Медные трубы

17 августа. Среда Великобритания. Лондон

      Когда он вошёл в спальню, Роджерс уже валялся на кровати, слегка прикрыв отсутствие трусов простынёй.       Шарль закатил глаза: какие мы стеснительные!       Роджерс в ответ покраснел, бросил короткий взгляд на лежащие рядом с ним презервативы и смазку и покраснел ещё сильнее.       — Соскучился по фруктовому салату? — Шарль медленно провёл языком по губам, чтобы уж точно направить мысли собеседника в нужную сторону. — Кстати, клубничные я ещё не пробовал. — Порывшись в кучке блестящих конвертиков, он заговорщики улыбнулся, демонстрируя находку. — Хочешь?       Крис с заметным усилием сглотнул и молча потянул с себя простыню.       Шарль, не раздеваясь, забрался на него сверху.       Роджерс повёлся мгновенно: жадно облапал за задницу, протолкнул язык в рот и полез ладонями под футболку.       Шарль разорвал поцелуй, только когда почувствовал животом чужой стояк.       Шустро он, учитывая, что это уже третий раз за день!       Шарль, успокаивая себя мыслью, что до четвёртого раза сегодня вряд ли дойдёт, сноровисто раскатал презерватив по члену Роджерса и, хитро улыбнувшись, нырнул вниз.       Крис застонал сразу, едва ощутив прикосновение губ к латексу.       Шарль, неотрывно смотря ему в глаза, дразняще провёл языком по всей длине, вобрал в рот головку и, переложив правую ладонь Роджерса себе на затылок, слегка придавил её своей.       Крис длинно и очень грязно выругался, сгребая в горсть его волосы, и с низким стоном толкнулся глубже.       Шарль поперхнулся, но не отстранился. В конце концов, он сам дал Крису карт-бланш, сдавать назад поздно.       К тому же, чем быстрее Крис кончит, тем скорее это всё прекратится.       Если прежде Шарль не заблюёт им кровать, поскольку приторный вкус клубничной жвачки на языке лишь усугублял тошноту.       Твою мать!       Не так уж оно оказалось и легко, как представлялось днём, в процессе разработки плана…       Шарль, поняв, что после следующего толчка в глотку непременно оставит весь сегодняшний ужин на Роджерсе, упёрся ладонями в матрас в попытке отстраниться и сделать хотя бы пару вдохов.       — Детка? — ослабил хватку в его волосах Крис. — Всё в порядке?       Ага. Просто зашибись!       Шарль, не доверяя собственному голосу, кивнул, торопливо хватая ртом воздух.       — Иди сюда. — Крис мягко потянул его вверх, укладывая себе на грудь и успокаивающе поглаживая по загривку.       Какое-то время они просто неспешно целовались, перекатываясь по кровати, избавляясь от одежды Шарля, скользя друг по другу ладонями, переплетаясь руками и ногами и лениво потираясь возбуждёнными членами. И это было не менее приятно, чем настоящий секс.       Крис, шепча какую-то бессмысленную любовную ерунду, добрался до любимой родинки, и Шарль с блаженной улыбкой запрокинул голову, подставляясь под лёгкие покусывания и чуть щекотное скольжение языка по коже. Он ощущал приятное возбуждение, но оно было не настолько сильным, чтобы полностью потерять голову. Это позволяло чувствовать себя в безопасности, расслабиться и получать удовольствие, не мониторя каждое действие партнёра. В этой ситуации Шарль даже не возражал на какое-то время уступить Крису ведущую роль и, что называется, просто полежать.       Ну, насколько он в принципе способен «просто полежать», — улыбнулся своим мыслям Шарль, со стоном выгибаясь навстречу гладящим его тело ладоням и крепче обхватывая коленями бёдра Роджерса, чтобы сильнее потереться о его живот собственным членом.       Крис слегка приподнялся, бросил заинтересованный взгляд вниз, между их плотно прижатыми друг к другу телами и, закусив нижнюю губу, хитро сверкнул глазами.       Шарль мгновенно напрягся, понимая: сейчас Крис ему отсосёт, а затем, не дав опомниться, выебет по полной программе.       Отличный план!       Только не для Шарля.       — А ты? Не хочешь больше? — Шарль дразняще облизнулся и, просунув руку между их животами, обхватил член Роджерса. Крис, как ни странно, энтузиазма в ответ не проявил, так что пришлось выкладывать последний козырь. — Хочешь, сделаю это без резинки? М? Должно быть ещё приятней.       — Ты же не любишь без резинки, — словно что-то заподозрив, с лёгким прищуром посмотрел ему прямо в глаза Крис.       Чёрт!       Его во время дрочки ещё хватает на то, чтобы помнить о чужих пристрастиях?!       — Раньше не любил. Но вдруг сейчас понравится. — Шарль задвигал кулаком чуть настойчивей.       — Чарли, не заговаривай мне зубы. — Роджерс перехватил его руку за запястье и, отведя в сторону, прижал к кровати. — Что ты сейчас пытаешься сделать?       — Это называется «минет», — попытался увильнуть от прямого ответа Шарль. — Думал, мальчики в твоём возрасте уже знают, что это такое.       — Ты понял, о чём я, — сдвинул брови Крис. — Ты от меня таким образом откупиться пытаешься?       — Откупиться?! Минетом?! Я тебе, блять, кто?! Шлюха? — возмущённо рванулся Шарль, но Роджерс, сука, был к этому готов и держал крепко.       — Не откупиться. Прости. Неверно выразился. Но… Ты явно пытаешься от чего-то меня отвлечь.       — Ничего я не пытаюсь! — снова брыкнулся Шарль.       — Пытаешься. И я хочу знать, от чего именно.       — Ни от чего!       — Детка… Ну я же чувствую! Ты с утра странно взвинченный. Что стряслось? Я не понимаю. Ты чего-то хочешь? Или не хочешь? Почему ты не позволяешь к себе прикасаться? Каждый раз пресекаешь любую попытку доставить тебе удовольствие. Ты чувствуешь за собой какую-то вину? Ты что-то натворил, в чём боишься признаться?       — Ничего я не натворил! — Шарль сделал ещё одну попытку освободиться. — И виноватым я себя не чувствую.       — Тогда что? Детка, мне нужно знать, что тебя беспокоит.       — Ничего.       — Ты врёшь.       — Не вру! Может, мне просто захотелось отсосать тебе без резинки. Что в этом такого?       — То, что тебя и с резинкой сейчас едва не стошнило.       Чёрт!       Заметил всё-таки…       Шарль принялся судорожно придумывать новую отмазку.       — Чарли… Детка, мы же договорились не делать в постели то, что тебе не нравится. Так и зачем тогда? А? Чарли? Зачем ты всё это вытворяешь?       Шарль молчал, отчаянно пытаясь сочинить правдоподобное объяснение.       — Ладно. Не хочешь — не отвечай. — Роджерс неожиданно отстранился, отпуская его руки, и, стряхнув на пол презервативы со смазкой, выключил лампу. — Спокойной ночи!       Чёрт!       Кажется, обиделся.       Шарль, поколебавшись пару секунд, подполз поближе и, не решившись на большее, прижался к тёплому боку.       Крис тут же обхватил его рукой и затащил на себя. Успокаивающе погладил по спине и плечам, поцеловал в макушку, со вздохом зарылся лицом в волосы:       — Что бы ты ни натворил, я всё равно люблю тебя.       — Да ничего я не натворил! — снова вспылил Шарль. — Дело не в этом.       — А в чём?       Шарль вздохнул.       Помолчал.       Роджерс не торопил, лишь молча перебирал прядки у него на затылке. Это немного успокаивало и даже расслабляло.       — Я не хочу заниматься сексом, — всё-таки решился Шарль и напряжённо замер в ожидании ответа.       — Не хочешь заниматься сексом? — Голос Роджерса звучал абсолютно спокойно, разве что немного… растерянно? — Ты не хочешь заниматься сексом и поэтому с утра не выпускаешь из рук мой член и чуть ли не насильно пытаешься мне отсосать? Детка, что-то здесь немного не состыковывается, ты не находишь?       — Не нахожу, — надулся Шарль. Ну почему этой бестолковой панде постоянно нужно всё разжёвывать?! — Я не хочу заниматься сексом. Сексом, понимаешь?       — А мы сейчас, прости, чем?..       — Да господитыбожемой! — не вынес такого тупизма Шарль. — Я не хочу, чтобы ты свой член мне в зад совал! Так понятней?       — Так — понятней, — не давая вырваться, чуть крепче прижал его к себе Роджерс. — А словами, без всего этого спектакля, сказать нельзя было?       — Нельзя, — обиженно засопел Шарль.       — Почему? — снова зарылся лицом ему в волосы Крис.       — Потому что я вчера опять слетел с катушек и наговорил всякой херни.       — Какой, например?       — Ну, что я этого хочу. А я не хочу! Точнее, хочу. Наверно… Но не могу. От одной мысли об… обо всём этом живот от страха сводит.       — Детка, ты меня окончательно запутал. Я не понимаю: ты хочешь или нет?       Блять!       Опять всё по-новой!       Шарль шумно вдохнул, призывая на помощь всю свою выдержку.       Роджерс по-прежнему не торопил, продолжая почёсывать за ухом и время от времени целовать в макушку.       Шарль, почувствовав, что его начинает немного попускать, попробовал объяснить ещё раз:       — Если я завожусь до отключки мозга, то хочу. Всего. Понимаешь?       — Пока — да.       — И в этом состоянии абсолютно не фильтрую, что несу.       — Мало кто фильтрует. Тебя это парит?       — Да.       Крис молчал, словно ожидая продолжения.       — Меня вчера опять занесло, и я брякнул, что хочу… ну, пойти до конца.       — Но на самом деле ты этого не хотел?       — Хотел. В тот момент. А потом, когда в мозгах прояснилось… И ты сказал, что… Ну, что, кроме пальцев, ничего в меня не засовывал… Хотя мне казалось, будто в жопе, по меньшей мере, «леденец»! И когда я сравнил… И представил ощущения, если это будут не пальцы…       — Господи, ты такой смешной! — с дурацким хихиканье притиснул его к себе Роджерс.       Смешно ему, блять!       А вот самому Шарлю уже сутки не до смеха!       — Да пошёл ты! — обиделся он и снова попытался выкрутиться из объятий Роджерса, чтобы гордо отодвинуться на свою половину кровати. Потому что нечего над ним ржать!       — Прости. Прости, детка. — Роджерс, старательно пытаясь справиться со смехом, подтянул Шарля повыше и, видимо, в качестве извинения несколько раз коротко поцеловал в губы. — Так в этом вся проблема? Ты боишься, я сделаю тебе больно по твоей же просьбе?       — Я не боюсь боли.       — А чего ты боишься? Ты сказал, что у тебя от страха живот свело. Если ты испугался не боли, то чего?       — Не знаю! — Шарль от злости и стыда готов был уже расплакаться. — Мне просто страшно. Сразу паникой накрывает при мысли, что меня ткнут мордой в подушку и засунут в жопу баклажан. А я даже ничего сделать не смогу, чтобы этому помешать, если вдруг передумаю.       — Боишься утратить контроль над ситуацией?       — Да. То есть, нет. То есть… Блять! И это тоже. И вообще. — Шарль понял, что запутал уже не только Роджерса, но и самого себя.       — И вообще — что?       — Унизительно и… Не знаю! — Шарль снова дёрнулся. Разумеется, безуспешно.       — Если тебя смущает поза…       — Нет. В смысле, и она тоже. Но не только. Говорю же: всё вместе.       — Но тебе бы хотелось? Чтобы мы…       — Не знаю я! Так сложно понять?       — Сложно. Прости. — Крис успокаивающе погладил его кончиками пальцев вдоль позвоночника, пуская по коже Шарля приятно возбуждающие мурашки. — Я бы очень хотел помочь тебе с этим разобраться. Но я не знаю, как.       — Я тоже не знаю.       — Может, к психологу обратишься?       — Я не псих! — тут же окрысился Шарль. Хватит с него уже мозгоправов!       — Я не говорю, что ты псих. — Вкрадчивый тон Роджерса при этом утверждал совершенно обратное. — Просто, может, тебе стоит обсудить свои проблемы со специалистом?       — У меня нет проблем! — снова начал заводиться Шарль. — То, что я — натурал и не хочу трахаться в жопу — это, блять, не проблема! По крайней мере, не моя.       — Это не проблема, ты прав. Проблема в другом.       — В чём?       — В том, что ты хочешь, но боишься.       — Я не боюсь!       — Боишься — ты сам сказал, — поймал его на слове Роджерс. — И про то, что хочешь — тоже. И тебя от этого внутреннего противоречия корёжит. А это уже и правда проблема.       — И что ты предлагаешь? — саркастично приподнял бровь Шарль. — Прийти к мозгоправу и попросить сделать меня геем?       — Угу, это ж так просто: выпил таблеточку — и «поголубел»! Чушь-то не пори.       — А что тогда? Ну вот что, скажи?       — Не знаю. С помощью психолога ты можешь попытаться избавиться от своих страхов. Или вы разберётесь с твоими истинными желаниями. Возможно, на самом деле ты и не хочешь ничего… такого. Просто проецируешь на себя мои желания.       — Ага, так и представляю! — не удержался от ехидства Шарль. — Прихожу я к психологу и говорю: знаете, я вообще-то натурал, но очень хочется дать своему шефу — помогите самоопределиться.       — Слушай, ты уже заебал с этой своей «натуральностью»! Йогурт, блять, натуральный!       Шарль моргнул и, учитывая серьёзность разговора, честно попытался не заржать. Не вышло.       Роджерс, судя по всему, на это и рассчитывавший, улыбнулся в ответ, и Шарль, не сдержавшись, со смехом потянулся к нему за поцелуем.       — Так что насчёт психолога? — даже с чужим языком во рту никак не желал угомонится Роджерс. — Сходишь?       — Чтобы потом тот растрезвонил прессе, что самый молодой чемпион Формулы-1 делал карьеру через постель, трахаясь со своим шефом? Бегу и падаю.       — Ты же знаешь: они не могут разглашать подобные вещи.       — Я тебя умоляю! Ты настолько наивен? За большие бабки любой продастся.       — Это не так, Чарли.       — Ладно, ты у нас — последний оплот морали, — хихикнул Шарль, легонько прихватывая Роджерса зубами за кадык. — Хотя трахать подчинённых — вообще-то тоже немного аморально…       — Чарли, я…       — Заткнись. И просто помолчи, — вернулся обратно к губам Шарль.       Роджерс застонал ему в рот, по-хозяйски опуская пятерню на задницу.       Шарль почувствовал, что снова начинает заводиться.       Ладонь Роджерса скользнула ещё ниже, поглаживая теперь между ягодиц, и Шарль невольно подался навстречу дразнящим его пальцам.       И тут же оказался прижатым к матрасу нависшим над ним улыбающимся Роджерсом.       — Доверяешь мне?       Хороший вопрос!       — Я остановлюсь, когда скажешь, обещаю.       Шарль в сомнении закусил губу:       — А если не скажу?       — Я не сделаю ничего неприятного, — сложил брови домиком Крис.       — Что ты задумал? — Шарль попытался добавить в голос строгости, но поглаживающая его член ладонь этому изрядно мешала.       — Тебе понравится. — Роджерс хитро улыбнулся, свесился с кровати, взял что-то с пола, пошуршал в темноте и, чмокнув в губы, нырнул Шарлю плечами между ног. Прошёлся поцелуями по внутренней стороне бёдер, начиная с лёгких, чуть щекотных касаний у колена и заканчивая несколькими засосами возле паха. Подразнил короткими мазками языка быстро начавший твердеть член, яички и двинулся ниже.       Шарль заелозил по простыне, не понимая чего больше хочет: отстраниться от этого щекотного прикосновения или податься ему навстречу.       Между ягодиц уже почти привычно заскользил покрытый лубрикантом палец, каждый раз чуть задерживаясь на одном месте, словно уговаривая испуганно сжавшиеся мышцы расслабиться и впустить внутрь.       Шарль попытался не зажиматься.       В конце концов, это всего лишь пальцы.       Крис просил ему довериться, пообещал, что будет хорошо.       Шарль прерывисто выдохнул и усилием воли заставил себя расслабиться. И тут же почувствовал щекотное скольжение, больше не воспринимавшееся странно или непривычно.       Знакомые ощущения успокаивали.       Шарль удивлённо ахнул, как делал всякий раз, когда пальцы Криса находили внутри него волшебную точку, от прикосновения к которой Шарля выгибало над кроватью от удовольствия.       Чёрт!       Если Крис продолжит в том же духе, кроме как полностью ему довериться, вариантов-то и не останется. Потому что уже сейчас в голове все трезвые оценочные мысли практически вытеснила одна-единственная примитивная: ещё!       Видимо, этим и объяснялась та опасная податливость, с которой он в ответ на просьбу послушно перевернулся на живот и теперь, елозя щекой по подушке, откровенно непристойно вертел приподнятой задницей, привлекая внимание куда-то отстранившегося Роджерса.       