Тени мертвых

───── ❖ ─────

      День явно оказался перенасыщенным событиями. Нужно было как-то восстановить мысли, прийти в себя. Только прогулявшись по коридорам и понаблюдав за работой местных, Эрен вернулся в свою комнату, забыв в очередной раз про обед. Организм все еще не понимал, что можно было расслабиться и просить приема пищи, оставаясь в неком режиме экономии. Требовалось принять душ и застирать имеющуюся одежду, оставив ее сушиться на стуле. Обернувшись полотенцем, Эрен рухнул на кровать, достав до этого кусок вяленого мяса. Разжевывая его, он задумался о том, что практически все снова повторялось: вылазки на поверхность, сражения с гулями, выполнение приказов. Только в этот раз все воспринималось легче.       — Тебе тут шмотки передали. Ой… — Микаса пожалела о том, что сразу же вошла. Теперь она стояла, смущенно смотря в угол, молясь, лишь бы он быстрее прикрылся. В этот момент она заметила кулек с мясом и хлебом на тумбе. — Зачем тебе здесь столько еды?       — Дурная привычка. — Натянув на бедра одеяло, Эрен едва не подавился. — Никак не свыкнусь, что в любой почти момент не придется шарахаться по корпусам. Знаю, выглядит предельно странно. Особенно засушенный хлеб.       — Ладно. Все тут со своими странностями. — Микаса хмыкнула, ставя рюкзак с одеждой на тумбу. Она все же старалась сократить зрительный контакт с ним. — Я пойду, прости, что потревожила.       — Да я не против. — Проведя ладонью по шее, Эрен притянул рюкзак, начиная в нем копаться. — Я завтра с утра ухожу, Ханнес отправил в отряд на зачистку, поэтому решил присоединиться.       — Да ты спец в убийстве гулей! Не каждый знает, куда нужно бить. — Микаса вдруг остановилась и вместо того, чтобы выйти, захлопнула дверь и сразу же прижалась спиной к стене. — Так из какого ты убежища?       — Это ведь элементарно — у них шея вертится постоянно, мотается. Она слабая, поэтому ее легче всего снести. И в черепе тоже есть место — там близко мозг. Можно еще попытаться попасть в сердце. Главное — не останавливаться и наносить удары. — С каждым словом он замедлялся, пытаясь вспомнить, откуда действительно знал эту информацию, ведь она определенно была не для каждого. Прижав пальцы к вискам, слыша скрип в ушах, он прикрыл глаза. — Я не уверен. Я жил в пустыне, под землей. Но это все, что я могу тебе сказать. Знай я больше — озвучил бы.       — Это как-то странно все. Ты явно делал это не в первый, и не в сотый раз. Даже зная эту информацию, я не смогу так бить. — Микаса нахмурилась, подозрительно щурясь при взгляде на него. — Ладно. Это не мое дело, да и не хочу давить.       — Иди сюда. — Он хлопнул ладонью рядом с собой и натянул штаны, которые успел достать из рюкзака. Полотенце отправилось на стул к остальным мокрым вещам. — Проводишь меня завтра утром? Мне было бы приятно.       — Хорошо. — Микаса села на кровать, сразу же опираясь спиной о холодную стену. — А что, больше наблюдать за девчачьей дракой не хочется?       — Еще не решил. — Он сощурился, но тут же тихо рассмеялся. — Конечно, это все еще меня интригует, признаюсь, но что будет потом? Что бывает после таких драк?       — Могут залезть в комнату и испортить одежду. — Микаса вздохнула, но поднялась, чтобы лечь на подушку. — Вот года два назад один парень крутил с двумя сразу. Они вот так передрались, а потом ударили его так, что он обе руки переломал. Конечно, позже их надолго наказали. Мыли втроем унитазы всем живущим здесь. Девочки сразу, а он — когда руки восстановились.       — Микаса. — Он лег, подставив руку под голову, чтобы было удобнее смотреть на нее. Длинные мягкие волосы обрамляли аккуратное лицо, а такие чистые, серые глаза с интересом всматривались в его лицо. Вряд ли он бы когда-нибудь вспомнил, что видел даже отдаленно похожую девушку. Микаса казалась единственной в своем роде. Ее красота была одновременно нежной, но и... Эрен никак не мог подобрать подходящее слово. Нельзя настолько подробно описать что-то идеальное, кроме выражения восхищения. — Я скажу тебе честно. Ради меня точно не станут драться. За столько лет еще ни разу не было такого женского внимания, а тут вдруг появится? Не выдумывай.       — Так ты же говорил, что все время торчал снаружи. Откуда же ему взяться тогда? — Она усмехнулась. — Думаешь, не можешь кому-то понравиться?       — Уж точно не такому количеству девушек, как ты говоришь, чтобы они начинали драться. — Заправив прядь волос ей за ухо, он улыбнулся. — Обычно нравятся ведь те, за кого можно не волноваться.       — А тебе так сильно хочется отправиться на тот свет? — Мика мягко провела пальцами по краснеющей царапине на груди, а затем прошлась и по другим, более старым шрамам. — Мазью смазал рану?       — Все хорошо, если есть куда и к кому возвращаться. Тогда погибать не хочется. — Он повел плечом, ощущая, как закололо кожу там, где Микаса его касалась. — Я ведь зараженный. Слюна наверняка никак не сможет это опровергнуть. И ты сама знаешь, что заживет все без мази. Остальные я промыл. Вроде бы все.       — Лучше в любом случае намазать. — Микаса снисходительно улыбнулась. — Вирус не гарантирует бессмертие. Или защиту от заражения крови.       — Ладно. Давай сюда мазь, подлатаюсь, так и быть. — Он поднялся с кровати. — Скажи где, я принесу. Не заставлять же тебя вылезать из моей кровати.       — Какие смелые заявления! — Рассмеялась Микаса, но, все же, встала. Вышла из комнаты и, спустя некоторое время, вернулась обратно с небольшой склянкой. Поддев немного пальцами, Мика смазала царапину. Закрыв крышкой, Микаса поставила баночку на тумбу, вымыла руки и легла обратно. — Вот теперь все.       — Я так понимаю, что здесь удобнее по многим причинам. Это разовая кратковременная акция? Или могу считать, что ты так не проспишь, когда я уходить буду утром? — Под одеялом было уютно, и Эрен, расслабившись, вытянулся на кровати, закинув одну руку под голову.       — Ну, не знаю. — Микаса задумалась. — Ладно, будет слишком странно, если я останусь. И вообще, я еще ни разу не проспала! Так что, спокойной ночи. Я пойду.       — Да ладно тебе. — Эрен напряженно присел, поправляя подушку. — А если вдруг замерзну, или проберется какая-нибудь активная девушка, чтобы одежду мне подпортить?       — Боишься? — Микаса хитро улыбнулась. — Или просто хочешь, чтобы я спала сегодня с тобой? Тогда скажи прямо: останься, ты мне нравишься.       — Так все просто? А как же все эти непонятные и витиеватые фразочки, которые стоит расшифровывать, чтобы было интереснее? — Он искренне удивился, прикидывая, стоило ли сейчас позволять себе подобное, сомневаясь на короткий момент. — Тогда, думаю, я спрошу. Останешься?       — Ладно. — Расстегнув джинсы, она стянула их с себя, сразу же складывая на тумбу вместе с топом, который вытянула из-под футболки. — Что смотришь? Голых девушек ты уже видел. А я не голая.       Микаса подняла одеяло, сразу же ложась рядом. Комната уже начинала остывать. Стены маленькой комнаты обычно давили, но теперь она поняла, что имела ввиду ее знакомая, когда говорила о совместном сне. Когда вы вдвоем, весь этот большой и жестокий мир сужается до небольшой, но теперь уютной комнатушки.       — Да так. Просто вспомнил. — Усмехнувшись, Эрен так и не смог определиться, стоило ли отвернуться от Микасы или наоборот. Он так и остался лежать на спине. Разве что на всякий случай закинул ногу на ногу.       — Спишь в позе трупа? — Микаса легла ближе, из-за чего ей пришлось слегка навалиться на его грудь. — И как, удобно?       — Обычно удобно — вскочить проще при необходимости. — Первое, что пришло в голову. Правда это была или нет, Эрен точно и не знал. — Переживаешь, чтобы мне было удобно?       — Да. — Она, все же, отодвинулась от него и просунула руку под подушку. — Раз тебе так удобнее, то спокойной ночи.       — Ладно. Тогда… Спокойной. — Эрен едва заметно хмыкнул, прикидывая, как же тогда ведут себя те девушки, о которых рассказывала Микаса? Еще более открыто и напористо? Вздохнув, Эрен улыбнулся, закрывая глаза, чтобы скорее провалиться в сон.       Вновь темные коридоры, пустые комнаты и шелест песка под ногами. В некоторых комнатах Эрен видел себя маленького и улыбающуюся маму. В других — они были вместе с отцом. Он что-то рассказывал, а мама явно была против. Каждая новая комната — новый отрывок воспоминания. Давно забытого и потерянного. Когда же Эрен открыл дверь, за которой он сидел в одиночестве, вертя в руках мамину расческу, и пытался докричаться до нее, но никто к нему не приходил... его сердце застучало настолько, что пришлось вскочить, тяжело дыша. Смахнув со лба испарину, Эрен накрыл голову ладонями.       — Все в порядке? — Микаса сжала его плечо, сонно потирая глаза. Она перевела взгляд на часы. Уже пора вставать. Сев на край кровати, Микаса прикрыла глаза, шепча: — Ты кричал.       — Нормально. Просто сны — ничего такого. Не знаю, к чему они вообще. — Сжав переносицу пальцами, Эрен нахмурился и поднялся, сразу начиная одеваться.       — Бывает. — Микаса последовала его примеру, только одевалась быстрее. Пришлось постараться, чтобы зажечь свечу и начать натягивать джинсы обратно. — Обычно нам снится то, чего мы боимся.       — Но чтобы бояться, нужно это помнить, а я… — Глубокий вздох, и Эрен склонил голову, блуждая изучающим взглядом по телу Микасы. Только совсем с иными мыслями в этот раз. Как в ней сочеталось столько всего? Понимающая и сочувствующая. Умеющая подобрать слова. Совсем не глупая. — Не уверен, что сейчас я вообще чего-то боюсь.       — Как-то слишком самонадеянно — не бояться ничего. Ты точно чего-то боишься, просто не помнишь. — Микаса поправила одежду и волосы. Она приоткрыла дверь, проверив, нет ли кого. — Постучишь, когда будешь выходить. Вместе поднимемся.       Это ведь действительно выглядело немного не так, как у всех — отсутствие понимания, какой же страх жил внутри все это время. Фразы Микасы заставляли мозг работать, отыскивать в самых глубинах ответы, наталкивали на нужный подход к самому себе. Он погрузился в эти размышления сполна, отстранившись на время от реальности. Завтрак прошел в тишине, и Эрену даже удалось скрыть очередную порцию вкусового наслаждения, полученную от него. Возможно, все дело было во снах. Или же в том, что предстояла первая вылазка, вызывающая волнение, ведь он знал, что столкновения с гулями не всегда проходят спокойно. Любая ошибка могла стать роковой.       — Сказали, что мы на несколько дней, возможно. — Он опустил взгляд, а после взглянул на Микасу с улыбкой. — Не поедешь искать кого-нибудь еще в пустыню?       — Конечно. Это ведь мое хобби. — Микаса говорила серьезно. — Если хорошенько поискать, там точно будет кто-то еще. Может даже симпатичнее тебя.       — Ну-ка, признайся, ты так намекаешь на то, чтобы я возвращался поскорее? Или же чтобы не забыл, что подарки привозить нужно не всем? — Рассмеявшись, Эрен склонил голову, смотря в глаза Микасы.       — Я ни на что не намекаю. Просто поддерживаю разговор. — Она улыбнулась. — Может, тебе просто хочется, чтобы я тебя ждала?       — А что такого в том, чтобы хотеть подобного? Как я и говорил: когда подвергаешь себя опасности, вернуться живым шансов больше, зная, что тебя ждут. — Бросив взгляд на других ребят, уже готовящихся к вылазке, Эрен недовольно выдохнул.       — Тогда можешь считать, что я жду.       Микаса теперь улыбалась как-то по-особенному нежно. Не было усмешки над его просьбой или раздражающей снисходительности. Она сказала это от чистого сердца, стараясь порадовать его правдой. Едва заметно сжав его плечо, Мика ушла из столовой, оставляя его один на один с пустой тарелкой.       — Так ты уже с Микасой? — беззлобно поинтересовался высокий парень с россыпью малозаметных веснушек возле носа. — Ловко, не всем удается так быстро расположить к себе внучку главы.       — Перестань, ничего не ясно. Она спасла меня, а сейчас мы просто неплохо общаемся. Вот и все. — Короткая улыбка, и Эрен предпочел держаться в стороне от всех, примеряя снаряжение.       — Меня Марко зовут. Не хотел обидеть или задеть, но, просто чтобы ты знал. У нас не принято играть с девушками и как-то обманывать их. Особенно с такими, как Микаса. За тобой будут обязательно наблюдать. — Марко напряженно вгляделся в лицо Эрена, но после улыбнулся и махнул в сторону. — Я покажу, что тебе нужно взять с собой.       Все казалось каким-то знакомым, привычным, и Эрен пару раз останавливался, всматриваясь в лица ребят, что свободно общались друг с другом. На несколько секунд они показались ему совершенно другими людьми, и он мотнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Короткий инструктаж помог разобраться в системе оповещения и связи между группами. Было решено разбиться на две — по три человека. Чтобы зачистить лес больше, как выяснилось, и не требовалось. Снаряжение помогало перемещаться по деревьям, пусть и на совсем короткое расстояние. Эрену пришлось обучаться пользоваться этими приспособлениями в полевых условиях. Если бы не вышло — его вернули бы обратно. Никаких вылазок больше, никаких сражений. Так и стал бы чинить крыши и все прочее, чем занимаются те, кто боится выбираться наружу. Это точно не устраивало Эрена, поэтому он приложил все свои силы, чтобы хоть как-то, но маневрировать между толстых стволов и размашистых веток. Это выматывало, и в итоге Эрен предпочел передвигаться перебежками по земле.       — А ты странный! — выкрикнул откуда-то сверху Конни. — Куда веселее летать, чем так, как ты — привлекать внимание.       — Для чего мы тогда сюда вообще пришли? Думал, чтобы выследить гулей и уничтожить их, а не прятаться и надеяться не встретиться с ними. — Насмешливо хмыкнув, Эрен остановился, прислушиваясь. Если они хотели и впрямь уничтожить стаю, то их нужно было как-то выманить, а скаканиями по деревьям ничего не добиться.       — Главное — не убить как можно больше, а вернуться живыми, уничтожив столько гулей, сколько возможно. — Ханнес махнул Конни, чтобы тот не донимал Эрена, и направился дальше.       Лес был наполнен разными незнакомыми звуками: насекомые, птицы… Остановившись, Эрен прислушался. Подняв палку, он немного подумал и застучал ею по дереву так, что кора отлетала во все стороны. Гулкий шум от ударов мгновенно разнесся по лесу, смешался с другими звуками.       — Совсем больной?! — выругался Конни, смотря на Эрена сверху. — Ты чего творишь? Настолько раздражают деревья, что ты решил устроить им мучительную смерть?       — Нет. Просто смотри и слушай внима… — В следующий момент Эрен откатился в сторону, а в дерево врезалась туша гуля. Мотая головой, он кинулся вновь, но сразу получил топором по черепу с такой силой, что тот раскололся, а мозг вытек уже на мох вонючими ошметками. — Старый уже. Давно здесь бродил.       — Псих! — крикнул Конни, спустившись, чтобы осмотреть тело.       — Там еще двое! — раздалось со стороны. — Готовьтесь!       — Четверо! На половину двенадцати! Вперед! — послышалось позади.       Звуки выстрелов, крошащиеся кости и смачные звуки чавкающих внутренностей. Когда пять туш валялось перед окровавленными парнями, источая мерзкий смрад, можно было расслабиться. Ровно до момента, когда крики донеслись со стороны, где была вторая группа. Здесь уже пригодились приводы, чтобы добраться до них как можно скорее. Ветки били по лицу, царапали, Эрен плевал на такие мелочи, ведь куда важнее было добраться как можно быстрее.       — По трое на каждого, ребята! — успел крикнуть Ханнес, спускаясь на землю, чтобы отбросить одного гуля от Марко несколькими ударами. — Оттащи его в сторону, Конни! Знатно его потрепали твари!       Гули наседали, действуя хаотично, и ничего не оставалось, как методично наносить им удары. Патроны уже закончились, чтобы перезарядиться не хватало времени. Эрен понимал, что если замешкается хоть на секунду — увеличится шанс получить смертельный удар когтистыми лапами, способными распахнуть внутренности на всеобщее обозрение. Двое уже валялись в стороне, подергиваясь, оставалось справиться с остальными. Снеся голову третьему мощным ударом, Эрен поднялся на ветку, оценивая ситуацию. В следующую секунду, он заметил, что двое остальных ребят, чьи имена он даже не успел узнать, уже были мертвы.       — Конни! Пригнись! — Топор впечатался ровно в череп заверещавшего гуля, который едва ли не придавил Спрингера собой.       Спрыгнув, Эрен не слышал больше ничего, кроме очередной порции хруста черепов, рычания и визга этих тварей. Он четко наносил удары, работая двумя топорами. Когда вокруг остались только прерывистые хрипы гулей, Эрен подошел к Ханнесу, все еще пытавшемуся перемотать кровоточившую голову Марко. Укусы на его теле говорили только об одном: он не жилец.       — Ханнес, — начал Эрен, и на его плечо легла рука Конни. Пришлось замолчать.       — Он все еще жив. Но если заберем его с собой, то…       — Он обратится, и перебьет всех, кто будет рядом, — продолжил все же Эрен, хмурясь. Он понимал, что терять людей на вылазках — дело не из приятных, но следовало принимать действительность такой, какая она есть. — На его месте мог оказаться любой из нас. Поэтому мы сейчас и идем дальше, ведь так? Такой приказ будет? Уничтожить всю стаю?       Ханнес уставился на Эрена, удивленно вскинув брови, но почти сразу опустил голову и кивнул. Зажмурившись, он отсек голову начавшему хрипеть Марко. Его вены уже успели набухнуть и наполниться мерзкой фиолетовой жижей, из которой и состояли эти твари. Шансов и впрямь не было. Лес вновь пробивался спокойными и привычными звуками природы, но теперь было как-то тошно от этого. Предстояло найти оставшуюся часть стаи, и ведь сейчас им повезло, что этих получилось разделить на две группы, уничтожив их последовательно. Конечно, втроем это сделать было намного сложнее, поэтому и Эрен не стал рисковать, перемещаясь с помощью привода, прислушиваясь иногда.       Постепенно к вечеру количество убитых гулей выросло до двадцати. Конни сказал, что столько уже давно не встречалось, и это теперь казалось странным. Когда начало темнеть, то было решено остановиться на ночлег в перевалочном пункте на скале. Завалив вход камнем, вымотавшиеся, они отключились, едва ли успев перекусить. Солнечные лучи продрались сквозь щели между камней даже сюда, разбудив всех троих почти одновременно. Справив нужду, переодевшись в чистую форму, они двинулись дальше на разведку. Гулей и впрямь развелось больше, чем ожидалось, и это не понравилось никому. Возвращаться было решено другим путем, чтобы не нарваться на очередную стаю. Сил уже почти ни у кого не оставалось, а это значило, что сражение могло забрать еще кого-нибудь.       Пока Ханнес и Конни двигались вперед, Эрен замедлился, заметив пролетевшую мимо пчелу. Это показалось ему настолько нереалистичным, что он проморгался, но, когда заметил вторую, то знал точно, куда лежал теперь его путь. Он не боялся заблудиться, умея ориентироваться на местности, поэтому просто следовал за пчелами, которых постепенно становилось все больше. Из небольшого дупла сочился ароматный полупрозрачный и липкий мед, от одного вида которого во рту увеличилось слюноотделение. Порывшись в рюкзаке, Эрен достал небольшой контейнер, в котором был его съеденный к этому времени завтрак. Замотав лицо и руки, подобравшись, у него кое-как получилось набрать в него тягучий мед. Обернув его тряпкой, он спрятал контейнер в рюкзак, слыша ругательства Ханнеса где-то намного впереди.       