Тени мертвых

      Ханджи подошла к столу и устало поправила очки. Наверняка новости были и не совсем приятные, но Эрен решительно настроился хоть как-то помочь, пока у него имелась такая возможность. Поэтому приготовился слушать.       — Мародеры осели на севере. Положили глаз на скот. Мы их отбросили на несколько десятков километров назад, но это бесполезно. Они как тараканы. — Она нахмурилась, тяжело вздыхая. Весь ее вид выдавал напряжение и легкую усталость. — Я думаю, вам придется в любом случае переговорить. У нее есть, что тебе рассказать, хочет она этого или нет. Но перед этим, будь добр — в душ сходи. Воняешь ужасно. А я пойду пока, займусь своими делами.       — Черт, Ханджи, я же не провонявшийся, обросший заключенный! — Задумавшись, Йегер нахмурился, понимая, что все же день пути и шатания по лесу не прибавили чистоты. — Ну, разве что не помешает немного освежиться. Я вообще планировал сразу возвращаться, но, раз уж так все, то задержусь. Где душевые? Все там же? Повезло, что хоть одежда есть сменная.       — В доме на втором этаже в каждой спальне по душевой. Вода все еще холодная. Здание, где мы жили, мы вернули к изначальному виду. Так продуктивнее вырабатывается электроэнергия. — Ханджи коротко улыбнулась. — Ну, все, оставлю тебя одного.       Зоэ вышла, плотно закрывая за собой дверь. Выждав немного времени, Эрен прошел в душевую, прихватив с собой рюкзак. Даже холодная вода сейчас была кстати. Она освежала мысли и приводила в порядок тело. Йегер подумал, что было бы неплохо организовать систему отопления для подачи горячей воды на регулярной основе. Но это точно заняло бы достаточно много времени.       Высушив тело полотенцем, Йегер переоделся в сменный комплект одежды. Как выяснилось, под водой он стоял довольно долго, потому что, едва он успел набить и скрутить сигарету, выйти на балкон, как зазвенел колокол. Выдыхая дым, Эрен наблюдал за тем, как в ворота въезжали люди на лошадях, и взгляд сам прилип к Микасе. Только затянувшись, его начало отпускать, и сердце уже не так сильно случало. Зоэ что-то сказала Мике, когда та слезла с коня, и Йегер закашлялся, приосанился, понимая, что Аккерман направилась именно сюда.       — Кажется, нам надо поговорить. — Микаса сидела за столом, лениво расставляя деревянные фигурки по карте долины. Ее взгляд был взволнованным, хоть она и пыталась скрыть его за маской серьезности. — Давно надо было бы.       — Да. Я уже озвучил Ханджи большую часть того, что следовало бы обсудить. — Эрен затушил сигарету о подошву ботинка, не найдя лучшего варианта, и положил окурок обратно в портсигар. — Насчет мародеров можете не волноваться — я готов выделить людей, чтобы зачистить территории. Давно думал с ними разобраться, но они периодически кочуют, и нам было не подступиться. Так, а ты о чем?       — О том, что борода — худшее решение в твоей жизни. — Микаса нахмурилась, а после тихо рассмеялась. — Есть три новости. Шокирующая и две еще больше шокирующие. С какой начинать?       — Ну, знаешь, мне было часто не до таких мелочей. Просто как-то… Отросла. Сама. — Закатив глаза, Йегер пошкрябал ногтями по длинной щетине и сел напротив Микасы. — В моем окружении не было девушек, которые бы сказали, что борода — не то, что нравится всем. Ладно, давай обо всем в порядке по мере возрастания.       — У меня иммунитет, — протараторила она, смотря ему прямо в глаза. — У нас есть сын, у которого так же есть иммунитет.       — То есть, я не заразил тебя? — Он уставился на нее, пытаясь понять, в каком месте была шутка, и, помолчав, все же озвучил: — Так. Погоди. У нас. У нас — это у кого? В смысле — у нас?       — У нас. Я не имею привычки бегать по мужчинам. Знаешь ли, было совсем не до этого. — Микаса поднялась, подошла к кухонному шкафчику и достала яблоко. — Я не призываю тебя к воспитанию и прочему, это уже и не требуется, просто ставлю перед фактом.       — Я не хотел сказать, что ты это… Просто дай мне время принять и осознать. Не каждый день слышишь подобные новости. — Проведя ладонью по лицу, Йегер нервно хмыкнул. — Ну и кто… у нас? Можешь рассказать?       — Мне сказали, что он вас и привел. — Микаса откусила немного, ухмыляясь. — И что тебе рассказать? Как я была совсем одна, и мне не успевали помочь с ребенком? Или что он не считает нужным спрашивать, где его отец? Сбегает от нянь?       — Кристофер? — Он даже моргать перестал, собираясь с мыслями. — Ты шутишь. Пацан, чья собака чуть не вгрызлась мне в шею, и есть он? Нет, это, конечно, многое объясняет, но… Скажи честно. Тебе самой не хочется сейчас моего участия в его жизни? Или в твоей… И что ты говорила ему обо мне?       — Это сложный вопрос. Думаешь, я могу ответить на него так сразу? — Микаса села обратно, закидывая ногу на ногу. — Он спросил: каким ты был. Я ответила. Рассказала о том годе вранья так, словно после ничего не было. И добавила, что тебе пришлось уйти. Ему это не понравилось. Больше он не спрашивал.       — Я бы и сам не поверил. С таким подходом — что я обо всем тебе врал. Целый год. Надо же. — Короткий и дерганный смешок, и Эрен достал вновь сигарету, выходя на балкон и сразу закуривая. — Бред. Хорошо. Я все же понимаю. А знаешь. Все верно. Я обманывал. Сейчас приехал договариваться о слиянии, и должен быть суд, как я знаю. Сейчас я — официально приемник Гриши Йегера, а значит, отвечаю за все, что он когда-либо делал. Тебе судить. Я приеду в следующий раз с вашими людьми. Организуй все к тому времени. — Нервно дернув плечом, Йегер оперся на ограждение, втягивая дым.       Микаса достаточно резко поднялась, подходя к нему впритык. Некоторое время она хмуро осматривала его лицо, а затем, тяжело выдохнув, отступила.       — Ты не имеешь права на обиды в мою сторону. Не имеешь, ясно? Я не выставляла тебя плохим в глазах собственного ребенка. Это для меня тот год — вранье. — Переняв сигарету, она неаккуратно затушила ее о стену. — Уж прости, что я такая злобная — не бросаюсь тебе в ноги сразу же.       Глубоко вздохнув, Аккерман посмотрела куда-то в сторону. Она совсем не заслуживала всего, что с ней произошло. И во всем виноват только он. Он один. Обязан был защищать, быть рядом, а в итоге… В идеальной картине этого мира, этого момента Эрен не должен был появляться здесь. Все складывалось и без него достаточно неплохо, а он своим присутствием лишь вновь все растормошит.       — Я не буду говорить ему о том, кто ты. Если я стану судить тебя, и исход будет летальным — это разобьет ему сердце.       Нахмурившись, Микаса зашла обратно в дом и склонилась над картой. Ей было заметно тяжело говорить о делах, касающихся суда над Йегером. Все же, летальный исход был бы не особо честным. Дети не должны расплачиваться за грехи своих отцов.       — Не хочешь — не говори. От моего короткого появления в его жизни только проблем прибавится. А раз уже решила исход, то тем более. — Он демонстративно достал новую скрученную сигарету и зажал губами, хоть и не поджигал. — Я не ждал, что ты кинешься ко мне в ноги или на шею. Но уж точно не ожидал, что ты до сих пор считаешь меня лжецом. Как минимум, Я рисковал своей жизнью из-за тебя.       — Послушай… — Микаса развернулась к нему, глубоко вздыхая. — Я тебе благодарна. Очень. Ты меня спас. Но после этого мне было офигеть как сложно жить. И если бы не эта недосказанность — ничего бы не было. Я была наивной, веря тебе на все сто. Не нужно было этого делать. Но я не жалею о наших отношениях.       — Я в раю находился, конечно. Наслаждался жизнью и благами сыночка руководителя-тирана. Или давай, добавь еще мне на суде, что я изнасиловал тебя, или что это был мой коварный план — заделать нарочно ребенка, будучи зараженным. Недоказанность… — Эрен вскинул руки, отходя в сторону, глубоко дыша. — Чего тебе еще не хватало до четкого понимания моего отношения к тебе? Выложить костьми отца «прости, я люблю тебя»? Знаешь, что. Всем тяжело было. И мне ничуть не меньше. Давай теперь будем вести список, кому жилось херовее. Кто победит, тот и достоин жизни. Да пошло все. — Подойдя к Микасе вплотную, Йегер смотрел ей в глаза. — Ваших людей и без меня привезут. Как и всех пленных оставшихся, преданных Грише. Не будем тянуть со всем этим дерьмом. Организовывай на завтра. Куда меня там теперь? В камеру?       Микаса застыла, не произнося ни звука. Глаза стали сами по себе слезиться, из-за чего она резко отвернулась от него. Внутри Эрена все сжалось, но он так и не сдвинулся с места, нельзя.       — Хватит уже. Этот разговор ни к чему не приведет. — Ее голос дрогнул.       — И что предлагаешь? Просто молчать и игнорировать все? Мне нужно знать, уезжать самому, когда подпишем документы о принятых решениях между нашими поселениями, или писать приказы, назначать нового руководителя, который проконтролирует слияние со стороны Пустыни. — Тяжелый вздох, и Эрен не выдержал, подошел ближе, его голос звучал теперь намного мягче, хоть и строго. — Нам не убежать от этого решения, даже если захочется. Поэтому твои слезы сейчас даже мне будут мешать здраво думать.       — Что? Мои слезы мешают тебе принимать решения? Серьезно? Чему еще я мешаю? — Аккерман снова повернулась к нему лицом, но на этот раз хмурясь. — Назначай другого главного, вот и все. Что еще тут думать?       — Ты всегда такая умная, Микаса, но некоторые вещи тебе до сих пор приходится говорить в лоб. Только у меня на эти игры нет времени. — Криво улыбнувшись, он вытянул руки. — Давай же, вперед. Вдруг сбегу отсюда или пойду рассказывать сыну правду. Только будь добра, выдай мне бумагу, ручку и возможность отправить письма в мой бункер. Здесь у вас отвратно ловят сигналы.       — Обязательно. — Достав бумагу и ручку, она положила их на стол и, не дожидаясь ответа, вышла на улицу, сразу же направляясь к своему дому.       «Как правитель Пустыни приказываю отделу за контролем проживающих на территории пустынного бункера организовать комфортное перемещение всех коренных жителей бункера «Парадиз» на их законное место проживания. Обеспечить при транспортировке необходимым минимумом: вода две бутылки; тюбик с витаминным питанием три; комплект одежды стандартный солдатский один.       Составить перепись каждого, согласно имеющейся базе, в письменном и электронном вариантах. Назначить ответственного за контроль перевозки жителей. На организацию всего выделить два дня.       Правитель Пустыни и преемник бывшего руководителя пустынного бункера — Гриши Йегера.       Эрен Йегер».       Следующее письмо было написано аккуратнее, хоть в некоторых местах почерк и искривлялся.       «Данным приказом утверждаю завершенными переговоры о слиянии пустынного бункера и бункера «Парадиз» с целью заключения союза о взаимопомощи и окончании каких-либо военных действий, а также налагаю запрет на любые действия, направленные на причинение убытков, вреда и иных действий, несущих негативные последствия для каждого жителя «Парадиз».       Согласно подписанному соглашению между мною и главой бункера «Парадиз» Микасой Аккерман, жителям Пустыни, желающим начать ведение хозяйства на выделенной плодородной территории, будет представлена пригодная для хозяйства земля, общие для всего нового поселения десять голов мелкого рогатого скота, две головы крупно рогатого и пятнадцать птиц. Также будут выделены каждому дому семена местных сельских культур. За жителями речной долины остается право помогать новоприбывших в организации хозяйства. Право требования у новоприбывших отсутствует.       Приказываю военнообязанным следить за обживанием новоприбывших. Также следить за порядком, применяя облегченные меры.       Организацию переселения поручаю отделу за контролем жителей бункера Пустыни. Срок окончательного переселения: месяц. Срок оповещения каждого жителя о данном приказе: один день.       В виду проведения судебного процесса над задействованными лицами в военных преступлениях на протяжении последних тридцати лет, организовать отделу по военному делу транспортировку всех имеющихся заключенных по политическим и военным статьям на территорию бункера «Парадиз». Каждому на время перемещения выдать комплект одежды осужденных и бутылка воды одна.       Обеспечить безопасность для мирных жителей отделу по военным делам.       Отделу по контролю проживающих на территории бункера подготовить списки заключенных. Согласно спискам организовать транспортировку. Назначить ответственным начальника отдела.       Приказываю донести результаты судебного процесса до каждого жителя Пустыни и принять их безоговорочно».       Последнее письмо было сложено аккуратнее остальных, но написано совершенно иначе.       «Саша Браус. Кроме тебя я не вижу никого на своем месте. Да, начинаю с самого важного. Завтра случится судебный процесс, после которого я с большой вероятностью так и останусь здесь. Не факт, что на поверхности, конечно. Да и не факт, что живым. Сама понимаешь, что кто-то должен ответить за все зверства отца. А я, так уж вышло, долгое время не препятствовал ему.       Не хочу обращаться к тебе через приказы, поэтому прошу, когда займешь мое место, организуй зачистку мародеров на севере. Я обещал сделать это.       