Внезапный испуг, как Крис воспримет его нетерпеливые виляния задом, слегка отрезвил, заставив опуститься на живот и поджать ягодицы.       — Что случилось, детка? — Роджерс снова оказался сверху, тычась носом за ухо и прижимаясь губами к шее. Широкие ладони скользнули по бокам, огладили и слегка помассировал плечи и медленно двинулись вниз: по локтям, предплечьям, запястьям… — Всё хорошо? Или мне остановиться?       — Нет. — Шарль чуть сжал их переплетённые пальцы и попробовал снова расслабиться. — Я в порядке. Просто потерял тебя ненадолго.       — Я здесь. — Крис спустился поцелуями ему на плечи. Неторопливо перебрался на лопатки, вылизывая, посасывая и покусывая кожу. Снова вернулся к шее, после чего принялся пересчитывать губами позвонки сверху вниз.       Шарль прикрыл глаза, расслабляясь под его поцелуями, спустившимися уже до поясницы, но ей не ограничившимися.       Шарль ухватился за подушку, когда Крис, расцепив их пальцы, принялся легонько массировать и поглаживать его ягодицы, чуть раздвигая их для лучшего доступа спускающихся всё ниже и ниже губ.       Когда по ложбинке медленно и влажно заскользил язык, Шарль удивлённо выдохнул и, рефлекторно подавшись навстречу непривычному, но очень приятному ощущению, грязно выругался.       Крис самодовольно хмыкнул, обдавая влажную от слюны кожу горячим дыханием, и Шарль со стоном вцепился зубами в подушку, пытаясь заглушить ей вырывающиеся наружу стыдные скулящие звуки.       — Можешь немного приподняться?       — Что? — не сразу понял смысл услышанного уже откровенно поплывший Шарль.       Роджерс, видимо, решил, что слова в данной ситуации бесполезны, и, подхватив Шарля за бёдра, вздёрнул его на колени, задницей вверх.       На краю сознания мелькнула протестующая мысль: подобному обращению следовало возмутиться. Вот только Шарль никак не мог вспомнить, почему, и поэтому лишь ещё сильнее прогнул поясницу и подался назад, когда язык Роджерса принялся вытворять с ним совсем уж непристойные вещи, от которых из головы вылетели последние связные мысли. Всё, на что Шарль был сейчас способен — это закатывать глаза, стонать в подушку и бесконтрольно вилять задницей в попытке получить ещё больше удовольствия.       Язык сменили пальцы, и Шарль, едва почувствовав знакомые ощущения, нетерпеливо подался навстречу.       Роджерс строго шикнул, крепче ухватил за бедро и слегка шевельнул пальцами, безошибочно находя нужную точку. Шарль закричал в подушку и попытался насадиться на пальцы ещё сильнее, но те вдруг куда-то исчезли, и им на смену снова пришёл язык.       Шарль заскулил, царапая подушку и чувствуя, как колени сами разъезжаются в разные стороны. Роджерс, удерживая его за бёдра теперь уже обеими руками, продолжал творить свои непотребства, заставляя Шарля выть, скулить и требовать ещё, сильнее, глубже…       Язык вновь сменили пальцы — Шарль затруднился определить количество, но больно или неприятно не было. Было хорошо.       На смену пальцам пришёл язык, затем — снова пальцы. И снова язык.       Ошалевший от контраста ощущений Шарль лишь жалобно скулил, грыз мокрую от слюны наволочку и всё крепче стискивал в руках подушку.       Внутри опять оказались пальцы: никак не меньше трёх. Больно по-прежнему не было — скорее, странно. Шарль нетерпеливо подался назад, но его вдруг придавило к кровати весом распластавшегося по нему Роджерса.       Шарль снова попытался пошевелиться, но Крис прижал сильнее, накрывая ладони своими и легонько покусывая за загривок:       — Тш-ш-ш. Что такое? Больно?       — Н-нет, — сглотнул Шарль, пытаясь понять, что не так. Слегка расфокусированный взгляд скользнул по их переплетённые пальцам. Они чем-то смущали, но Шарль никак не мог понять, чем именно. И тут его осенило. — Блять!       Он в ужасе дёрнулся, и внизу сразу прошило вспышкой боли.       Роджерс сдавленно охнул, но не отпустил, а наоборот сгрёб в охапку и прижал обратно к матрасу:       — Тш-ш-ш. Не дергайся. Не делай себе больно.       — Это не я делаю себе больно! — попытался вырваться Шарль, чувствуя, как каждое его движение отдается саднящим ощущением в заднице. — Это ты, мудила! Отпусти меня сейчас же, двинутый ублюдок!       — Тш-ш-ш. Чарли, пожалуйста. Детка…       Этот козлина не придумал ничего лучше, как полезть с поцелуями. Шарль, разумеется, тут же пустил в ход зубы.       Роджерс не отстранился, продолжая шевелить губами в жалком подобии поцелуя, и Шарль сжал зубы сильнее. И ещё сильнее. И ещё, пока не почувствовал во рту металлический привкус.       Только тогда Шарль разжал челюсти и мстительно уставился на перемазанные кровью губы Роджерса. Тот ответил жалобным взглядом и снова наклонился за поцелуем.       Шарль повторил свой манёвр, вновь впившись зубами ему в губу.       Роджерс не отступал, хотя в глазах уже стояли слёзы.       Шарль сжал зубы сильнее. Роджерс, как ни в чём ни бывало, продолжал его осторожно целовать.       Мудак настырный!       Шарль, поняв, что кусаться бесполезно, разжал зубы и обиженно отвернулся, пряча перепачканное чужой кровью лицо в подушке.       — Прости, — ткнулся губами ему в шею Роджерс. — Больно?       — А ты как думаешь? — огрызнулся Шарль, и лишь после этого прислушался к собственным ощущениям. Как ни странно, больно уже не было. Да, не особо приятно, но выть и орать благим матом, как Пьер, не хотелось. С другой стороны, Роджерс сейчас ничего и не делал — просто лежал сверху, с членом в заднице Шарля, целовал его шею и плечи и успокаивающе поглаживал между костяшками пальцев.       Идиллия, бля!       Шарль чуть напряг мышцы и мстительно улыбнулся, услышав, как охнул у него над ухом и крепче сжал их пальцы Роджерс.       — Господи, детка… Я чуть не кончил.       Шарль снисходительно фыркнул:       — Быстрее кончишь — быстрее с меня слезешь.       — Хочешь остановиться? — прижался губами к его шее Роджерс и, не дожидаясь ответа, начал вытаскивать член.       Не предполагавший, что он так легко отступится, Шарль удивлённо приподнял бровь и вдруг, не сдержавшись, ахнул, когда головка задела внутри него то самое место.       — Что, детка? Больно? — Роджерс тут же замер, испуганно заглядывая ему в лицо.       Шарль промолчал: даже когда Роджерс в нём двинулся, боли не чувствовалось — лишь знакомое дразнящее предстоящим удовольствием ощущение. — Прости. Сейчас выну. Я только хотел дать тебе немного привыкнуть.       Шарль открыл было рот, чтобы его остановить, но не успел — Роджерс осторожно из него выскользнул и снова распластался сверху, упираясь твердым членом в поясницу.       — Ты как, малыш?       — Охуенно, блять! — огрызнулся Шарль, отчего-то чувствуя себя словно обделённым. Хотя, по идее, должен был радоваться, что так легко отделался. — Ты ебанулся без предупреждения в людей свой хер совать?!       — Прости, детка, — принялся, слово кот, потираться о него носом Роджерс. — Не хотел, чтобы ты зажался от страха перед надуманными ужасами и тем самым воплотил их в реальность.       — И поэтому просто меня изнасиловал? Молодец, бля!       — Я не… — Роджерс возмущённо вскинулся и, растерянно моргнув, отшатнулся. — Чарли… Я не…       — Не? А как иначе называется, когда без спроса и взаимного согласия суют член в чужой зад? — тоже перекатившись на бок, зло прищурился через плечо Шарль.       Роджерс, наконец осознавший, что он сделал, зажмурился. Не удовольствовался этим и закрыл лицо ладонями.       Шарль при виде его мучений почувствовал себя почти отомщённым.       Через пару минут наблюдать свернувшегося в клубок и занимающегося самоедством Роджерса ему надоело, и Шарль принялся прислушиваться к собственным ощущениям.       Теперь, когда страх и паника схлынули, Шарль вдруг почувствовал себя обманутым: его, блять, только что трахнули, а он даже удовольствия от процесса не получил!       