Сохрани меня в себе

В их квартире Феликсом пропитан каждый сантиметр. Везде висели общие фотографии, записки, просто памятные безделушки. Казалось, нельзя ступить ни шагу, чтобы не наткнуться на какую-то мелочь, кричащую об их отношениях. Даже на самом Хёнджине были их парные кольца, и, — самое сложное из того, что ему необходимо скрывать, — татуировка. Минималистичные солнце и луна, прямо на сердце, как бы сопливо это ни выглядело. Эти тату — максимально импульсивное и необдуманное решение: год назад они за полчаса выбрали один эскиз на двоих, и без записи потащились в ближайшую студию. Мастер первые десять минут уговоров смотрел на них с большим скептицизмом, но потом резко передумал, соглашаясь сделать всё прямо сейчас. И Хёнджин точно никогда не жалел об этом поступке. До этого момента. Если Феликс узнает, объяснить ему будет очень сложно. Он снова уселся у порога, пряча лицо в руках и испытывая неслабое дежавю. Только в этот раз он чувствовал себя намного хуже. Сил не было ни на что, хотелось просто лечь и исчезнуть, но у него есть всего неделя, чтобы превратить их любовное гнёздышко в квартиру двух друзей. Тяжело вздохнув, Хёнджин заставил себя отлепиться от пуфика и скинуть верхнюю одежду. В первую очередь нужно решить вопрос с мебелью. Маловероятно, что лучшие друзья могли два года жить в одной комнате и спать на одной кровати. Он взял ноутбук со стола и уселся на эту самую кровать, которая уже никогда больше не будет их общей. Теперь она принадлежала только Феликсу, а Хёнджин просто поспит на ней ещё пару ночей, пока ему не доставят новую. Забив в поиск мебельные магазины, он зашёл на первую же ссылку и стал искать то, что было у них в наличии. Времени выбирать и ждать свой заказ очень мало, к возвращению Феликса он должен уже привыкнуть к новой обстановке. Если это будет необходимо, он даже готов доплатить, лишь бы мебель доставили за пару дней. Выбрав самые приличные шкаф и кровать, он оставил заказ, ожидая звонка от менеджера магазина. Чтобы не терять времени, Хёнджин отложил ноутбук, поднимаясь с кровати, и направился в свою студию, которая уже через неделю станет его жильём. Вообще, им не нужна была двухкомнатная квартира — спальни и гостиной вполне бы хватило. Но родители Хёнджина, объединившись с Феликсом, настояли, чтобы он оборудовал для себя уголок. Они помогали им с покупкой квартиры и взяли на себя большую часть расходов, поэтому Хёнджину оставалось только согласиться: выступить против трёх самых родных людей он бы не смог. В итоге уголок оказался просторной комнатой, по размерам ничем не уступающей их спальне. Тогда он возмущался и хотел подыскать другую квартиру, но сейчас это очень сильно играло ему на руку. По углам студия оказалась завалена хламом, который мало походил на творческий беспорядок. Решив в первую очередь разобраться с этим, Хёнджин принялся за уборку, заодно передвигая все холсты и мольберты в один угол, чтобы они теперь не занимали большую часть помещения. Он отвлёкся всего один раз — на звонок из мебельного. За срочность действительно пришлось доплатить, но они пообещали, что доставят мебель уже завтра, а сборщик придёт в течение пары дней. Через час студия выглядела прилично, место под кровать и шкаф освобождено, а в руках Хёнджин держал небольшую коробку, в которую в скором времени поместятся все три года их отношений. Первыми на дно упали парные кольца, чёрное и белое, которые он до этого момента почти никогда не снимал. Сразу стало неуютно, как будто не хватало чего-то важного. Хотя, по сути, так и было. На пальце остались напоминающие об украшениях следы, которые обязательно должны сойти в скором времени, но пока они лишь давили на больное. С грустью смотря на одинокую пару колец, лежащих внутри пока ещё пустой коробки, он глубоко вдохнул и прикрыл глаза, чтобы собраться с силами. Первый шаг, самый страшный, он сделал, теперь пора идти дальше. Хёнджин собрал все рамки с фотографиями, оставляя только несколько общих снимков всей компании, на которых они даже не стояли рядом. Дальше пошли полароиды, билеты из совместных путешествий, фотографии любимой Феликсом Австралии с их последней поездки к его отцу, и засушенная три месяца назад