С тобой приятно было служить и воевать, Саша. Спасибо тебе за всю помощь, которую ты оказала мне и жителям Пустыни. Я буду помнить об этом всю жизнь. Забавно звучит, да? Привет передавай от меня своей семье. Советую перевезти их тоже в долину, им здесь должно понравиться.       Хотел бы попросить еще о личном, но, думаю, это личное способно о себе позаботиться даже сейчас. Так что, удачи тебе. Можешь считать это письмо официальным назначением тебя уже моим преемником. И не переживай, тебе негативное наследство уже не достанется, как мне. Спасибо еще раз и проживи долго!       Эрен».       Каждое письмо было прикреплено аккуратно к общему делу, которое оказалось в итоге у Микасы. Йегер понимал, что решение суда вряд ли будет позитивным для него. Грехи отца лежали тяжелейшим камнем на его плечах, никто не имел возможности смахнуть этот груз, кроме самого Эрена. И ведь угораздило под самый конец жизни узнать о том, что у него могла бы быть совершенно нормальная семья, не случись всего… Думать в подобном ключе он запретил себе моментально. Да, у него есть сын. Микаса жива. Но ради них он обязан пойти на смерть, чтобы избавить их от возможного влияния «достижений» Гриши. Пожертвовать собой ради возможности их счастливой жизни.       Уже сидя в выделенной комнате, Эрен улыбнулся. Все-таки после него останется хоть что-то хорошее. Хоть кто-то запомнит и с позитивной стороны его существование в этом мире. С такими мыслями стало немного проще. Конечно, он мог бы начать искать лазейки, пытаться подкупить Ханджи… Но куда важнее было справедливое и честное решение суда. Так он сможет смыть с себя грязь всего, что творило руководство его бункера. Все наладится. Пусть и не у него.       Судебное заседание назначили на утро следующего дня. Все разместились под крытым навесом на улице. Эрен дышал ровно, словно смакуя каждый вдох. Все-таки намного приятней встретить смерть именно в таком месте, а не в пасти гуля или от зноя пустыни. Здесь — свобода. Здесь — настоящий Рай, о котором мог раньше только мечтать. И возвращение в который уж точно не заслужил. Веревки на его руках скорее являлись условностью, ведь даже никто не удосужился толком закрепить их. Дерни Эрен сильнее — все развяжется. Но он мирно стоял на положенном месте подсудимого, скрывая острое желание взглянуть еще раз на Микасу.       Наконец все разместились на своих местах, готовые начать этот процесс. Бумаги шелестели, оказываясь в руках судей.       — Сегодняшнее заседание является историческим для нашего поселения, — начала Микаса, становясь перед жителями поселения. — Поэтому перед началом я бы хотела объявить минуту молчания в честь тех, кто был убит и измучен в той пустыне на протяжении стольких лет.       Все склонили головы вниз, и наступила гробовая тишина. Казалось, что даже птицы перестали петь, и ветер в эту минуту исчез, оставляя после себя легкую духоту. Минута длилась мучительно долго, но, на удивление, подошла к концу неожиданно. Несколько судей обсуждали документы. Микаса села за стол и надела грубоватого вида старые очки.       — Всю ночь мы совещались о том, как поступить с этими людьми, — продолжила Аккерман. — Это были трудные часы для всех нас. Каждый потерял кого-то близкого, но мы старались сохранить нейтралитет на время принятия решения, и вот к чему мы пришли.       Микаса поднялась и взяла нужные документы. Ее вид был достаточно усталым, а мешки под глазами свидетельствовали о том, что судьи действительно всю ночь занимались столь важными вопросами. Даже за это Эрена кольнуло тонкое чувство вины.       — Пустынные беженцы будут снабжены всеми продовольственными товарами, которые им потребуются. Однако принять их сюда мы не смеем. Им выделены плодородные земли ниже по течению. — Все вдруг начали недовольно шептаться, но один ее взгляд на аудиторию заставил всех замолчать. — С новой колонией будут заключены мир и сотрудничество. Но если данная колония решит пойти путем захвата, мы имеем право применить насилие.       Она отложила страницу в сторону и взяла новую из рук второго судьи.       — Воины, что принимали участие в насилии над невинными, приговариваются к смертной казни путем сталкивания со скалы, — уверенно сказала она, приподнимая голову. К счастью, Йегер удосужился предоставить и такой список. — Воины, что способствовали свержению диктатора Григория Йегера берутся на испытательный срок, по истечению которого удачно интегрировавшиеся будут иметь возможность считаться свободными и честными гражданами.       