Король и Демон

Эйс сдерживает кашель, рвущийся из лёгких вместе с кровью, на протяжении целого часа, и от этого цвет его кожи здоровее не становится. Напротив сидит Фёдор и выглядит едва ли лучше, если посмотреть сквозь профессионально сделанный тон кожи, чтобы скрыть синяки и раны, оставленные неосторожными дуболомами из шестёрок. Эйс распорядился бы, чтобы их всех уволили за несоответствие, но это будут уже не его заботы. Расслабившись, Эйс заходится кашлем и прикрывает рот ладонью, склоняясь над столом. Карма без промедления оказывается рядом, встав на колени и положив руку на открытую спину. Кашель становится сильнее, болезненно дерёт стенки горла. Сквозь пальцы течёт бурая кровь, каплями приземляясь на поверхность стола. Взгляд Фёдора становится едва читаемым. — Ты чем-то болен? — Это всё из-за подавителя. Фёдор оборачивается к Калуму, который подходит к племяннику с платком в руке и отдаёт его. — Какого подавителя? — голос мужчины бесстрастен, но некоторая доля интереса в глазах возникает. — Он принимает подавитили? Эйса отпускает, и он вытирает кровь с губ и пальцев, потом со стола. Белая ткань платка окрашивается в багряный. — Да, я принимаю подавитель, но не самый лучший, — Даймонд смотрит на Достоевского из-под ресниц своими мёртвыми глазами. — Побочный эффект. — И для чего тебе это? Буйная способность? Эйс качает головой и отдаёт платок дяде. — Нет, не мой случай. У меня две способности, и они не очень хорошо уживаются вместе. Нельзя посадить на трон двух королей. После услышанного интерес Фёдора сталкивается с сильным потрясением. Эйс уже не чувствует и доли скуки. — Две способности? Разве такое возможно? — Фёдор садится на край, чтобы оказаться чуть ближе. — По всей видимости, вполне возможно. Обе мои способности сами по себе спокойны, но друг с другом сотрудничать отказываются. Бубновый Король и Снежный Король. Спустя несколько секунд Эйс снова заходится кашлем, пока Фёдор обдумывает полученную информацию. Похоже, он сорвал куш, когда решил ударить по мафии в первую очередь. Ценные бумаги, деньги, бывший раб «ОДИНА» с уничтоженной способностью и владелец двух способностей. Ещё никогда Достоевскому так не везло. — Может быть, вам нужна моя помощь? — спрашивает Фёдор, сдерживая улыбку. — Я могу предоставить вам укрытие, безопасность, фальшивые документы и качественные подавители, не способных вызвать такие побочные эффекты. Эйс смотрит на мужчину едва ли осознанно, выглядя хуже, чем до этого. Калум и Карма продолжают молчать, так как ждут того, что скажет руководитель. — Взамен на?.. — Даймонд выдерживает паузу. — Взамен на вас и небольшую помощь. Калум хмурится, когда слышит это, и угрожающе встаёт. — И как ты собираешься их использовать? — Дядя, успокойся, — Эйс поднимается. — Фёдор, у меня к тебе есть только одна просьба. — Слушаю. — Не при каких обстоятельствах Карма не должен пострадать или остаться один. Раздумывая над предложением, Фёдор пожал плечами. — Значит, условились? Эйс кивнул. — Условились. Фёдор встаёт, чтобы быть наравне с Эйсом, и они пожимают друг другу руки. У каждого свои мысли и соображения на этот счёт, но они не выказывают их, в то время как Калум и Карма гадают, что таится на сердце у одного из них. Оба холодны, непоколебимы и скрытны. Сделав один шаг в сторону, Эйс вынимает небольшой предмет из кармана брюк, нажимает на крохотную кнопочку и подносит предмет ко рту. — Дуань Вей, начинай. Раздаётся еле слышное шипение, за которым следует уже знакомый Фёдору голос китайца: — Понял, босс. Что делать с остальными? — Избавиться. Убрав средство связи обратно, Эйс поворачивается к остальным и моргает. Потом ещё раз. Калум хрустит шеей, Карма — пальцами. Фёдор сначала не придаёт этому значения, пока его не берут под руку. Грэм осторожно ведёт его на выход из кабинета, в то время как Даймонды остаются на месте. — Калум отведёт тебя к важным бумагам на всех эсперов Портовой Мафии, а потом выведет через чёрный выход. Там вас будет ждать Дуань Вей. Назовёшь ему точный маршрут, а мы подтянемся. Фёдору нечего сказать, и они покидают уже полюбившееся ему помещение. Как только дверь захлопывается за их спинами, Карма недовольно хмурится и скрещивает руки. — Я даже не знаю, кто из нас первым не доживёт: он или я. — Что именно тебе не понравилось? Эйс подходит к одному из шкафов и открывает потайную дверцу, из которой достаёт чемоданчик и два мешочка, набитые доверху. Постучав ногой по полу, Карма с раздражением садится рядом с уснувшим Фаготом, чем спугивает его. — Ваши переглядки. Это, наверное, удивляет Даймонда, и он внимательно смотрит на подростка, читая эмоции на его лице, в серебряных глазах, в жестах. Пришедшая в голову догадка кажется сомнительной. — Ты ревнуешь? — тем не менее, Эйс задаёт этот вопрос, садясь рядом с Кармой. Замешкавшись, юноша поджимает губы и горбится. — Может быть… похоже на то. Я не знаю, почему, но ты был слишком заинтересован в Фёдоре, а он смотрел на тебя так, будто хотел прямо здесь и на этом диване. Едва удержался от того, чтобы врезать ему. Эйс анализирует полученный ответ, но не знает, как поступить. Дети склонны к ревности своего родителя к возможным партнёрам. Но разве Фёдор — возможный партнёр Эйса? Даймонд определённо не рассматривал Достоевского под таким сомнительным углом. Потому что Эйс никого не рассматривал под таким углом. Он никогда не замечал за собой интереса к другим людям. По крайней мере, особенного интереса. С трудом понимая себя, Эйс не спешил делать выводы о своём отношении к другим. Но Карма сказал, что заметил у своего родителя интерес к едва знакомому человеку. И как это понимать? Эйс молчит, обдумывая. Опал шипит, заметив ступор за своим хозяином. — Жадный до внимания ребёнок, — Змей извивается, заползая на руководителя Исполнительного комитета. — Он едва ли осознаёт, что такое интерес. — Без тебя знаю, ужонок, — фыркает Карма и сверлит рептилию недовольным взглядом. Эйс поднимает руку, не позволяя начаться спору. — Я тебя понял, Карма. Если продолжишь замечать за мной подобное в дальнейшем — говори. Возможно, я действительно был заинтересован Фёдором. На это могут найтись логичные объяснения. Подросток кивает и обнимает отца. Эйс обнимает в ответ. Через пару минут они выходят и двигаются по определённому маршруту.

