Глава 31
24 июня 2024 г., 07:38
18 августа. Четверг
Великобритания. Лондон
В то, что это всё-таки произошло, Крис не мог поверить до сих пор. Произошло в большей степени вследствие обмана и нарушенных обещаний, и осознание этого изводило Криса чувством вины. Шарль был прав, назвав его насильником. Потому что как иначе назвать того, кто воспользовался потерей контроля доверившегося ему неопытного мальчишки? Даже если Шарлю в итоге понравилось и он сам потом захотел продолжить, Крис всё равно не имел права решать такие вопросы за другого человека. Но тогда, после категоричного отказа Шарля поговорить о своих страхах с психологом, Крис счёл подобный вариант решения проблемы вполне подходящим. И нет, списать произошедшее на похоть или внезапное помрачение рассудка было невозможно — Крис полностью осознавал, что делает. И зачем. Понимание всей гнусности содеянного настигло Криса лишь после слов Шарля, заставивших взглянуть на случившееся с иной стороны. От омерзения к самому себе Криса едва не стошнило. Всё, чего ему теперь хотелось — просто исчезнуть. Перестать существовать. Ведь какой смысл существовать дальше, если Шарль его теперь ненавидит? Господи! Шарль! Он так увлёкся самобичеванием, что не удосужился хотя бы поинтересоваться состоянием мальчишки! Какое же он эгоистичное дерьмо! Шарль что-то сказал, и Крис наконец отважился на него посмотреть. Дюран выглядел на удивление спокойным. Не носился по квартире, собирая вещи, не бил обидчика по яйцами, не плевался ядом и даже не матерился. Просто лежал, лениво пинал Криса по колену и… требовал минет. Это что, слуховые галлюцинации? Или Крис от чувства вины поехал крышей? Просьба повторилась, подкреплённая очередным пинком. Нет, кажется, он всё-таки в своём уме: подобное ему не привиделось бы даже в горячечном бреду. Потому что было слишком уж странно. И при этом вполне в духе Шарля. — И больше никакой самодеятельности, — крепкой хваткой за волосы подтвердил реальность происходящего Шарль. Крис, не выпуская член изо рта, послушно закивал. Когда Шарль потянул его руку себе между ног, Крис уже даже не удивился: Дюран, несмотря на все старания изображать опытного мачо, панически боялся экспериментировать в постели, но становился ненасытен и требователен в том, что ему было знакомо и действительно нравилось. А сегодняшнюю прелюдию он оценил — в этом Крис ни чуточки не сомневался. И, судя по всему, был не прочь её повторить. Криса больше удивило, если не сказать — повергло в шок, что прелюдией Шарль не ограничился, упрямо решив пойти до конца. После всего произошедшего Крису для полного краха самооценки оставалось ещё только в этом облажаться! И нет, стояло у него вполне себе. Но осознание возложенной ответственности сделало тело неуклюжим и забывчивым. Крис едва не выл от бессилия, как можно аккуратнее, чтобы случайно не причинить боли, двигаясь в теле недовольно морщащегося и разглядывающего потолок Шарля, отчаянно отыскивая нужный угол, но так его и не находя. Когда после очередного толчка Шарль наконец ахнул и сильнее вдавил пальцы ему в спину, Крис едва не расплакался от облегчения: нашёл! Ну а дальше уже пошло по накатанной, и, судя по тому, как безостановочно стонал и, подаваясь навстречу, сжимал коленями его бока Шарль, Крис всё-таки не облажался. После оргазма привычно навалилась усталость. Однако Крис сумел заставить себя принять душ, а затем обтереть принесённым из ванной полотенцем Шарля, который даже не проснулся, пока Крис обмывал и смазывал его воспалённую кожу обезболивающей мазью. Смертельно хотелось спать, но ещё больше хотелось касаться Шарля, водить кончиками пальцев по его телу, повторяя затем тот же путь губами. Крис буквально задыхался от невероятно сильного прилива нежности и безумного желания целовать Шарля — всего: от улыбающихся чему-то во сне губ до пальцев ног, поджимающихся каждый раз, когда дыхание касалось самых щекотных мест — за ухом, в сгибе локтя, во впадине пупка. Крис едва не скулил от переизбытка чувств и ощущений, вжимаясь в такое податливое во сне тело, пытаясь коснуться его как можно большей поверхностью собственной кожи и всё равно ощущая, что этого