Выжить, нельзя умереть

Девушка проснулась раньше утренней зари, чувствуя себя очень хорошо, и, признаться честно, ей даже не сразу удалось припомнить, что теперь в этом доме она не одна, а как только эта мысль всплыла все еще в полусонном сознании — настроение мгновенно упало. Мицуки было понадеялась, что это все сон да и только, но, к сожалению, нет. — Получается, что и те слова, которые он сказал, тоже являются чистой правдой. — мрачные мысли принялись с удвоенной силой одолевать волшебницу, которая была вовсе не в восторге от сложившейся ситуации. — Чтож, если Изуна действительно исчез, то можно попробовать расспросить этого психа, — девушка осеклась, улыбнувшись своей оговорке, — Мадару, и, вполне возможно, что он мне что-нибудь да расскажет. — исправилась Мицуки, перенаправляя ход мыслей в нужное ей русло. Оглядевшись, в поле зрения Эми не было обнаружено, зато с кухни доносились едва слышные жадные чавкающие звуки, выдавая местоположение любимицы. — Четыре утра, а она уже не только встать успела, но и умять ужин! Или, все-таки, завтрак? — звонко рассмеялась этому факту волшебница, разминая еще не проснувшиеся мышцы путем приятных, пробирающих до мурашек, потягиваний. Припомнив о необходимости, к ее великому сожалению, визита к пациенту и желательнее без каких-либо неприятных факторов, таящих угрозу для жизни, Мицуки разочарованно простонала, с большой неохотой поднимаясь. — Неприятных факторов, как же. — закатив глаза, передразнила вслух она свои мысли. — Да этот псих и есть один огромный неприятный фактор! — провозгласила девушка, внутренне чувствуя волну отвращения, которую всячески стимулировали малоприятные воспоминания. Будто по команде, бок резко закололо, вынудив ее схватиться за него и поморщиться. — Ненавижу. — неприкрытая ярость сквозила в голосе, обращенном к шиноби. Собравшись с духом и уняв фантомную боль, она сдвинулась с места, ступая словно кошка. Ноги пружинили от пола, минимизируя любые, даже самые тихие звуки, которые для слуха опытного воина без всякого сомнения покажутся непростительно громкими. — Полагаю, он сейчас должен или спать, или дремать. Что, впрочем, не так уж и важно. — подумала Мицуки, осторожно приоткрывая дверь. В комнате, равно как и в коридоре царил всепоглощающмй полумрак, скрывающий от синих глаз силуэт Мадары, который, судя по смутным очертаниям, так и лежал на кровати. В тот момент Мицуки принялась завидовать белой завистью своей кошке, которая безупречно видит как ночью, так и днем. — Спит. — прислушавшись и уловив мерное, едва слышное дыхание заключила она, мысленно облегченно выдыхая. Крадучись волшебница подошла к кровати, пристально всматриваясь в расслабленное лицо, обрамленное черными и грязными волосами, неряшливо раскиданными по подушке. Для верности понаблюдав еще несколько минут, она убедилась, что шиноби ни сном, ни духом о происходящем и перевела внимательный взгляд на принесенную вчера еду. — Поел таки. — про себя усмехнулась Мицуки, заранее предугадавшая именно такой исход. — Ну, враг то врагом, а вот обед, или, вернее сказать, ужин по расписанию. — задорно подумала она, искренне веселясь столь неоднозначной реакции этого шиноби. Подобрав посуду с тихим звоном, вызванным немного скатившейся в сторону вилкой, Мицуки, вновь кинув быстрый, придирчивый до мелочей взгляд, призвала волшебную палочку. Тихими, чуть слышными шагами подойдя к столу, заваленному грязной и изрядно потрепанной одеждой, она остановилась. — Репаро. — одними лишь губами прошептала девушка, подозрительно косясь себе за спину. Ласкающий слух шелест едва заметно разлетелся по комнате, характеризуя собой восстановление ткани до первозданного состояния. — Экскуро. — миг и одежда, выглядящая так, словно ее только что пошили, очистилась от грязи и следов запекшейся крови. В завершении, из теплой деревянной палочки вылетела струя горячего воздуха, призванная осушить и поставить точку в реставрации одежды. — Прекрасно. — с гордостью оглядела она плод своих трудов. В очередной раз покосившись на учиху, который, казалось, заледенел и примерз к кровати, превратившись в безвольную статую, Мицуки безразлично пожала