Конечно, пришлось соврать, что оступился и чинил привод, чтобы не получить за такое своеволие. Зато, стоило оказаться в бункере, настроение подпортилось встречей с родственниками погибших. Конечно, каждый знал, что добровольцы сами выбрали участвовать в этой вылазке, но разве что-то можно было объяснить горюющим родителям, потерявшим своих сыновей? Опустив голову, они втроем прошли мимо по коридору в комнату с душевыми.       — Эй, Эрен. — Конни подошел, успевший отмыться, хоть от него все еще и ощущался слабый запах гнилой крови гулей. — Ты тогда спас нас. И меня. Спасибо. С тобой я бы с радостью пошел и в следующий раз.       — Ты бы также поступил на моем месте. — Эрен улыбнулся и пожал крепко руку Спрингеру. Тот кивнул, и больше они не разговаривали в этот раз. Каждый нуждался в собственном покое.       Вернувшись в свою комнату, Эрен опустился на кровать и, разувшись, вновь лег на спину, уставившись в потолок. Сейчас он ощущал себя на своем месте. Сражаясь, держа в руках оружие, он понимал, что это именно и было тем, чем он занимался, что умел лучше всего — убивать. Странно, но он не чувствовал никакой вины. Даже за Марко. Он знал, что это все вынужденные жертвы, и никто не был виноват в этот раз. Просто так вышло. Наверное, следовало обработать полученные царапины, но было слишком лень заниматься подобным. Посидев еще недолго, Эрен достал из рюкзака контейнер и, вздохнув, постучался в комнату Микасы. Она должна была быть здесь.       Не дождавшись ответа, он еще раз постучал и сразу вошел. Из душевой доносился звук воды, постель все еще была несобранна, и Эрен поставил контейнер на небольшой столик, но сразу же нахмурился и, подойдя к кровати, потянул простыню на себя, замечая небольшое пятно. Долго думать не пришлось, чем это могло быть. Это означало лишь то, что Микаса с большой вероятностью была здорова. И ей оставалось каких-то два года, чтобы тест зафиксировал не только отсутствие в ее организме вируса, но и то, что она могла иметь детей. Микаса была абсолютно здоровой во всех отношениях. Растерянность быстро покинула Эрена, и он, стянув простыню, вернулся в свою комнату, чтобы взять небольшой обмылок, выданный на вылазке, способный отстирать все, что угодно. С уже застиранной тканью он вошел в комнату Микасы и молча разложил простыню на спинке стула, чтобы она сохла. Он даже не понимал, почему сделал именно так, словно работала какая-то скрытая память, что девушка не должна была показывать свою способность к деторождению. Будто это могло повлечь за собой какие-то последствия.       — Не говори никому, — едва слышно прошептала Микаса, застыв в выходе из небольшой ванны. — Они запрут меня здесь навсегда, если узнают.       — Если бы хотел сказать, стал бы помогать и возиться со стиркой, которую не особо люблю? — Он покачал головой. — От меня никто об этом не узнает. Скажи, может, тебе нужны перевязи или что подобное? У меня сейчас этого полно.       — Нет. У меня есть. — Микаса присела на край кровати, упираясь локтями в колени. — Я до последнего надеялась, что больна.       — И никогда не думала о том, чтобы иметь семью в полном понимании этого слова? Мне кажется, что в ваших условиях растить детей — предел мечтаний. Я не прав? — Он не наседал, не настаивал, но слышать, будучи зараженным, что кто-то по собственной воли хотел бы стать таким…       — Никогда. — Микаса удивленно глянула на него. — Я лучше умру, чем рожу. Почему ты не понимаешь? Я не хочу, чтобы случилось так же, как случилось со мной.       — Не понимаю. Кого вы так боитесь, что добровольно хотите заполучить эту заразу себе? Неужели на вас кто-то нападает до сих пор? — Эрен сел рядом, хмурясь, внимательно вглядываясь в ее лицо. Он на полном серьезе не понимал всего этого, не понимал такого рвения отказаться от полноценной семьи. Умолчав о том, что, когда считал себя здоровым, позволял себе мысли о детях, Эрен тяжело вздохнул.       — Мы научились прятаться, но если попадешься им — уже не вернешься. Только одна смогла сбежать. — Микаса легла, осматривая бетонные стены. — Люди в зеленых жилетах. Люди без сердца. Дьяволы.       — Что за зеленые жилеты? — Внутреннее напряжение росло, и Эрен сглотнул. Ему определенно не нравился такой расклад. — И почему до сих пор не организовали никакую вылазку, чтобы добраться до них самим? Это ведь было бы логично — напасть на них, вырезать мразей, чтобы продолжить жить спокойнее.       — Их больше. У них оружие лучше, бронежилеты, всякие усыпляющие газы. У нас лишь старое оружие для защиты самих себя от хищников и гулей. — Она старалась говорить тихо. — Парадиз не сможет взять и напасть. Ребята умрут там, в пустыне, не приспособленные к такой жаре. А потом их воины придут сюда и заберут всех в неизвестность.       — Значит… Стоит организовать вылазку. Заполучить оружие. Наверняка у них есть разведывательные отряды, с которыми будут силы справиться. Будет оружие — будет больше шансов дать отпор и им. Нельзя прятаться вечно. Это как ожидание неминуемого, понимаешь? Обязательно нужны союзники, нужны планы, нужно что-то делать. — Поднявшись, Эрен пригладил волосы. — Ты знала, что здесь ходят настолько старые гули, что от них гнилью несет за километр? У вас отвратительная система защиты и разведки. Не обижайся.       — Эрен. Я в этом лесу брожу с пеленок, здесь не может быть настолько старых гулей. — Микаса покачала головой, не веря ему. — Бродяжки наверное.       — Нам пришлось выкинуть одежду, она жутко воняла. Ты не слышала? Погибло трое. Гули напали разом. — Он не мог ошибиться с выводами, ведь видел все своими глазами. — Возможно, прозвучит непривычно, но я бы мог обучать женщин. Иначе нам не разобраться будет даже с гулями. Там осталась еще стая. Огромная. Нужно выстроить ограждение, вычистить территорию.       — Я понимаю твои амбиции, но кого ты хочешь отправить за оружием? Мою бабушку? Конни? Или вечно пьяного Ханнеса? У нас не так много людей, которые готовы к такой службе. — Микаса провела ладонью по лицу и тяжело выдохнула. — Если обучать женщин, мы можем потерять еще более нужных нашему обществу людей. Повара, доктора, фермерши...       — Это все риски, которые... — Он замолчал. Нужно было сворачивать рассуждения. Эрен подошел к столу и, взяв контейнер, протянул его Микасе. — Ладно, тема неприятная, вижу. Может, это поднимет тебе настроение?       — Откуда ты достал мед? — Микаса приподнялась, начиная вертеть в руках контейнер. Открыв крышку, она втянула сладкий запах вязкой жидкости, а после подцепила немного меда пальцем, сразу же слизывая его. — Черт. Вкусно. Ты пробовал?       — Забавно, я даже не заметил, что несколько пчел меня все же цапнули. — Усмехнувшись, Эрен поправил полотенце на ней, игнорируя вопрос. — В следующий раз могу попытаться достать соты, если хочешь. После праздника решили собрать больше людей и уйти дня на три, чтобы перебить гулей на дальней стороне леса.       — К черту этих гулей. — Она снова окунула палец в мед, после чего медленно провела им по губам Эрена. — Попробуй же!       Сжав ее запястье, Эрен облизнулся и мягко взял в рот ее палец, не сумев отказаться от подобного, удерживая зрительный контакт при этом. Вкус был и впрямь непередаваемым. В следующий раз стоит точно набрать побольше, чтобы придумать из этого какую-нибудь сладость. Самую простую.       — Извини. Я не должен был сейчас так. — Достав из кармана антибактериальную салфетку, Эрен протер ее руку и отпустил.       — Если я попрошу заразить меня — будешь сильно возмущен? — Микаса закрыла контейнер, отставляя его на тумбу.       — Ты совсем не допускаешь и малейшего шанса, что получится хоть как-то наладить жизнь, чтобы ничего не бояться? Я до сих пор надеюсь, хоть и убеждаю себя, что это маловероятно, что Ханджи выдаст мне заключение о том, что я здоров. Просто ошибка. Скажи, тогда бы ты что делала? Я бы не смог тебя заразить.       — Эрен. Мое мнение не изменится. — Микаса встала, достала из шкафа футболку, шорты и заперлась в ванной. Выйдя из нее, она обреченно взглянула на него. — Рано или поздно я найду того, кто заразит меня. Я не хочу семью, даже если все будет прекрасно. Это не тот мир, в который нужно впускать маленьких, беззащитных детей. Рано или поздно меня убьют, может снова начаться война. Гули могут его или ее поймать. Я не хочу такой судьбы никому! И то, что ты болен или не болен — ничего не изменит.       — Значит, я интересен тебе, потому что заражен? Потому что способен тебя заразить? Нет, я бы не заставлял тебя беременеть. Это не в моих правилах — принуждать. Но… Ты бы заразилась, даже будучи в отношениях со мной здоровым? — Эрен разочарованно отвел взгляд и, покачав головой, улыбнулся, только потому, что пытался сохранить в балансе собственные мысли.       Коротко усмехнувшись, он бросил взгляд на контейнер с медом и открыл дверь, чтобы выйти. Микаса преградила его путь, обратно закрывая дверь. Она была растеряна и явно не ожидала такой реакции от него.       — Если так уж прижмет, ладно. Заражу тебя. Но только потому, что я должен тебе желание.       Это уже звучало обидно. Неужели вся ее активность в отношении него началась ровно в момент, когда она увидела возможность того, что он заражен? Даже если сейчас он ей и был интересен по другим причинам, но началось все именно с этого дурацкого факта.       — Нет. Ты мне интересен не потому, что заражен. Такими темпами я могла пойти подкатывать к любому зараженному мужчине, Эрен. Но я этого не делаю. Этими разговорами ты просто навязываешь мне свое мнение! Хочешь обижаться — вперед. — Она взмахнула руками, нервно усмехаясь. — Обижайся на меня хоть всю жизнь за мой выбор. И спасибо за одолжение, но уже не нужно. Проживу как-нибудь без твоих подачек.       Взглянув на нее, Эрен на секунду замешкался, но так и не нашел никаких слов. Он вернулся в свою комнату, провернул ключ в замке и рухнул на кровать, отворачиваясь сразу к стене и скрещивая на груди руки. Он понимал, что мать Микасы украли, понимал ее страхи повторить судьбу матери, обречь на страдания своего ребенка… Но как тогда можно жить без надежды на лучшее? Ведь если бы он не верил, что теми же вылазками и борьбой с гулями мог хоть что-то изменить, то сидел бы и чинил мирно крышу, укрывшись в бункере. В этом мире, если нет никакой надежды, то можно было сразу сдаваться.       И это рабство здоровых женщин… Вынужденное размножение, как у скота. Зеленые жилеты. Напряжение прошлось по всему телу и стало до ужаса холодно из-за выступившего леденящего пота. Он вспомнил свою мать, собиравшуюся куда-то, накинувшую капюшон. Она назвала ему причину, по которой уходила, а после… После нее пришел отец. На его плече был странный символ, как и на груди. Но разряды пробили от другой четкой детали, на которую смотрел он, будучи ребенком. Зеленый жилет. На отце был жилет именно зеленого цвета, как и говорила Микаса. Что это все значило? Он ведь не мог… Не мог иметь никакого отношения к тем, кто творил зверства!Поднявшись, Эрен умылся, и видение растворилось, оставив только горькие и мерзкие ощущения, от которых кололо в груди.       Нужно было попытаться отдохнуть, отвлечься от всех этих мыслей. Возможно, что на предстоящей свадьбе получится хоть немного расслабиться. Хорошо бы еще вышло поговорить с Микасой, но это точно всколыхнуло бы новые воспоминания, к которым он мог оказаться не готов.