ему нестерпимо мало. В какой-то момент он ненадолго выключился, а, проснувшись, снова, не веря своему счастью, принялся целовать и ласкать спящего в его объятиях Шарля. Так он и провёл всю ночь: то впадая от усталости в забытьё, то просыпаясь, чтобы ещё немного насладиться их близостью, прежде чем придётся расстаться до самого вечера. И это в лучшем случае — зная Шарля, Крис не мог исключить варианта, что, вернувшись с базы, обнаружит пустую квартиру: мальчишка просто сбежит, напуганный новым уровнем их отношений, неприятными ощущениями или ещё бог весть какими надуманными страхами. Господи, он же не вынесет, если после произошедшего этой ночью Шарль снова сбежит. Крис вздрогнул от резкого звука будильника в телефоне, невольно разбудив и Шарля. Тот завозился, зевнул и, сонно щурясь, улыбнулся через плечо, как делал это всегда, оказываясь утром в роли «маленькой ложки». — Привет. У Криса вырвался вздох облегчения, а сердце заколотилось так, что едва не выпрыгнуло наружу. Наверняка, он сейчас лыбился как идиот, не в силах ничего с собой поделать, будучи счастлив, как никогда в жизни. Шарль усмехнулся, но тут же напрягся, стоило Крису наклониться к тумбочке за обезболивающей мазью: похоже, новый опыт не прошёл для парня бесследно — даже несмотря на старания Криса действовать как можно медленней и деликатней. Оставалось надеяться, что порция неприятных ощущений не заставит его избегать близости в будущем. Разумеется, не сегодня. И, скорее всего, даже не завтра, судя по тому, как Шарль недовольно морщит нос всякий раз, когда меняет позу. Что ж, похоже, кому-то придётся сегодня взять выходной и проваляться весь день в постели. При мысли о том, как он вечером возвращается с базы и обнаруживает в кровати расслабленного после целого дня безделья обнажённого Шарля, у Криса встало как по команде, и, чтобы всё-таки не опоздать на работу, он поспешил стратегично сбежать — сначала в ванную, а затем — на кухню: если оставлять мальчишку на весь день в постели, его нужно хотя бы как следует накормить.***
Когда Шарля разбудил будильник, Роджерс, уже не спавший к этому времени, медленно и немного щекотно водил приоткрытыми губами по его коже. Шарль зевнул и обернулся через плечо: — Привет. — Привет. — Роджерс аж засветился от счастья, на секунду крепко сжал в объятиях и трижды чмокнул в губы. После чего, резко посерьёзнев, с тревогой заглянул в глаза. — Как ты? Нигде не болит? Шарль неопределённо пожал плечом: вроде, нет. — Хорошо. — Крис ещё раз его поцеловал и полез в тумбочку. — Перевернись на живот. И попу повыше подними. — Опять?! — вытаращил глаза Шарль, наблюдая, как Роджерс достает из верхнего ящика тюбик, выдавливает содержимое на пальцы и начинает растирать в ладонях. — Дорвался, блять! Не отстанешь теперь, пока до смерти не затрахаешь? — Не ворчи. — Роджерс без лишних церемоний перевернул его лицом вниз и принялся возить холодными влажными пальцами между ягодиц. — Это должно снять неприятные ощущения. Я вчера тебя намазал, когда ты уже заснул. Но повторить не помешает. Шарлю стало немного неловко за беспочвенный упрёк. А с другой стороны — выражать свои идеи надо чуть менее двусмысленно! — Спасибо. — Он на пробу слегка поёрзал по простыне. Ладно, в состоянии покоя дискомфорт даже почти не ощущался. — Не за что. Поспи ещё. — Крис немного помял его ягодицу, легонько куснул её, прошёлся поцелуями вдоль позвоночника и с урчанием зарылся лицом в шею. — Господи, детка… Ты даже не представляешь, как я не хочу сейчас от тебя уходить! — Должен. — Знаю. — Крис вздохнул и несколько раз поцеловал плечо Шарля, прежде чем подняться. — Не представляю, как я буду сегодня работать. — Надеюсь, как всегда. — Шарль перекатился обратно на спину и сладко потянулся, сквозь полуприкрытые веки наблюдая за блуждающим по его телу голодным взглядом. А вот на Энди Крис никогда так не смотрел. Шарль самодовольно фыркнул, сгрёб в охапку подушку Роджерса и попытался снова заснуть. Разбудил его поцелуй. Ладно, против такого будильника Шарль даже не возражал. — Никак не могу от тебя уйти. — Крис, уже полностью одетый, смущённо покосился на тумбочку. — Я тут завтрак… Поешь, пока