плечами, попутно отзывая волшебную палочку. — Странные эти шиноби, всё-таки, спят всю ночь в одной позе, точно трупы. — столь резкое сравнение показалось девушке, как минимум, неуместным, с учетом того, что объект ее мыслей был все еще жив. Махнув на эти мысли рукой, она вышла из комнаты делать всякие утренние дела, о которых каждый волшебник-отшельник и сам знает. — Пойду позанимаюсь рунами. — доев последнюю ложку скромного завтрака, по привычке вслух произнесла девушка. В процессе недолгих раздумий ею было решено, что на Мадару не стоит обращать особого внимания, продолжая жить как и прежде, разве что не использовать магию столь открыто. Раньше бы она ни за что в жизни не приняла бы настолько неосмотрительное решение, однако скрывать магию в собственном доме, выстроенном как раз таки благодаря магии — явный перебор. Рано или поздно, по ее мнению, этот дотошный шиноби все равно разузнает секрет, ибо он пусть и псих, но с логикой и здравым смыслом кое-как да дружит. — Надо бы попробовать воссоздать обычную защитную руну первого ранга. — мысленно Мицуки их кваллифицировала именно так по нескольким причинам: так банально проще запоминать обширную классификацию, представленную в древней книге; деление на ранги позволяет куда проще различать все то обилие рун, описанных на выцветших от времени страницах. Стоило только пересечь порог комнаты, как под ноги тут же бросилась, разразившаяся безудержным мяуканьем на высокой ноте, Эми. Обычно поднятый хвост в этот раз был опущен, а шерсть на пушистом хвосте встала дыбом, отчего визуально он выглядел в два раза больше своего истинного размера. — Как странно, раньше она никогда не вела себя так. — подозрительное и атипичное поведение любимицы настораживало. Опустившись по привычке на колени, девушка никак не могла ожидать того, что ее обычно боевая и бесстрашная защитница запрыгнет на грудь, старательно вжимаясь, словно желая слиться со своей хозяйкой. — Эми, ну ты чего. — легкие поглаживания не вызывали ровным счетом никакой положительной реакции. В бесплотных попытках утешить и успокоить перепуганную кошку время пролетело столь стремительно, что обычно бдительная девушка совсем не заметила приближения со спины, а понять это получилось лишь после того, как шерсть Эми вздыбилась и из ее глотки вырвалось протяжное, предупреждающее шипение. — Чего тебе? — не поднимая головы и сильнее прижимая не на шутку взбесившуюся Эми, задала она вопрос распластавшейся по полу высокой тени. Мужчина безмолвной грузной тенью прошел в комнату и принялся бесцеремонно оглядывать убранство так, словно это он здесь хозяин, а не гость. — Ничего не трогай. — резко выпалила раздраженная Мицуки, которой его поведение казалось крайне невежливым. Он и ухом не повёл, резким движением поднимая книгу о рунах. — Положи. — на грани бешенства процедила сквозь зубы девушка, мысленно уже несколько раз убив самыми разными способами нежелательного гостя. — А то что? — наглости страшему учихе явно было не занимать. — Оглушу, свяжу и в лесу оставлю. — пронеслась в голове навязчивая и очень желанная мысль, которую, впрочем, озвучивать черноволосая волшебница не собиралась. Да и, собственно, зачем озвучивать, если можно просто сразу все сделать? — Что это? — безразличным тоном спросил мужчина, ни на что конкретно не указывая. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Мицуки поднялась с колен, выпуская кошку из рук, которая не преминула воспользоваться подвернувшейся возможностью и скрылась с быстротой молнии в коридоре. Решительно подойдя к все так же стоящему в одной позе Мадаре, волшебница, не церемонясь, вырвала книгу из его руки, одаривая его убийственным взглядом. Взгляды скрестились и они принялись играть в гляделки: надменный, пронизанный холодом и спокойный, жаждующий убийства. Никто не желал уступать, потому тишину спустя несколько минут разрезал приказ. — Проваливай. — жестко отчеканила Мицуки, уже порядком измотанная всем этим действом. Слегка поведя бровью, Мадара отступил спиною к кровати и, словно издеваясь, опустился на кровать, свешивая руки с колен. Его слегка пересохшие губы растянулись в наглой, даже, как