул Лоусон. Обменялся рукопожатием с Линдстрёмом, кинул на колени Сарро такие же белоснежные, как и вся остальная его одежда, кеды и пошагал к трапу, толкая перед собой коляску.       — Я даже сначала не понял, — смущённо посмотрел им вслед Шарль.       — Многие не сразу догадываются, — плюхнулся обратно на шезлонг Линдстрём.       Шарль, поколебавшись, занял освободившийся после ухода Сарро соседний.       Блин! А так вообще можно говорить, если человек в принципе ходить не способен?       Шарль неуютно поёжился:       — Что с ним случилось? Авария?       — Да.       — В «трёшке»?       — Да, он тогда с Людо в «трёшке» выступал. Боролся с ним за титул, — спрятался за солнцезащитными очками Линдстрём.       — Как это произошло? — Шарль, не зная, куда деть руки, принялся отковыривать этикетку с полупустой бутылки.       — Какой-то мудак выскочил в темноте на дорогу в неположенном месте. Люка, конечно, отвернул, но шёл дождь, мотоцикл занесло… Ещё спасибо, шлем в тот раз надел. Чтобы причёску, блять, не намочило.       — На нём не было «черепахи»?       Линдстрём фыркнул, словно Шарль сморозил полнейшую глупость:       — Парень, это случилось ещё в девяностые. Мы тогда были, как правильно сказал Майк, двадцатилетними долбоёбами. Считали себя бессмертными. Примерно как ты сейчас. После этого случая мы, хоть и запоздало, но всё же немного поумнели.       Шарль кивнул, вспомнив, как давший ему прокатиться на своем «сузуки» Фицрой первым делом отобрал у него пуховик и велел надеть шлем и мотокуртку со встроенной защитой спины и суставов.       — То есть это произошло даже не в гонке? — Шарль попытался представить, что бы он почувствовал, оказавшись прикованным к инвалидному креслу. Не получилось. — Как же он такое пережил и не сломался?       — А кто сказал, что он не сломался? — почти огрызнулся швед. — Я сам лично его в больнице с подоконника снимал. Навестить пришёл. А там — сюрприз!       — Как он на окне-то оказался? — не понял Шарль. — В смысле, он же ходить не мог.       — Ходить не мог, — сделал большой глоток Линдстрём. — Но ползала эта блядская гусеница — попробуй угонись! Быстрый был, сука. Во всём.       — После он больше не пытался? Ну…       — Дважды. Уже таблетками. Один раз сестра «скорую» успела вызвать, во второй — просто не сработало. Хрен знает, почему. Может, теми таблетками в принципе отравиться нельзя. Больше он не пытался. Видимо, решил, что всё равно не получится, раз с трёх попыток не вышло.       — И после этого он начал писать книги?       — Ага, конечно! После этого он забухал по-чёрному. В комплекте с «колёсами», которые он при этом горстями жрал, коктейльчик получался аховый. До сих пор удивляюсь, как он не откинулся от подобных выкрутасов. Ну а потом дошло и до наркоты…       — Охренеть, — прикрыл рот ладонью Шарль. — Сейчас по нему совсем не скажешь, что он бывший нарик.       — Майк его вытащил. Не представляю, как ему это удалось, но вот. Сначала подбил помочь с энциклопедией… Писать, скорее всего, тоже он надоумил. Пятнадцать лет уже его тащит.       — Так они… — Шарль смутился, не зная, как правильнее сформулировать вопрос. — Типа вместе? Пара?       — Люка и Майк? — Линдстрём залился хохотом. — Ну, ты сейчас, конечно, выдал! У Майка за плечами два брака, да и Люка всегда был исключительно по девочкам. Они просто соседи.       — Соседи? — недоверчиво приподнял бровь Шарль.       — Да. Они так и познакомились: Люка, в очередной раз словив «белочку», крушил квартиру посреди ночи, и разбуженный злой Майк пришёл настучать придурку-соседу по башке. До сих пор стучит, как видишь.       — И после этого он ещё просит разрешение написать роман обо мне?! — фыркнул Шарль.       — Ну, о себе-то он уже написал, — улыбнулся Линдстрём.       — Что, вот прямо обо всём этом?! — вскинул брови Шарль. — Про попытки суицида, наркотики…       — Ты правда думаешь, что я читал? — приложился к бутылке Линдстрём. — Если интересно, погугли. Всё, хватит! Развели тут вечер воспоминаний! Лучше пей и грейся на солнышке, пока есть такая возможность.       Шарль сдержанно улыбнулся и откинулся на спинку шезлонга.       История Сарро и Лоусона по какой-то причине никак не желала выходить у него из головы.       Шарлю вспомнился его вылет в Австрии, где он лишь на последних метрах перед ограждением сумел развернуть свою «даллару» так, чтобы удар получился не в лоб, а по касательной и боком.       А если бы ему это не удалось? Если бы удар оказался фронтальным? В этом случае сейчас Шарль вместо «альбиона» «пилотировал» бы инвалидную коляску, как Люка.       Скорее всего, через какое-то время он бы восстановился и продолжил гонять — мать, вон, своё кресло так в кладовке и хранит, периодически вытаскивая его в случае очередной надобности, а затем запихивая обратно — до следующего инцидента.       А если однажды он попадёт в аварию, которая усадит его в инвалидное кресло до конца жизни?       Хватит ли у него, Шарля, сил и воли не сломаться и не пойти по наклонной, как когда-то Сарро? И будет ли при этом рядом такой вот «Майк» который не даст раскиснуть и наложить на себя руки от безысходности?       Мать? Для неё самой это станет крушением мечты всей жизни. Уже во второй раз. И снова виноват в этом будет Шарль.       Если такое произойдёт, она окажется последним человеком, кого бы Шарль хотел видеть рядом с собой. По крайней мере, в первые месяцы.       Шарль представил себя разъезжающим по квартире в инвалидной коляске — злого, отчаявшегося, раздражённого своей беспомощностью, срывающегося на окружающих… Квартира почему-то представилась не родительская, а Крисова. И рядом был тоже именно Крис: рассказывающий новости из гаража, утешающий, бегающий за объявившим голодовку Шарлем по квартире с тарелкой омлета, орущий на него и требующий прекратить страдать хернёй и начать вести себя, как взрослый мужик, а не капризный ребёнок, крепко обнимающий и делающий вид, что не замечает влажных пятен на плече своей толстовки…       Вернувшись вечером домой, Шарль прошёл мимо сидящей перед телевизором матери прямиком в свою комнату. Сделал по ней круг, плюхнулся на кровать и достал айфон.       «Чарли?»       — Привет.       «Привет. Что-то случилось?»       — Крис?       «Да, Котёнок? Что стряслось?»       Шарль зажмурился, собираясь с духом:       — Я очень хочу вернуться к тебе. Можно?