незабудка, которую он приклеил прямо поверх снимка Тихого океана. Хёнджин утянул её на работе из букета для начальства и притащил Феликсу, чтобы немного его порадовать. Воспоминания о том, как он громко и искренне смеялся после рассказа о похищении цветка, вызвали нежную улыбку. Которая уже через пару мгновений исчезла, как будто её и не было, а глаза заволокла пелена слёз. Хёнджин больше никогда не принесёт ему цветы и не увидит в ответ его тёплый взгляд, пропитанный любовью. Не почувствует такие родные объятия в конце долгого дня, и не уснёт, крепко прижимая его к себе. Больше не проснётся, первым делом натыкаясь на сонное растрёпанное чудо, которое забавно морщит нос, усеянный милейшими веснушками. И больше не сможет соединять эти веснушки кончиками пальцев, рисуя собственные созвездия под тихий низкий смех. Он больше не будет причиной счастья Феликса, и Феликс больше не будет его счастьем. Хёнджин будет радоваться за него, как бы ни сложилась их жизнь, но он никогда больше не сможет назвать его своим. Подступающая ещё в больнице истерика накрыла с новой силой, но сейчас рядом не было Минхо, который мог бы его успокоить. Только тишина квартиры, в которой насчитывалось столько счастливых моментов, намертво отпечатавшихся в памяти, и которые сейчас резали по живому, добивая его окончательно. Он осел на пол, не сдерживая рыданий, перед глазами всё расплывалось из-за непрерывного потока слёз. Почему всегда говорят, что будет легче, если выпустить эмоции? Что боль если не пройдёт, то хотя бы облегчится? Хёнджину казалось, что каждая разбивающаяся о пол слезинка делает ему только хуже. Его мелко потряхивало, глаза жгло от количества выплаканного, а горло саднило от всхлипов. Теперь он чувствовал себя плохо не только морально, но и физически. Когда слёз больше не осталось, он улёгся на мягкий ковёр, не имея сил даже добраться до дивана, и прикрыл наверняка опухшие глаза. На щеках подсыхали солёные дорожки, неприятно стягивая кожу, но шевелиться и приводить себя в порядок не было желания. Под закрытыми веками ему мерещились тёплые карие глаза, спадающие на них чёрные пряди, и россыпь веснушек, расположение каждой из которых он, казалось, выучил наизусть. Хёнджин не заметил, когда он отключился, но в реальность его вернул настойчивый писк будильника, оповещающий, что пора на работу. Он надеялся, что Минхо договорился с начальством о небольшом отпуске, потому что даже добраться до офиса казалось невыполнимой задачей. Вспомнив, что сегодня нужно вернуть Сынмину телефон, и чем раньше, тем лучше, он с трудом отскрёб себя от пола. Каждая мышца в теле напоминала о своём существовании ноющей болью, голова раскалывалась после вчерашнего срыва, а к зеркалу было страшно подходить. Сначала он решил закончить с уборкой, пока утренняя апатия не отпустила, и принялся очищать пробковую доску в гостиной от оставшихся упоминаний их отношений. В итоге осталось всего три фотографии, и, немного подумав, Хёнджин снял её и унёс в студию, оставляя прямо у дверей. Потом где-нибудь тут и повесит. Максимально оттягивая момент, когда ему нужно будет разобрать холсты, он снял с холодильника их полароиды, снял каждую записку, стараясь не читать ни единой буквы, оставляя только кучу забавных магнитов, которые теперь ничего не держали, лишь создавали визуальный шум. Когда он снял смешного пучеглазого кота, убирая из-под него последнюю записку, сердце снова болезненно сжалось. «год назад я подарил тебе на день рождения своё сердце, и с тех пор дарю его каждый день. пожалуйста, присматривай за ним» Он присматривал. И оберегал. Старался окружить счастьем и любовью, и получал то же самое в ответ. Но, в один день, не объясняя причин, Феликс перестал дарить ему своё сердце, заменив его на одиночество и холодную постель. Кинув в коробку вслед за запиской чёрно-белого котика, взгляд которого под влиянием атмосферы стал казаться каким-то печальным, Хёнджин захлопнул крышку, оставляя под ней все самые памятные и ценные вещи. Если бы он мог так же избавиться от воспоминаний, просто достать их из головы и положить рядом с фотографиями, закидывая коробку в самый дальний угол, то сейчас Хёнджин бы согласился на это. Феликс же его