показалось девушке, надменной ухмылке Мицуки раздраженно цокнула языком. — Ты не попутал часом? — взбесилась она, сжимая до скрежета зубы. Поначалу ответом ей стал пронизывающий насквозь взгляд и только потом послышался хрипловатый, низкий, преисполненный уверенности голос. — Кто ты? — не став медлить, напрямую спросил он, давая понять о некоторой осведомленности по поводу самой сокровенной тайны, что только может быть. — Человек. — резвый ответ, казалось, ничуть не удивил настырного мужчину. Мицуки отвернулась, убирая книгу на законное место. — Уверена? — вопрос с подвохом остро порезал слух волшебницы. — Вот ведь! — она, конечно, предполагала такой исход, но в то же время все эти многочисленные, дотошные вопросы выводили из себя: нечего в чужую жизнь лезть! — Настолько, насколько же ты уверен в том, что ты мужчина. — съязвила она и глазом не поведя. — Или я чего-то не знаю? — нотки ехидного издевательства стремительно проявились в словах, а тонкие губы растянулись в самодовольную улыбку, которую учиха, впрочем, не увидел, но точно почувствовал. — В себе то я уверен, но вот ты.- нашелся он моментально, видимо, бесчисленное количество ожесточенных споров в его жизни как лидера сумасшедшего клана не прошли даром. Мицуки предпочла проигнорировать Мадару, которому слово «отступить» и вовсе не знакомо. Спокойно перебирая макеты будущих рун, созданных на досуге, девушка раздумывала над тем, какая из них получилась удачнее всех, пристально разглядывая каждую вычурную серую линию, оставленную карандашом. Комнату окутала вязкая, неприятная тишина, не предвещающая хозяйке ровным счетом ничего хорошего. — Отвечай. — группа мурашек пробежала по слегка дрогнувшей спине черноволосой девушки: столь хладно и резко отчеканил он. — Да его усыпить проще! Вот ведь, и зачем я только связалась с этим психом? — запоздало и досадливо корила себя Мицуки за настолько глупый, по ее мнению, промах. — Уходи. — искоса глядя на равного по росту собеседника, бесшумно появившегося за спиной, раздраженно отрезала она. Ледяной взгляд, вкупе с каменным сердцем замораживали, сковывали тело невидимыми, но всесильными цепями. Волшебница начинала раздражаться, чувствуя, как мана внутри неприятно, даже болезненно вскипает, заставляя прикладывать куда больше усилий, чем обычно для ее контроля. — Отвечай. — повысил голос мужчина и с прытью, не присущей нормальному человеку с подобными ранами, до боли оттянул опешившую Мицуки за распущенные волосы. — Вот ведь! — испуганная мысль подобно цунами всколыхнула спокойное море мыслей. Внезапно к шее приставили ледяное железо, острый кончик которого, готовый впиться, точно лиса в без труда загнанного зайца, разрезая нежную, бледную и отчаянно пульсирующую под плотью сонную артерию, хищно блистал отражением Мицуки. Девушка оторопела от такой наглости и замерла. Обычно спокойная мана болезненно встрепенулась, ускоряя движение по телу, равно, как и кровь, гонимая неустанным молодым сердцем. Дыхание сбилось и участилось, став отчаянным. — Отпусти! — испуганно выкрикнула Мицуки, по возможности откланяясь от острого лезвия как можно дальше. — Отвечай. — уже по-настоящему зло, сквозь зубы прошипел ей на ухо Мадара. — Да ты законченный псих! — чувствуя, как лохматые черные волосы колюче щекочут правую щеку, вскипела волшебница. Она понимала, что нападать на него не станет, по крайней мере без крайней на то необходимости: тайна дороже пары царапин — так думала девушка. — Я повторю свой вопрос. Кто. Ты. Такая. — с куда бо́льшим нажимом поцедил он, сильнее надавливая кунаем на шею. — Человек я, че-ло-век. — по слогам, с нескрываемым раздражением ответила она, отстраняясь от ледяного лезвия. — Неужели? — ядовито усмехнулся мужчина. — Отпусти меня. — холодно отчеканила Мицуки, проигнорировав очередную слетевшую с его губ колкость. — И не подумаю. — резкий ответ, впрочем, ничуть не удивил волшебницу, тяжело вздохнувшую от такого. Секунды незаметно перетекали в минуты, но для них, казалось, время и вовсе остановилось: ни единого движения, ни единого звука, ничего. Тишина. — Этот псих меня когда-нибудь вообще отпустит, нет? — все больше