Сам новый опыт, перейдя из абстрактного во вполне реальный, как-то разом померк в плане эмоционального восприятия. Шарль почти год жил в страхе, что подобное с ним произойдёт — не обязательно с Роджерсом — мало ли как жизнь повернётся! Проводя аналогии с Пьером, он ожидал чего-то непередаваемо ужасного: нестерпимой боли, унижения, чего-то такого, что он даже не мог сформулировать словами, а только ощущал всякий раз при взгляде на друга, когда к тому прикасались малознакомые люди.       И вот это произошло, а он, блин, даже сразу не заметил! Если бы не обратил внимание на руки Криса, так бы и лежал кайфовал, не осознавая, что его по-настоящему трахают! То, чем его запугивал все эти месяцы Пьер, оказалось не столь уж и болезненным, а в чём-то — даже приятным. Хотя распробовать запаниковавший Роджерс толком не дал.       Неоправдавшийся страх исчез практически сразу, словно его никогда и не было, остались лишь два противоположных и не понятно как уживающихся друг с другом чувства: обиды, что им фактически воспользовались, даже не спросив разрешения, и возмущения, что его первый раз так по-дурацки обломали.       А впрочем…       Шарль перекатился на спину и небрежно толкнул ногой колено Роджерса:       — Что, даже не отсосёшь в качестве моральной компенсации?       Роджерс, практически не шевелясь, раздвинул пальцы, настороженно зыркнул и снова спрятался в «домик».       Господи! Детский сад!       — Эй! — повторно пихнул его ногой Шарль. — Совсем-то уж мудаком не будь! Мне кажется, после всего случившегося я заслужил по крайней мере кончить.       Роджерс снова опасливо выглянул из своего «укрытия». Взгляд скользнул по телу Шарля, задержался на члене и, словно смутившись, метнулся обратно к глазам.       Шарль ободряюще улыбнулся и, схватив Роджерса за запястье, почти силой заставил его оторвать ладонь от лица.       — Иди сюда, придурок.       — Ты… не сердишься на меня? — Крис подполз ближе, но прикасаться по-прежнему не решался.       — Сержусь, — секунду подумав, вынес вердикт Шарль. — Поэтому для получения прощения тебе придётся хорошенько постараться.       Крис покраснел, кивнул и неуклюже пополз вниз.       Шарль с довольным вздохом прикрыл глаза, но тут же вскинулся:       — И больше никакой самодеятельности!       Роджерс моргнул и принялся сосать ещё усерднее.       Шарль позволил себе некоторое время понаслаждаться процессом, после чего нащупал на простыне ладонь Роджерса и потянул её себе между ног.       Тот, не выпуская члена изо рта, вскинул вопросительный взгляд, прежде чем, получив утвердительный кивок, опасливо протолкнуть в Шарля средний палец.       — Погоди. Надо немного смазки добавить. — Сразу же отстранившись, зашарил он по кровати в поисках тюбика. — Дьявол! Куда ты запропастился!       — Мне обязательно переворачиваться? — задумчиво поёрзал на спине Шарль. — Мы не можем сделать это так?       — Что сделать? — настороженно обернулся нашедший наконец на полу вожделенный флакон Роджерс. — Ты… — Он с заметным усилием сглотнул, стискивая в пальцах бутылочку с лубрикантом. — Ты хочешь, чтобы мы?..       Шарль, отчего-то смутившись, опустил взгляд и неуверенно пожал плечами:       — Да? Только можно не тыкать меня мордой в подушку?       — Конечно. Как скажешь, — севшим голосом согласился Крис, осторожно укладываясь сверху. — Так — нормально?       — Да?       — Можно мне, — Роджерс заметался взглядом по его лицу и нервно облизнулся, — тебя поцеловать?       — Да?       На невинный поцелуй это походило чертовски мало. Зато отвлекало от ненужных мыслей и сомнений в принятом решении.       В какой-то момент снизу к процессу подключились скользкие от лубриканта пальцы — сразу два. Впрочем, после того, что Крис уже успел сегодня сделать, их казалось даже мало.       — Давай. — Шарль нетерпеливо подкинул бёдра. — Давай уже! Ну?       — Люблю тебя, — разумеется, не обошёлся без соплей Роджерс, прежде чем и в самом деле ухватить его за бедро и, заткнув рот поцелуем, медленно, но уверенно въехать сразу на всю длину.       