забыл, начисто стёр из памяти, хоть и не по своей воле. Сейчас очень хотелось эгоистично забыть его в ответ и больше не страдать, не чувствовать этой боли, разрывающей душу на мельчайшие кусочки. Но в следующую же секунду он понял, что забыть Феликса — намного больнее, чем его помнить. Не важно, как закончилась их история, не важно, что сейчас эти воспоминания причиняют боль. Без них он никогда не узнает, что такое счастье, потому что до появления Феликса в его жизни он не испытывал ничего даже близко похожего. И дело не только в самом Хёнджине. Он никогда не любил так сильно, но и его никогда так сильно не любили в ответ. Многие смотрели на него с восхищением, но никто не смотрел так, как Феликс, никто не прикасался к нему так, как прикасался он. Не только Феликс самое ценное, чем он обладал в его жизни. Хёнджин чувствовал себя самым ценным, находясь рядом с ним. Когда-нибудь он точно сможет полюбить снова. Но никогда больше — так глубоко и беззаветно. Поэтому Хёнджин лучше забудет себя, чем Феликса. Господи, он так надеется, что никогда его не забудет… Дальше откладывать самое сложное уже некуда. Хёнджин направился в их спальню и снял со стены над кроватью картину с ромашкой, которую Феликс так сильно любил. Он собрал все портреты, все рисунки и наброски, хотя бы отдалённо намекающие о его чувствах. Избавиться от них он бы никогда не смог, даже временно передать кому-нибудь из друзей на хранение. В свои работы он вкладывал душу, и расстаться с ними — выше его сил. Хёнджин решил, что просто спрячет их в самый дальний угол шкафа, завалив вещами. Феликсу же ничего не может понадобиться в его шкафу, верно? Пока новая мебель не приехала, он просто отложил всё в угол, ещё раз проверяя, чтобы из его работ в студии оставались только пейзажи и цветы. Коробка с фотографиями отправилась к стопке холстов, занимая своё место на её вершине. Оставалось разобраться только с телефоном Феликса, который всё ещё лежал в кармане пальто, разряженный или просто выключенный. Страшно представить, сколько информации придётся удалить, чтобы стереть подчистую три года отношений. Снова устроившись на кровати, он зажал кнопку питания, наблюдая за появившейся заставкой: с экрана блокировки на Хёнджина неожиданно смотрел он сам, и сердце в очередной раз за последние двое суток замерло в груди — так он точно либо поседеет, либо схватит инфаркт. Он помнил тот день, один из последних, когда всё было хорошо. Феликс тогда взял выходной на работе и приехал к нему на обед, чтобы накормить вкусной домашней едой. Самой вкусной, потому что никто не умел готовить так, как делал это его Ликси. Тогда он говорил, что Хёнджин слишком мило ест, и это нельзя не запечатлеть, а сам Хёнджин отпирался, смеясь над ним: — Ты видишь это каждый день, мог бы уже запомнить, а не фотографировать! — Ничего, если сфотографирую, тогда точно никогда не забуду. Одинокая слеза снова скатилась по щеке. Не помогло, всё равно забыл. Хёнджин провёл пальцем вверх, и завис над требованием ввести пароль. Раньше там стояла дата их знакомства, и он так часто поддевал Феликса, не признаваясь, насколько этот факт греет его душу. Хёнджин медленно ввёл цифры, боясь, что их давно сменили, но опасения оказались напрасными. На главном экране была их общая фотография. Он понятия не имел, кто её сделал, и даже ни разу её не видел до этого момента. Они с Феликсом тогда позировали Сынмину, но конкретно этот снимок сделан не им. Кто-то фотографировал их сбоку и поймал момент, когда они смотрели друг другу в глаза и так беззаботно улыбались. На этой фотографии они выглядели такими счастливыми и влюблёнными, что Хёнджин еле сдержался, чтобы снова не расплакаться. Ещё пять минут назад казалось, что в нём не осталось слёз, а сейчас он опять сидит с глазами на мокром месте, готовый сорваться на рыдания. Почему Феликс оставил всё так? Почему не поменял пароль на более надёжный и менее сентиментальный? Почему не поставил на заставку милых котят, или не сбросил до стандартной? Зачем ему избегать реального Хёнджина, но при этом видеть его каждый раз на экране телефона, которым он пользовался явно не пару раз в день? Это очень странно. Если Феликс планировал с ним расстаться, то