мысленно раздражалась она, продолжая искоса поглядывать на серьезное лицо справа. Мана успокоилась, дыхание выровнялось, а мимолетный страх сменился далеко не мимолетным раздражением, смешанным со злостью. Металлический звон вывел волшебницу из ступора. Скосив глаза вниз, Мицуки изрядно удивилась, заметив лежащий у ног кунай, кончик которого небрежно окропила темная кровь. — Чего это он? — непонимающая мысль пронеслась в голове юной девушки. Сзади послышался надрывный кашель, прерываемый хриплым дыханием. Хватка на волосах ослабла, а вскоре и вовсе исчезла. Не преминув воспользоваться этим, черноволосая волшебница принялась с блаженством растирать ладонью затекшие шейные мышцы, чувствуя, как приятные горячие мурашки расползаются все ниже и ниже по стройному телу. — Ну наконец-то! — радостно выдохнула Мицуки, потягивать. Соизволила оторваться она от столь приятного занятия лишь через несколько минут и неспешно повернулась на звук. — Вот ведь! — обреченно вздохнула девушка, тяжело прикрывая глаза. Мадара согнулся в приступе кашля, оперевшись руками о согнутые в коленях ноги. Все его внимание теперь было приковано к внезапно изменившемуся в худшую сторону самочувствию и, судя по задумчивому взгляду, мыслям, призванным решить эту проблему. — Тебе надо лечь. — спокойно сказала черноволосая девушка, осторожно приближаясь к содрогающемуся и согнувшемуся мужчине. — Не трогай меня. — прерываясь на кашель, с ненавистью отрезал Мадара, отдернувшись от тянувшейся к нему руки. — Ты умереть так сильно хочешь, что-ли? — спросила она с нескрываемым интересом в голосе, предпринимая еще несколько попыток. Вновь упрямый учиха сумел вывернуться. Мицуки устало выдохнула. — Слушай, — ровным и уверенным голосом начала Мицуки, — я понятия не имею, чего ты там себе напридумывал про меня или что тебе про меня рассказали, но в случае, если ты сейчас же не соизволишь выполнить все мои указания, то со стопроцентной вероятностью до утра не доживешь. — к сожалению, никакие слова не могли прошибить нерушимую стену недоверия. Очередной усталый вздох вырвался из ее груди. — Ты ведь Изуну хотел найти, не так ли? — на слове «Изуна» учиху передернуло и он резким движением повернул голову в направлении черноволосой девушки. — Отлично. — удовлетворенная мысль проснеслась в голове Мицуки. — Я понимаю, ты мне не доверяешь, но сейчас у тебя нет выбора. — на мгновение она затихла, подбирая наиболее подходящие слова. — Доверься мне ради Изуны: он всегда и во все мне верил, и, как ты видел, с ним все было хорошо, он был жив и здоров. — черные глаза напротив прищурились, став, казалось, еще чернее. Девушка осторожно притронулась к нему, как бы проверяя реакцию. — Тебе нужно лечь. — уже мягче сказала волшебница, кивком головы указав на застеленную кровать у левой стены. — Я помогу тебе дойти. — это была не просто фраза, а утверждение, не терпящее возражений. Учиха с минуту поколебался, но все же двинулся в указанном ранее направлении, шатаясь на каждом шагу. Мицуки придерживала его, вполуха слушая тихое, преисполненное негодованием ворчание. — Ложись. — помогая опуститься на кровать, произнесла девушка, попутно невербально сканируя мужчину. — Не понимаю. — нахмурившись, растерянно подумала волшебница. — Что с ним такое? Общее физическое состояние в порядке, ничего не понимаю. Результаты были вполне допустимые как для состояния его ран, но никак не для того состояния, в котором он сейчас пребывает. — Как ты себя чувствуешь? — со стороны этот вопрос прозвучал крайне глупо и красноречивый взгляд Мадары очень хорошо это описывал. — У меня почти нет чакры. — хрипло прошептал мужчина, очевидно, он был уже не способен говорить в полную силу. На лбу тяжело дышащего учихи выступила испарина, а тело нещадно бил озноб. — Чакры. — задумчиво протянула Мицуки, силясь вспомнить что-нибудь полезное. — Точно! — резко встрепенулась она, воодушевляясь. — Он ведь вчера рассказывал, что его отравили и именно после этого все и началось. — невидимый пазл словно по мановению волшебной палочки сложился в голове воедино. — Руна преобразования первого ранга! — воскликнув это, Мицуки точно ветер метнулась