★†★†★

Холодный ветер обласкивает открытые участки тела, и Эйс прикрывает глаза, приподнимая подбородок и склоняя голову к правому плечу. Фёдор краем глаза наблюдает за тем, как чёлка открывает часть лица, и замечает крохотный, почти исчезнувший шрам, пересекающий правый глаз. Он кажется живым напоминанием о каком-то болезненном событии. Так интересно провести по нему пальцем. Словно прикоснуться к чужой, сокровенной тайне прошлого. Нарушить границы, законы приличия и заставить шрам открыться, чтобы наружу выплеснулась затянувшаяся боль. Эйс замечает внимание к себе и обращает взор к Фёдору. Внезапно тому кажется, что в вечно мёртвых глазах появляется крохотный блеск, который мгновенно затухает, словно его и не было. — На что ты так пристально смотришь? Равнодушный голос притягивает. Обычно апатичные и холодные люди отталкивают от себя других, но Фёдору приятнее находиться в компании именно таких людей, которые похожи на окаменевшие статуи. Они тихие, не раздражающие, понимающие. Не задают лишние вопросы, не смотрят, как на монстра. И тем не менее, их присутствие остро ощущается, потому что от них так и веет морозом. От Эйса веет не только морозом, но и солью. Солёным холодом. — На твой шрам, — честно отвечает Достоевский, сдерживая ухмылку. Рыжеволосый малец злится, он чувствует. Эйс касается своего шрама и, как думает Фёдор, слишком игриво проводит по нему тонким пальцем. — Не помню… — Что? Эйс не отвечает и отворачивается, обнимая себя за плечи. Калум реагирует быстро и прижимает племянника к себе, о чём-то нашёптывая ему. Раздражает. Наконец-то подъезжает машина, из которой выходит мужчина средних лет, чьи золотистые волосы поблекли с возрастом, в них закралась редкая седина. Глаза насыщенные, зелёные, как трава в поле. Фигура статная, плечи широкие, руки — крепкие. Карма приподнимает бровь, разглядывая мужчину с недоумением. — Ты задержался, — Фёдор говорит это без каких-либо эмоций, чем раздражает прибывшего. — Без тебя знаю, капитан Очевидность, чем ещё удивишь? Мужчина мельком смотрит в сторону незнакомых людей. — Твоя задача вывезти за границу… — Ты совсем сдурел?! Эйс слегка поворачивает голову, чтобы не видеть, но прекрасно слышать. Всё-таки ветер заглушает большинство звуков, несмотря на то, что крик мужчины трудно не расслышать. Фёдор подходит к блондину и заглядывает ему в глаза. — Не забывай, что мои приказы не обговариваются. Стиснув зубы, мужчина сдерживает себя, чтобы не врезать Достоевскому по лицу. Фыркает и опускает руки. — Какой же ты ублюдок, Достоевский. И зачем они тебе понадобились? Ты ведь не для это… — Просто делай, что тебя говорят. Я всё равно не отвечу. Сжав кулаки, мужчина поворачивается к иностранцам и придирчиво оглядывает их с ног до головы. Злость застилает взор и разум. — Ты хочешь отвезти их в Россию? — В Питер. Там им будет безопаснее, чем здесь. Не оплошай. Фёдор садится в машину, хлопая дверью. Та трогается и пропадает из виду. Мужчина клацает зубами. — Мудак, — сплёвывает он и смотрит на Калума. — Лев Толстой. Вы? Глаза Кармы округляются. — Толстой? — переспрашивает он. Лев хмурится. — Так, если пошутишь про мою фамилию, я… — Ничего ты ему не сделаешь. По коже пробегает мороз. Толстой смотрит на того, кого принял за хрупкую девушку с длинными ногами. Теперь он точно видит: хрупкий парень. С женственными чертами лица, странной стрижкой, больно открытым верхом. И не холодно ему? А рядом с ним крепкий мужчина, с которым шутить не хочется. — Эйс Даймонд, отец этого мальчика. Карма. Мужчина рядом — Калум Грэм, мой дядя. Лев закатывает глаза. Семейный подряд, этого только не хватало. И для чего они нужны Фёдору вообще? — Ясен-красен, разобрались и славно. А сейчас за мной. Он не хочет с ними долго возится. Но ему придётся. Пока не пристроит их где-нибудь. Желательно, подальше от себя.