почему его телефон выглядел так, как будто остаться без Хёнджина — это последнее, чего он хотел? Что-то не сходилось. Может, Феликс не хотел вызывать подозрений? Но Хёнджин не так часто брал его телефон, чтобы знать, какие фотографии стоят на заставках. Единственное, что можно было оставить — это пароль, смена которого первый раз за три года вкупе со всем происходящим могла бы насторожить. Но он оставил всё. И только сейчас до Хёнджина дошло. У него в руках телефон Феликса. Со всеми фотографиями, переписками, даже календарь с его планами сейчас находится в свободном доступе. Он может узнать, что происходило в эти две недели, узнать причины странного поведения своего парня, причины отсутствия дома. Причину, по которой он оказался на той злосчастной улице. Но насколько честно по отношению к Феликсу будет так поступить? Хотя вообще не ему сейчас думать о честности, он своими руками готовил самую масштабную ложь в своей жизни. Но это же только ради Феликса, ему так будет лучше. А от того, что он залезет в переписки, кому будет лучше? Как минимум, это будет некрасиво по отношению к его Ликси. Не к тому Феликсу, который сейчас лежит в больнице, и в которого Хёнджин влюбился три года назад. А к тому, от которого сейчас остались только воспоминания. Он не мог так поступить. Отчасти ему не позволяла совесть, отчасти — он просто боялся за то, что там увидит. Но Хёнджин ещё вчера смирился, что уже никогда не узнает эту тайну. Не стоит ворошить прошлое, даже если оно такое недавнее. Хёнджин открыл галерею и опустил бегунок до даты начала их отношений, сразу же натыкаясь на одни из первых фото вместе. Он тогда ещё красил волосы в светло-русый, а Феликс не высветлил себя до блонда, оставаясь так же, как и сейчас, в родном чёрном. А ещё он смотрел так, как будто уже любил. Не влюблялся, а любил. Так же, как на той фотографии с заставки, сделанной пару месяцев назад. Хёнджин потянулся пальцем к кнопочке «удалить», но завис над ней, не находя в себе решимости. Он не сможет удалить их общие фотографии, он вообще не имеет права делать это в телефоне Феликса. Со злостью швырнув его куда-то в сторону, Хёнджин откинулся на спинку кровати, громко простонав и закрыв лицо руками. И как он собрался строить из себя лучшую подружку, если даже не может просто удалить фотографию? Он безнадёжен. Хотя, не обязательно возвращать именно этот телефон. Феликс же попал в аварию. Может быть так, что на нём самом почти нет повреждений, а вот телефон не пережил. Ему просто срочно надо найти такую же модель, только разбитую в хлам, без возможности восстановления. И сразу купить Феликсу новый, раз уж старый он решил так нагло приватизировать себе. Вопрос с телефоном почти решён, оставалась последняя проблема — работа Феликса. Хёнджин открыл контакты, надеясь найти что-то типа «рабочий» или «директор», но абсолютно все номера были записаны по именам. Он на несколько секунд завис, выбирая методом исключения контакты, связанные с работой Феликса, пока его резко не осенило: — Прости, Джинни, я совсем заработался, нас с Чаном поставили на очень важный проект. Чан. С работы. Как вообще это имя могло вылететь из его головы, когда в последние две недели Феликс упоминал его чаще, чем виделся с Хёнджином. Набрав его в поиске, он недовольно сморщился, наткнувшись на контакт «Чанни-хён». Видимо это как раз то, что он искал. Не давая себе времени на раздумья, он нажал на кнопку вызова и включил громкую связь, вслушиваясь в гудки. — Феликс, ты как? Всё в порядке? Я тебе уже раз сто позвонил только за сегодня! Куда ты пропал, почему тебя второй день нет на работе? — Это не Феликс. — В смысле? — В прямом. Феликс в больнице. Мне нужно было предупредить, что в ближайшие три недели он точно не появится. Единственное имя, связанное работой, которое я от него слышал — твоё. Поэтому тебе и звоню. Ничего, что на ты? — Так, подожди. Ты его парень, да? Хёнджин? Что с ним случилось, почему он в больнице? Он недовольно поморщился. Пускаться в объяснения, почему он больше не парень Феликса, неизвестно кому, к тому же, возможно, причастному к происходящему, не хотелось от слова совсем. Но Чана в любом случае нужно ввести в курс дела, как минимум, потому