Шарль возмущённо замычал, царапаясь и инстинктивно пытаясь сняться с распирающего его изнутри члена, но Роджерс держал крепко, до синяков впившись пальцами в бедро и плечо.       — Тш-ш-ш. Просто полежи. Надо расслабиться — станет легче. Что чувствуешь? Не больно?       Шарль отрицательно качнул головой, прислушиваясь, как неприятные ощущения становятся немного терпимее. Боли действительно не было. Удовольствия, впрочем, тоже.       — Потерпи немножко. Скоро привыкнешь. — Крис с обожающей улыбкой чмокнул его в губы и, чуть приподнявшись на локте, переместил ладонь с бёдра на член. — Сейчас станет хорошо.       Шарль скептически фыркнул.       — Если будет больно или дискомфортно, скажи. Ладно?       Шарль собирался съехидничать, что не стать больно и дискомфортно в принципе не может, когда у тебя в заднице таким веслом орудуют, но тут Роджерс медленно подался назад, и ёрничать сразу расхотелось.       Нет, больно всё ещё не было. Но вот неприятно — очень даже.       Ну и нахуя люди этим добровольно занимаются?!       Шарль поднял взгляд на вспотевшего от напряжения Роджерса. У того удовольствия на лице тоже не наблюдалось. Это несколько примирило Шарля с процессом: всё ж одному страдать было бы гораздо обидней.       Роджерс вышел из него почти полностью, чуть изменил угол и снова мучительно медленно вошёл. Шарль поморщился, но промолчал.       После троекратного повторения этого манёвра у Шарля закончилось терпение.       — Ты там, блять, сверху спишь или в «Сапёра» играешь? — пнул он нерасторопного партнёра пяткой по пояснице.       Роджерс виновато зыркнул, пробормотал «извини» и — сделал опять то же самое.       Шарль выругался и откинулся на подушку, разглядывая потолок.       Ну, хоть не на карачках столько времени стоять!       Роджерс ещё пару раз двинулся туда-сюда.       Шарль почувствовал, что начинает терять к процессу всякий интерес. Уже даже неприятно не было. Только скучно.       Внезапная вспышка удовольствия, когда член наконец задел простату, заставила Шарля резко вдохнуть и инстинктивно сжать бока Роджерса коленями в попытке продлить приятные ощущения.       Крис, кажется, понял и тут же с надеждой улыбнулся:       — Да?       Шарль закивал, нетерпеливо ёрзая под ним, но Роджерс прижал его бёдра к матрасу, не давая пошевелиться.       Шарль возмущённо хныкнул и тут же ахнул от удовольствия. И ещё раз. И ещё.       Обнаружив то, что столько попыток безуспешно искал, Крис двигался с уже куда меньшей амплитудой, почти каждый раз задевая головкой члена точку удовольствия в теле Шарля, заставляя его извиваться на простынях, выгибать спину, царапаться и жадно хватать ртом воздух, выдыхая его беззвучными стонами на каждом толчке.       Крис просунул руку между их телами и принялся в такт дрочить Шарлю.       Это оказалось уже слишком.       Шарль стиснул его бока коленями, насаживаясь до упора, и с долгим хриплым криком кончил, где-то на периферии сознания отмечая, как Роджерс, вколачиваясь ему в задницу, несколько раз судорожно дёрнул бёдрами и, задрожав, спустил в презерватив.       После чего, разумеется, снова полез целоваться.       — Ты как? Всё нормально? — Роджерс не повалился сверху, а галантно вытянулся рядом, попеременно целуя то губы Шарля, то его пальцы. — Где-нибудь болит?       Шарль отрицательно качнул головой. Разговаривать совершенно не хотелось. Хотелось завернуться в такие привычные и безопасные объятия Роджерса и провалиться в сон под постепенно успокаивающийся и приходящий в норму стук его сердца.       — Сейчас полотенце принесу. — Крис чмокнул засыпающего Шарля в губы, в костяшки пальцев, в испачканный спермой живот, в колено и резко отстранился.       Шарль уже почти заснул, когда Роджерс вернулся — пахнущий цитрусовым гелем для душа и с намоченным тёплой водой полотенцем.       Шарль счастливо улыбнулся, ощутив приятное скольжение мягкой ткани по потной горячей коже, и, переполненный ощущениями в удовлетворённом теле, отрубился прямо посреди процесса.