★†★†★

В самолёте слишком душно, но Эйс старается об этом не думать. Понемногу охлаждает себя при помощи способности, но не может делать это слишком часто, так как не желает волновать других пассажиров холодом и своим кашлем, который точно будет, если он злоупотребит силой. Карма мирно посапывает в своём кресле, и Эйс смотрит на него с… облегчением. Они рядом. Позади сидят Калум и Лев, оба молчаливы и смурны. Они друг с другом не поладили ещё вчера, поэтому игнорировали присутствие друг друга. Вчера им пришлось ехать из Йокогамы в Токио. Сегодня рано утром мчаться в аэропорт и лететь из Токио в Санкт-Петербург. Дорога составляет почти шестнадцать часов, из которых они пролетели двенадцать. Эйс пытается уснуть, но что-то не даёт погрузиться в чёрный-чёрный мрак. Опал умиротворяюще шипит под ухом, но это не даёт никакого эффекта. Всё слишком быстро. Непривычно. Почему-то не хватает Фёдора. Категорически. С ним было интересно разговаривать и взаимодействовать. Интересно… Карма прав, Эйс совсем по-другому воспринимает Фёдора. Но пока не понимает, почему же. «Скоро я буду в России. Дома. Не там, где жил, но разницы нет. Я привыкну», — Эйс повторяет про себя последнюю фразу, и его веки опускаются. Звуки затихают, стук сердца становится отчётливее. И в следующую секунду они покидают аэропорт и едут куда-то, куда указал Толстой. Он всё ещё недоволен, но покорно молчит. Несколько раз отвечает на звонок молодой девушки. Дочери? Выясняется, что жене. А Эйсу впервые приходит сообщение от Фёдора. Ехать ещё полчаса, поэтому Даймонд отвечает. Карма борется с желанием посмотреть, замечая краем глаза уже ненавистное ему имя. Как добрались? Фёдор Мой организм плохо перенёс долгий перелёт. Но всё спокойно. Эйс Накажу Толстому об этом позаботиться. Очень плохо? Фёдор Терпимо. Мне доводилось переживать вещи хуже. Боль давно притупилась. Всё равно спасибо, что спросил. Я иногда забываю анализировать своё состояние. Эйс Как только станет не по себе, сразу сообщай мне. Постарайся не болеть. Фёдор Хорошо. Спишемся позже. Эйс Фёдор набирает сообщение, но тут же стирает его и выходит из сети. Но Эйсу этого достаточно. Переписка с ним почему-то дарит облегчение. — Почти на месте, — сообщает Лев. — Поскорей бы. Калум устало заводит руки за голову и смотрит в зеркальце, проверяя племянника и подростка. Улыбается. — Давно твои глаза не были такими яркими, — невзначай произносит он. Брови Эйса взметаются вверх, рот приоткрывается. Карма и Калум ошеломлённо смотрят на него. — Глаза? — с предыханием спрашивает Даймонд и опускает взгляд к экрану телефона. Пролистывает переписку. Уголки его губ подрагивают. Но скоро эффект спадает. — Мы на месте. Лев не замечает напряжения, паркуясь в чистом дворе перед многоэтажным зданием. Эйс смотрит перед собой. Здесь они и будут жить.