к своему столу. — Что это? — прокашлявшись, хрипло, но уже без особой надежды на ответ спросил слабеющий с каждой минутой учиха. — То, что тебе поможет. — возбуждено проговорила она, откидывая в сторону на данный момент бесполезные пробные чертежи других рун. — И как же? — не унимался Мадара, пристально улавливая слегка размытым взглядом каждое движение черноволосой волшебницы. — Поможет, не переживай. — Мицуки не понимала, да и не знала, почему, но отчего-то ей захотелось хоть немного успокоить его. — Откуда такая уверенность? — после нескольких минут тишины тихо спросил старший учиха, глубоко вдыхая. — Потому что знаю. — спокойно произнесла она. Мужчина скептически хмыкнул, но больше вопросов не задавал. — Да где же? — роясь на столе в безуспешных попытках отыскать манапергамент, созданный ею на досуге по инструкции из древней книги, непонимающе вопрошала девушка. — Отлично. — взяв белый пергамент с хорошо ощутимой аурой маны, улыбнулась она. Забрав ранее поставленную книгу на стол и открыв ее на нужной странице, Мицуки метнулась к полке и взяла маначернила, вместе с кистью, необходимые в таких случаях. Разложив все необходимое на столе, Мицуки принялась к кропотливой работе, не терпящей ни единой оплошности. Кисть плавными движениями наносила чернила на абсолютно чистое полотно, выводя причудливые узоры, круги, да линии. — Как знала, что нужно научиться делать именно ее. — в этот момент черноволосая волшебница была несказанно горда собой. Через пять минут руна была закончена и девушка направилась к Мадаре. — Что ты будешь делать? — прохрипел он, с опаской поглядывая на странный объект в ее руке. — Мне нужна капля твоей крови. — словно в ответ на его вопрос произнесла она, хотя на самом деле вопрос ею был бесцеремонно проигнорировал. — Что? — вмиг насторожился учиха, сощуривая глаза. Мицуки вздохнула. — Мне нужна капля твоей крови. — повторилась она. — Зачем это? — строго спросил учиха, с враждебностью взирая на стоящую над кроватью девушку. — Он, что, все хочет знать? — чуть раздраженно подумала волшебница, но виду не подала. — Без твоей крови я не смогу помочь тебе. — спокойным, ровным голосом произнесла Мицуки, скрещивая взгляды. — Убить меня хочешь? — безрадостно усмехнулся после минутной тишины Мадара, в голосе которого проскальзывали нотки горечи и смирения. — Он издевается? — тяжелый вздох сопроводил очередную мысль, полную раздражения. — Нет. — коротко отрезала она, за мгновение полностью сокращая дистанцию. Мужчина открыл рот, будто желая сказать что-то еще, как вдруг в очередной раз зашелся сильным приступом кашля. Мицуки с тревогой заметила выступившую в уголках его губ вязкую темную кровь. — Медлить больше нельзя. — беспокойно подумала черноволосая волшебница, приманивая к себе нож. — Не дергайся. — мимолетно бросила она, помещая практически готовую руну ему на грудь. Далее девушка взяла его руку за запястье, поворачивая последнюю ладонью вверх. Аккуратный разрез, точно посередине и последовавшая за всем этим действом кровь красным водопадом устремилась на руну, окрашивая ее в красный. — Расслабься, возможно, будет неприятно. — предупредила Мицуки, осторожно опуская его руку на кровать. Мадара ничего не ответил, только внимательным взглядом буравил черноволосую волшебницу. Она предельно сосредоточилась на своей мане и своих ощущениях, прежде, чем прикоснуться к призывно светящейся руне. Прикрыв синие глаза, девушка полностью погрузилась в процесс, осторожно прикоснулась к манапергаменту и направила послушную ману в правую руку. Мадара сдавленно, сквозь сжатые зубы вытолкнул из себя воздух и сильнее стиснул зубы. — Немного маны преобразую в чакру, чтобы он не умер. — мысленно решив так, Мицуки по-немногу стала заканчивать. — Как себя чувствуешь? — вновь открыв синие глаза, спросила с подсознательной надеждой волшебница, внимательно разглядывая бледное лицо мужчины. — Лучше. — коротко и быстро ответил он. — Отдыхай, скоро тебе станет еще лучше. — спокойно проговорила она, потягиваясь. — Так ты ответишь? — нарушил учиха робкое равновесие, на время установившееся между ними. Черноволосая девушка бросила длительный, внимательный