не остыло. А потом ещё поспи. — Завтрак? — насмешливо вскинул бровь Шарль, поворачивая голову и действительно обнаруживая поднос с двумя тарелками и чашкой. — Серьёзно?! Завтрак в постель? Роджерс сделался малиновым, словно его обвинили в чём-то абсолютно непристойном. — Ладно. Давай сюда, раз притащил, — сжалился над беднягой Шарль, начиная уже и сам ощущать некоторую неловкость от подобных ухаживаний. — Блин, чувствую себя невестой после первой брачной ночи, — попытался отшутиться он, когда Роджерс переставил поднос ему на колени и застыл в напряжённом ожидании. — Сначала невинности лишили, потом завтрак в постель принесли… Надеюсь, ты хотя бы окровавленную простыню в окно не вывесил? — Нет. Тем более, что на ней — совсем не кровь. — Роджерс сменил малиновый оттенок на розовый и заулыбался совершенно дебильно. Шарль закатил глаза, втыкая вилку в кусок омлета. — Лыбиться прекращай, придурок. Если ты с такой самодовольной ухмылочкой на базу явишься, наша конспирация полетит к херам. — Прости, — попытался изобразить виноватую мину Крис, но тут же снова расплылся в счастливой улыбке, наблюдая за тем, как проголодавшийся после их ночных упражнений Шарль расправляется с приготовленным им завтраком. — Что? — От такого пристального внимания и подавиться, между прочим, недолго! — Ничего, — поспешил отвести взгляд Роджерс. Шарль вздохнул, отложил вилку и, поймав придурка за подбородок, заставил снова посмотреть на себя. — Блять! — Что? — испуганно шарахнулся Роджерс, едва не опрокинув поднос вместе со всем содержимым. Шарль осторожно коснулся подушечкой большого пальца запёкшейся корочки на его губе. — Натворил я вчера делов… Теперь нас точно спалят. — Ну, я могу сказать, что… не знаю… подрался вечером с кем-то, — снова начал краснеть Роджерс. — Угу, а рожа у тебя при этом чего такая довольная? — Ну… Может, я в драку встрял, спасая в тёмной подворотне какого-то парнишку. А тот меня потом… отблагодарил. — Ага. Фицрой с Драконихой оборжутся над этой байкой, — закатил глаза Шарль. — Во-первых, слишком банальное клише. А во-вторых, какая, блять, тёмная подворотня, если ты на машине от базы до дома ездишь?! — В магазин ходил. Дворами, — втянув голову в плечи, проскулил «отважный спаситель безвестного парнишки». — Допустим. Я даже готов поверить, что ты на самом деле способен встрять в драку из-за постороннего человека. Но потом воспользоваться его благодарностью… Пф-ф-ф! Крис, Дракониха слишком хорошо тебя знает, чтобы купиться на подобную чушь. — Ну почему чушь-то?! Может… — Цыц! Я сказал: чушь. Я ни за что не поверил бы. И Дракониха не поверит. — Почему? — Когда речь заходила о какой-нибудь глупости, Роджерсу непременно нужно было упереться рогом и стоять на своём. — Не надо меня идеализировать! — Идеализировать? Тебя?! — Шарль саркастически хмыкнул. — И не надейся! Я прекрасно знаю, каким феерическим мудаком ты порой бываешь. — Ну вот… — Что «вот»? Хочешь сказать, действительно трахнул бы спасённого парня? Роджерс спрятал глаза и неуверенно пожал плечами, словно пытаясь примерить на себя подобное развитие событий. — Чего ж тогда не трахнул? — Кого?! — Меня. Когда отбил у тех козлов на стоянке моторхоумов на «Поль Рикаре». Роджерс вытаращился так удивлённо, словно Шарль произнёс несусветную дичь. — Детка… Что ты… Я бы никогда с тобой так… — О чём и речь! — Господи, Чарли! Но это же совсем другое! — Да неужели? — Конечно! — И в чём же разница? — Это был ты! — Роджерс уставился на Шарля так удивлённо, словно тот не понимал неких известных всему остальному миру истин. — И что? Ты же меня хотел уже тогда. — Да. — Так в чём проблема? Если бы я сам предложил тебя отблагодарить. Роджерс почти в ужасе замотал головой: — Господи, Чарли, ты правда не понимаешь?! — Нет, — искренне пожал плечами Шарль. — Если бы девчонка, на которую у меня стои́т, предложила мне быстренько перепихнуться, я бы особо раздумывать не стал. Ну, если бы у меня никого не было, — поспешил он поправить сам себя, пока его ревнивая принцесса не закатила очередную истерику. — Я бы не стал с тобой… так, — пошёл красными пятнами Роджерс. — Только не с тобой. — При том, что как