Снова следующая бумага.       — По решению нашего честного и гуманного суда Эрен Йегер не имеет право быть судим за грехи отца, хоть и является последним представителем диктаторского рода. — Ее голос слегка смягчился. — Наше общество помнит добрые дела и намерения подсудимого. Он, так же, как и остальные военные, отправляется на испытательный срок длиною в два года.       Эрен приоткрыл рот, моргая медленно, боясь упустить даже самую малость внимания Микасы. Он не сразу поверил в услышанное, совершенно не замечая, как его руки оказались свободны. Ему подарили жизнь. Тогда почему что-то внутри сжалось от услышанного, что еще целых два года он будет отбывать срок вдали от… Растерянность проскользнула крупной дрожью по всему телу. Как вообще такое случилось? Он ведь должен был оставаться для всех предателем. Он ведь… Голова закружилась, и Эрен тяжело сглотнул плотный ком. Нужно было что-то ответить, как-то отреагировать, а он стоял, будто истукан, не имея возможности говорить. Выпрямившись, Йегер кашлянул, прошелся благодарным взглядом по каждому и судей и поклонился. Его взгляд теперь оказался прикован только к Аккерман.       — Благодарю за оказанное доверие. — Очередной сдержанный поклон, и Эрен вновь стоял ровно. — С моей стороны последует обещание, которое может быть зафиксировано, что каждый, пришедший с моих земель, кто только посмеет нарушить приказ, будет казнен на месте. Имея необходимые ресурсы, я сделаю все, чтобы обезопасить доверенную моим людям территорию, став защитным рубежом на подходе к Парадизу. Так же хочу преподнести в знак благодарности имеющиеся наработки из наших лабораторий. В том числе по работе с вирусами и антидотами. Уверен, в хороших руках такие знания послужат на благо общества.       — Теперь все могут расходиться по своим делам. И не забывайте, что вечером будет праздник. — Микаса махнула рукой людям, и те начали медленно разбредаться по своим делам. — Идем, расскажешь мне подробнее о наработках. Ханджи ждет.       — Я… — Впервые за долгое время Эрен замешкался, даже смутившись в какой-то степени. Это все совсем не вписывалось в представленную им же еще недавно схему. Потерев запястья, он повернулся к Аккерман, но отвел взгляд, ощущая что-то совсем странное внутри, из-за чего даже лицо полыхало. — Как такое возможно? Ведь я — военный преступник, несу ответственность за все, что сотворил Гриша. Я думал, что меня все ненавидят, разорвут на части, ведь кто-то должен быть наказан.       — Я сказала, что ты был таким же пленником, как и я. — Микаса бросила на стол очки и медленно зашагала в сторону дома. — У них есть кого разорвать и без тебя.       — Но я же мог все исправить раньше, мог не слушать отца, и… — Он оборвал сам себя. Все это звучало слишком глупо. Они оба понимали, что непослушание привело бы к самому привычному финалу — смерти Эрена. Только вот в этом случае Гриша остался бы жив. Никаких шансов у Парадиза не осталось бы и вовсе. Очередная волна насилия прокатилась бы по этим землям. — Спасибо. Я должен был сказать тебе это сразу, поэтому повторю еще раз: спасибо, что подарила мне право на жизнь. Я обещаю, что не заставлю тебя сожалеть об этом. Если честно, то я готов был принять наказание. Поэтому и тебя… Хотя. Не важно.       — Нет, договори. — Она остановилась и внимательно всмотрелась в его лицо. — Я хочу слышать.       — Извини. — Эрен гулко сглотнул и осмотрелся, будто их мог сейчас кто-либо слышать и осуждать за этот разговор. Слова никак не хотели правильно становиться в предложения, из-за чего возникла небольшая пауза. Он уставился на свои руки, но, вновь собравшись, вернул зрительный контакт с Микасой. — Извини, что при этой нашей встрече заставил тебя плакать. Мне показалось, что будет правильным попытаться оттолкнуть тебя, чтобы было легче умирать.       — Господи, смотреть на тебя невозможно с этой бородой, — прошептала она, хмыкая. — Тебе бы побриться.       Йегер провел рукой по густой щетине, подмечая, что и впрямь это уже поднадоело и самому. Но в следующий момент он улыбнулся, сделав шаг к Микасе, сокращая расстояние. Может, она даст шанс и их отношениям? Не прогоняла ведь… Помешкав, он крайне осторожно коснулся ее ладони своими грубыми пальцами. Уже и забыл, какая у нее нежная и приятная кожа.       — Хочешь сказать, что, если побреюсь, тогда сможешь чаще на меня смотреть? — Его улыбка казалась вымученной, и в районе переносицы что-то предательски щипало, но Эрен прятал тревоги. Пусть и не особо умело. Словно вновь вернулся в прошлое, когда был совсем еще юнцом. Вынужденно запрятанные чувства так и рвались наружу, но для них вряд ли сейчас был подходящий момент.       — С этим мы разберемся позже. — Микаса улыбнулась, но тут послышался глухой взрыв со стороны курятника. Несчастные несушки, панически кудахтая, разбежались по округе, оставляя за собой толпу смеющихся ребятишек во главе с Кристофером. Микаса, раскрасневшаяся от злости, крикнула: — А ну, всем стоять, правонарушители!       Мальчишки вздрогнули и испуганно взглянули на Аккерман. Она знала каждого из них в лицо, и просто так сбежать у них не получилось бы.       — Что за браконьерство среди своих? — Эрен нахмурился, напрягаясь, прекрасно понимая, что за подобным проступком последует «разбор полетов». Как бы ни хотелось сейчас оправдать мальчишек, сославшись на типичные проказы, коих он сам был лишен в детстве, но все-таки подобное действо было недопустимо.       Идя рядом с Микасой, он наконец смог более внимательно рассмотреть каждого из нарушителей спокойствия. Совсем дети. Стало даже интересно, что же предпримет Аккерман в такой ситуации. В Пустыне точно последовало бы серьезное наказание для самих детей, так и для их родителей. Наверняка снизили бы долю пропитания, чтобы отбить желание творить глупости в будущем.       — Кристофер, я знаю, что это ты всех подстрекаешь! — Микаса схватила его за рукав и повела в сторону дома. — Сколько можно тебя просить на делать глупости? Эти курицы могли погибнуть, и мы лишились бы половины яиц. Как ты на это смотришь?!       Эрен грозно обвел оставшихся парней взглядом, из-за чего те спешно разбежались. Только пятки и сверкали. Видок у него наверняка устрашающий. Не долго раздумывая, сам он последовал за Аккерман, убрав руки в карманы. Они ведь не договорили, не довели дело до конца. Правда ведь? Он имел полное право сейчас идти за ней, чтобы не потеряться на пути к Ханджи. Все в пределах допустимого. Никакой попытки влезать в воспитание сына. Хоть и ужасно хотелось!       — В моей стране подобное расценивалось бы как преступление против населения, — спокойно заметил все-таки Йегер.       — Не пугай его этим местом, — шикнула она, а затем повернулась обратно к сыну. — Ты меня очень сильно утомил за последние две недели. Я понимаю, что тебе не хватает моего внимания, но хватит подвергать себя и остальных опасности. Тебя могли убить там в лесу!       — Я ничего опасного не делал! — Кристофер дернулся, вырывая руку, чтобы оказаться поодаль от Микасы. Он хмурился и явно не хотел признавать свою вину. — И курицы эти твои целы! Ты только и делаешь, что ругаешься…       Эрен закатил глаза от подобного оправдания, покачав несогласно головой. Он мог бы озвучить целую тираду о ценности любого куска пищи, будучи искренне пораженным подобным поступком. Но все-таки решил не перечить сейчас Микасе.       — У тебя будет время подумать, почему я только и делаю, что ругаюсь на тебя. — Ее лицо ожесточилось. Тонкие брови сдвинулись, и она кивнула в сторону дома. — Если я узнаю, что ты снова попытаешься сбежать, у тебя будут большие проблемы. А теперь ступай. И никакого меда на сегодня.       — Ты не можешь запрещать мне гулять там! Я знаю, что это безопасно, все знают! — Кристофер крепко сжимал кулаки, смотря на Микасу. Эрену даже показалось в какой-то момент, что точно увидел в нем себя. Та же тяга выбраться из скорлупы, узнать как можно больше о мире… И эти подрагивающие губы из-за попытки скрыть обиду. Ему даже стало жаль мальчишку. — Почему ты никуда не хочешь меня пускать, мама?       В этом вопросе Йегер уловил столько эмоций, что невольно присел перед Крисом, чем привлек к себе его внимание. Пусть и не сразу.       — Территория за пределами — то еще дерьмо, мелкий. Уж поверь, я знаю, о чем говорю. На твоем месте сейчас я бы лучше думал, чем помочь маме, чтобы она смогла уделить тебе больше времени. Но ведь куда интереснее взрывать куриц, я прав? — Он старался говорить ровнее, хоть и понимал, что перенервничал сейчас знатно. Еще ни разу не доводилось вот так общаться с детьми. А тут — самый настоящий его родной сын.       — Отвали! — с обидой крикнул на него Кристофер и, пыхтя, убежал в сторону дома.       — Оставь его. Ему обидно что я его отругала при посторонних, поэтому не думает сейчас своей головой. — Микаса хлопнула Эрена по плечу. — Он немного посидит и поймет, что был не прав. Идем.       — Странно. Мне теперь словно стыдно за его поведение, хотя это ведь не я его надоумил бедокурить. — Йегер нахмурился, смотря вслед Кристоферу. — Если бы я только был рядом…       — Ничего бы не изменилось. У него слишком сильный характер. — Она улыбнулась. — Я уже давно поняла, что ему нужно самому переварить все, и прийти к выводу.       — Как-то это уж слишком похоже на меня в детстве… Только с разницей, что я очень был привязан к маме. — Он повел плечом, погружаясь невольно в воспоминания. Хотелось донести и до сына, насколько важна Микаса в его жизни. И что уж точно она не является причиной его бед. — Так необычно… Я никак не свыкнусь с фактом, что у меня вообще может быть сын. Но понимаю, когда ты сказала, что тебе было тяжело.       — Не понимаешь. Тебя не было здесь. — Микаса нахмурилась. — Бабушка умерла от инфаркта после того, как узнала, что нас поймали. Я вернулась и была совершенно одна. Вынужденная следить за всем. А потом эпидемия, роды… Некому было мне помочь с ребенком, потому что по поселению передвигались только медики.       — Понимаю, что это уже ничего не изменит, но… Мне очень жаль, Мика, что все так вышло. Будь возможность, я бы очень хотел быть рядом с тобой все это время. Но не мог даже узнать ничего о тебе, чтобы не полетел к чертям план свержения Гриши. — Эрен вздохнул и опустил взгляд. Наверное, он уже не имел права на доверие к себе. И уж тем более не смел рассчитывать на что-то большее. — Я не оправдываюсь, но я очень хотел тогда рискнуть всем и хотя бы попытаться все исправить. Я никогда бы не бросил тебя одну с ребенком, но у меня не было выбора. Прости, что из-за меня ты оказалась в таком тяжелом положении.       — Я не ожидала, что все будет так. — Микаса усмехнулась. — Я не знала о том, что у меня иммунитет, до первых признаков беременности. А затем Ханджи провела тесты и обнаружила странные аномалии. После того, как Тофер родился, мы смогли полностью проверить мой организм. И все подтвердилось. Только вот эта аномалия никак не может быть использована для вакцины. Просто так устроено мое тело.       — А как ты чувствуешь себя сейчас? Может, нужны еще какие-нибудь лекарства, витамины? Ты ведь… нормально восстановилась? — Внезапно Эрена накрыла настоящая волна вопросов и переживаний. — Не подумай, просто я мало что знаю о… беременности. У нас таких женщин держат отдельно, и я не был там частым гостем. Даже, скорее, вообще не заходил в то крыло. Слышал, что все это ужасно больно. Ты расскажешь мне, как все произошло? Нет, ну… Если можно. Ты точно сейчас хорошо себя чувствуешь?       — Ну, вообще… Я почти ничего не помню. Его вырезали, и теперь у меня на животе стремный шрам. — Аккерман открыла дверь, ведущую в блок, где работала Ханджи. — Давай потом как-нибудь.       Эрен кивнул, принимая условия. Вряд ли, конечно, он понимал, о чем вообще просил рассказать. За все время службы он ни разу не пользовался привилегией права на потомство. Это казалось ему слишком низко — настоящая измена. А среди военных подобные темы уж точно не поднимались.       — Ну, наконец-то! — воскликнула Ханджи, стоило зайти в нужный кабинет, прерывая все мысли. — Ты сумел заинтриговать меня, мерзавец, своим предложением о предоставлении ваших разработок. И когда?       — Что, прости? — Йегер не совсем понял суть внезапно начавшегося разговора, в который был так быстро втянут.       — Когда сможешь дать мне все это? Ну, же, Эрен Йегер, не расстраивай меня и не заставляй жалеть о принятом решении оставить тебя в живых. Что? Может, я сомневалась. — Он хмыкнула и тут же улыбнулась.       — Если можно, я подготовлю письмо, можно его будет… — Эрен мотнул головой и достал из кармана рацию. Здесь сигнал ловил лучше, чем где-либо. — Прием. Говорит Йегер. Приказ. Вернуться в бункер. Действовать по плану «Гамма». Отделу исследований направить материалы лично мне. Сюда. Как понятно? Прием.       Рация затрещала. Не сразу, но из нее раздался знакомый Эрену голос, подтвердивший прием приказа. Теперь оставалось только ждать, когда все будет выполнено.       — Все. Мои люди оповещены, чтобы не терять времени. Скоро в твоих руках окажутся наши наработки. Отец заставлял ученых копаться в видах вирусов. Они смогли изучить его настолько, что изготавливали что-то новое для… Прости. Я не очень силен в подобных вопросах. Знаю, что наши лаборанты модифицировали некоторые растения. Но это сравнительно недавно началось. А еще много разработок в сфере поддержания жизнедеятельности организма человека в неблагоприятных условиях. Такое же пригодится тебе?       — Мне пригодится все! — восторженно сказала Ханджи.       — Как насчет тех, кого нужно казнить? — Микаса внимательно всмотрелась в его глаза. — Это нужно сделать как можно скорее. Иначе будут негодования.       — По плану «Гамма» всех преступников привезут сюда в ближайшее время. Я мог бы отправиться лично, но… Мои люди проверенные. Они все сделают так, как положено. — Эрен не стал говорить, что на самом деле хотел провести хотя бы день, общаясь с Микасой. С каждой секундой все сильнее накатывало осознание, как же сильно ему ее не хватало за все эти года. — Перед приездом сюда я расписал все варианты. А в случае моей смерти был бы назначен новый руководитель, согласно тем неотправленным письмам. Теперь все гораздо официальнее. И мне их не жаль. Это убийцы, которые до сих пор верны Грише.       — Отлично. Чем скорее, тем лучше. — Микаса удовлетворенно кивнула. — Им на встречу выступит отряд. Они все сделают по правилам.       — Будешь смотреть лично? — Почему-то наблюдать за казнью у Эрена не возникло желание. За свою жизнь он успел насмотреть на смерти людей, и сейчас предпочел бы остаться в стороне. Ханджи уже вновь копошилась в бумагах, не обращая на них никакого внимания, а это значило, что можно было уходить.       — У меня есть дела важнее. — Она покачала головой и, махнув Ханджи, они вышли. — Мародеры все еще наша проблема. Нужно полностью очистить долину от нежелательных гостей и найти место, из которого они все лезут. За последние десять лет они сильно деградировали. Я боюсь, как бы эти ублюдки не переносили заразу.       — Теперь у вас есть практически бесплатная военная сила. — Эрен улыбнулся, понимая, что его военные даже думать не станут, чтобы отказаться от подобного похода. — Разберемся с предателями, тогда можно будет организовать разведывательный поход. Зачистка пройдет быстро, это я могу гарантировать.       — Замечательно. — Аккерман едва заметно расслабилась. А затем, словно вспомнив что-то неприятное, она хлопнула себя по бокам. — Нужно все сказать Кристоферу, пока не поздно! Какая бы реакция не была, все равно это правда. Только ты побрейся, выглядишь действительно не очень.       — Уверена? — Эрен с сомнением взглянул на Микасу, поджав губы, но тут же кивнул. Как бы ему ни было волнительно, но она права. Чем дольше тянуть, тем хуже будет реакция. Следовало разобраться во всей ситуации сразу же. Пусть и было тревожно. — Впрочем, да. Не хочу откладывать все в долгий ящик, если и ты, вдобавок, не против. Покажешь, где взять мыло и все прочее? Нет, я, конечно, могу и брутально — ножом и водой у реки.       — В доме, где ты остановился, в душевой мыло и бритва в шкафчике. — Объяснила ему она. — Как закончишь, придешь вон в тот дом. Договорились?       — Понял. — Быстро улыбнувшись, Йегер поспешил в тот самый дом, где еще недавно считал, что проводит последнюю ночь в своей жизни.       Так необычно… Только что он готов был распрощаться с жизнью, а сейчас получил возможность начать все практически заново. По привычке закинув в рот питательную капсулу, Эрен поторопился достать все необходимое для бритья. Давно он не обращал внимания, насколько же зарос. Не удивительно, что дети его испугались. Действие за действием, и вскоре он мог наблюдать гладкую кожу на своем лице. Разве что там, где была борода, она выделялась — более светлая, чем в остальном. Больше не теряя времени, Эрен дошел до дома, указанного Микасой. Немного помедлив, все-таки глубоко вздохнул и, постучав, вошел внутрь.       — Мика? — позвал он, стоя у порога, не решаясь нарушить своим присутствием устои этого жилища.       Отовсюду веяло уютом, теплотой… Совсем не так, как в комнатах его бункера. Именно в такие дома хочется возвращаться, хочется защищать. Теперь у него появилось сильное желание стать частью этой семьи. Той, что должна была изначально являться его.