и оценивающий взгляд синих глаз на черные, затягивающие в себя словно в омут, глаза. Минута, другая, третья… Время шло неспешно, вернее, оно ползло подобно улитке. — Тайну хранить смысла уже нет. — про себя усмехнулась Мицуки, ухмыляясь. — Я маг. — проговорив это, волшебница, предварительно забрав руну с груди мужчины, направилась неспешными шагами к столу. — Маг. — тихо и довольно задумчиво протянул Мадара, хмурясь. — Навряд ли он мне поверит исключительно на словах, но вот мои поступки уже все сказали и доказали за меня. — мысленно рассуждала она, продолжая уборку на столе. — Какой конкретно силой ты обладаешь? — осторожно садясь, спросил очевичную в данной ситуации вещь он после пяти длительных минут раздумий. — Магией. — ответила девушка, ставя книгу на свое законное место. — Магией? — в некотором замешательстве переспросил ни к кому конкретно не обращаясь старший учиха. — Получается, что ты вылечила меня благодаря этой самой магии? — для чего-то решил уточнить Мадара уже более окрепшим голосом. — Все верно. — спокойно кивнула собеседница, даже не оборачиваясь. — Я никогда не слышал ни о чем подобном. — все еще в задумчивости утвердил мужчина, в очередной раз хмурясь. — Теперь слышал. — равнодушно пожала плечами черноволосая волшебница. — Что со мной? — резкая смена темы, признаться, слегка удивила хозяйку дома, ведь она думала, что сейчас начнутся дотошные расспросы по поводу происхождения ее и ее силы. Девушка замялась с ответом и задумалась. — А ведь и правда, что с ним? — растерянная мысль пронеслась в голове, тонкие брови сошлись к переносице, являя свету небольшую складку морщинок. — Я не знаю. — ошарашенная мысль на некоторое время выбила ее из колеи равновесия. — Я его невербально просканировала тогда, но, кроме побочных симптомов, вызванных основной проблемой, больше ничего странного или откланяющегося от пределов нормы я не увидела. — продолжала свои рассуждения девушка. — Отвечай. — громко и требовательно рявкнул мужчина. Мицуки вздрогнула, выныривая из мыслей, как из-под толщи воды. — Я не знаю. — коротко бросила она, стойко выдерживая буравящий и ненавидящий взгляд. — Ты ведь лекарь, так как же ты можешь этого не знать? — ядовито съязвил старший учиха, хищно ухмыляясь своему остроумному высказыванию. — Вот именно, я лекарь, а не всевидящая или предсказательница. — в такой же язвительной манере отчеканила ответ черноволосая волшебница. — Значит, ты признаешь, что лекарь из тебя никудышный? — со скрытым ликованием в голосе самодовольно проговорил незадачливый пациент, продолжая ухмыляться. — Будь я таковой и твой хладный труп уже кормил бы опарышей в свежей могиле. — в доселе спокойном голосе теперь отчетливо сквозила угроза, а синие глаза яростно поблескивали, точно самоцветы в свете жадного пламени факела. — Значит, ты все-таки хотела меня убить? — продолжал провоцирующе и нагло ухмыляется учиха. — Как знать, как знать. — нарочито задумчиво протянула девушка, отодвигая стул. — Бери свой кунай и проваливай из моей комнаты. — небрежно коротко бросила она, беря чистый лист и открывая книгу о рунах на странице с новым для нее экземпляром. — Девчонка, не смей мне указывать, что и как делать: не доросла еще. — больше он не ухмылялся, на глаза пала тень, а голос опасливо понизился, став непомерно холодным. — Вот ведь! Он меня уже конкретно так бесит. — до едва уловимого скрежета стискивая зубы, с нарастающим раздражением думала она. — Хочу и буду указывать, ты здесь не один, тем более это — сделав акцент на последнем слове, Мицуки продолжила, — мой дом и жить ты здесь будешь по моим — вновь прследнее слово оказалось выделенным, — правилам. — по тону ее голоса не было похоже, что его обладательница шутит или юлит. — А теперь забирай свой кунай и проваливай, я позже зайду к тебе. — приказным, властным тоном отрезала черноволосая девушка, всем своим видом давая понять, что их непродолжительная беседа подошла к концу. Мадара ничего не ответил. Подобрав свое оружие, он, искоса поглядывая назад недобрым взглядом, так же бесшумно, как и вошел получасом ранее покинул комнату, не удосужившись закрыть за собой дверь.