раз меня-то ты и хотел? — окончательно запутался Шарль. — Да! — И в чём логика? Роджерс замолчал, хмурясь и, видимо, пытаясь, сформулировать объяснение. — Если бы тебе прямо сейчас «Феррари» предложила сесть в машину Рика… Ты бы согласился? — Да, — не понял взаимосвязи Шарль. — Даже если ты к этому пока не готов? — Кажется, это был не тот ответ, который Роджерс ожидал услышать. — Да. — И ты не боишься в случае неудачного исхода тестов испортить мнение о себе? — Нет. Если мне дают шанс, я им пользуюсь, — пожал плечами Шарль. — Второй может и не предоставиться. Поэтому в любую подворачивающуюся возможность нужно вгрызаться зубами. Разве я не прав? Роджерс промолчал: по всей видимости, был не согласен, но спорить не хотел. Шарль вздохнул: — По дороге зайди в аптеку, купи одноразовую маску. На базе скажешь, что простудился. Надеюсь, прокатит. Кашлять только не забывай. — Простудился? В середине августа? — Запросто! Под кондиционером посидел. После тренировки холодной воды выпил. С мокрой головой спать лёг на сквозняке. Крис, ну ты чего, в колледже никогда занятия «по болезни» не прогуливал?! — Нет. Обучение стоило очень дорого. Зачем мне было прогуливать занятия, за которые я выложил кругленькую сумму? Шарль невольно опустил взгляд, вспомнив пьяный рассказ Фицроя о том, что на образование Крису пришлось одалживать деньги у Фессенденов — вдобавок к уже имевшимся перед ними долгам за лечение. Что ж, прогуливать занятия в такой ситуации и правда было бы глупо. — Ну, вроде, все студенты этим грешат, — неуверенно пожал плечами Шарль. — Я-то не в курсе. Меня даже из школы чуть не выперли за неуспеваемость. — Почему?! Ты ведь совсем неглупый! — тревожно заметался взглядом по его лицу Роджерс. — Или это опять закидоны твоей супер-мамочки? Шарль недовольно поморщился: вот какого чёрта Крис постоянно к матери цепляется, обвиняя её во всех грехах?! Если бы не мать, Шарля бы тут вообще не было: ни в Лондоне, ни в «Альбионе», ни в этой постели. — Мама ни при чём. Просто пришлось расставлять приоритеты. — Как будто в пятнадцать лет ты мог их правильно расставить! — А по-твоему, я их неправильно расставил? — поджал губы Шарль. — Считаешь меня пустышкой? Наверно, мне нужно было не о гоночной карьере мечтать, а поступить в колледж и затем всю жизнь расшаркиваться перед клиентами в папином салоне? Это всё, чего я стою, да? — Нет! Конечно, нет! — снова едва не опрокинув поднос, ринулся с утешительными обнимашками Роджерс. — Ты — совсем не пустышка! Ты — один из самых талантливых пилотов, с кем мне доводилось работать. — Один из? — увернулся Шарль. «Один из», значит?! — И кто же, по твоему мнению, талантливей меня? Твой ненаглядный Донни? Или псих ван Дейн? А может, несравненный Барнетт? — Рик. Уильям. Линдстрём. Чёрт! Шарль снова забыл, что опыт Криса не ограничивался несколькими годами на посту руководителя команды Формулы-3. Тот ведь и правда работал с людьми, на кого Шарль ещё пару лет назад смотрел, как на живых богов. — И я не говорил, что они талантливей. Я сказал, что ты — один из них. Шарлю стало стыдно за свою истеричную вспышку в духе ван Дейна. Он даже открыл рот, чтобы извиниться и — не смог. Просто не сумел. Казалось бы: что сложного сказать одно-единственное слово? Он даже как-то раз или два его произносил. Но уже много лет при попытке попросить прощения в горле мгновенно застревал комок, не позволявший издать ни звука, а в памяти всплывало наставление матери: никогда не извиняйся, извиняются только слабаки. Шарль беспомощно вскинул взгляд на изловчившегося его поймать и теперь баюкающего в своих объятиях Роджерса. Тот, похоже, понял всё без слов. Улыбнулся, поцеловал в висок и — отпустил. — Прости, детка, мне надо ехать. И так уже безбожно опаздываю. Люблю тебя. Шарль кивнул, провожая его взглядом до входной двери, затем посмотрел на остывающий завтрак, сделал глоток кофе из чашки, поморщился, запихнул в рот остатки омлета и половинку сэндвича, сгрузил поднос на тумбочку и, натянув на голову простыню, попытался снова заснуть: судя по не самым приятным ощущениям в заднице, утреннюю пробежку из планов на день можно было смело вычёркивать.