что он может сболтнуть лишнего, и весь план пойдёт коту под хвост. Но, как сказал Чонин, «разбираться с проблемами будем по мере их поступления». В ближайшее время на работе Феликс точно не появится, значит, этот разговор можно отложить. — Ага, Хёнджин. Наверное, я должен был позвонить ещё вчера, но я был не в состоянии, если честно. Надеюсь, у него проблем не будет? Если надо, я могу приехать и всё объяснить начальству. — На этот счёт не беспокойся, я сам всё улажу. Тут уже все догадывались, что произошло что-то серьёзное. Почему он в больнице? — Его сбила машина, — Хёнджин уже ненавидел эту фразу, слишком часто приходилось повторять её за последние сутки. — Ничего серьёзного, но проблемы есть. — А можно как-то его увидеть? Или хотя бы по телефону поговорить? Хёнджин иронично усмехнулся прямо в трубку. Увидеть-то может и можно, только этот Чан появился в жизни Феликса полгода назад от силы. Значит, он тоже в пролёте, его просто не помнят. — Сегодня его должны перевести из реанимации, так что, технически, посещения разрешены. Только есть проблема. Он забыл последние три года и просто не узнает тебя. — Подожди, как он забыл три года? — Очень просто, головой ударился и забыл. Собственно, это и есть самое большое повреждение, в остальном он почти в порядке. — Я всё равно хочу его увидеть. Зато Хёнджин не хотел, чтобы Феликс с ним виделся, и не только из-за того, что Чан знает об их отношениях. Просто маленькое эгоистичное желание, продиктованное ревностью. В которой больше нет смысла. С другой стороны, это прекрасный шанс разобраться с ним и убедить не рассказывать ничего про их отношения. — Сможешь приехать через два часа в больницу? У вас как раз должен быть обед в это время, если я не ошибаюсь. — Да, конечно. Но больниц много, в какой конкретно мне надо быть? — из трубки послышался тихий смешок, и Хёнджин почувствовал себя идиотом. — Я сейчас скину тебе адрес, только со своего номера. Как приедешь, позвони на него, я выйду тебя встретить. — Хорошо. Спасибо тебе. Хёнджин сбросил вызов и записал номер Чана, сразу же скидывая ему геолокацию больницы. Телефон Феликса продолжал издевательски показывать их фотографию, напоминая о том, чего он лишился навсегда. Хёнджин выключил его и задумался. Феликс, даже не помня пароля, может спокойно разблокировать его по отпечатку, и узнать всё, что так тщательно от него скрывалось. Не придумав ничего лучше, Хёнджин встал с кровати, направляясь в студию, и спрятал телефон на дне коробки, стоящей на холстах. Осталось только поговорить с Чаном и дождаться кровать, в остальном всё выглядело так, будто они действительно никогда не состояли в отношениях. Хёнджин думал, что скрыть эти три года будет самой сложной задачей, а в итоге управился за один день. Даже как-то грустно. Стараясь об этом не думать, Хёнджин пошёл приводить себя в порядок. За два часа он должен успеть купить телефоны, договориться с Сынмином и зайти к Феликсу. Хёнджин так хотел увидеть его снова. Он слишком сильно привык к его постоянному присутствию в своей жизни, и сейчас эта нехватка ощущалась очень остро. Но привыкать теперь необходимо совсем к другому: жизнь без него в скором времени станет обыденностью. Немного постояв под холодной водой, понимая, что с миссией не думать о Феликсе он справляется из рук вон плохо, Хёнджин быстро закончил с душем и заказал такси, игнорируя полноценный завтрак. Купив телефон в ближайшем торговом центре, он загуглил адреса сервисов по ремонту и добежал до первого, расположенного буквально через дорогу, не имея ни малейшего желания тратить драгоценное время. Видимо, удача сегодня на стороне Хёнджина, потому что уже через десять минут он вышел с точной копией телефона Феликса, который стал убитым до такого состояния, что даже не включался. Настроение сразу же немного приподнялось. Хёнджин вызвал такси до больницы, по пути набирая Сынмина с просьбой встретить его в холле, и ни капли не удивился, когда наткнулся на недовольный взгляд сразу после того, как за ним захлопнулась дверь. — Сегодня мог бы и сам справиться. — Не мог, мне нужно с тобой поговорить. А ещё я понятия не имею, где сейчас Феликс. — Покажу я тебе твоего принца, только дорогу запомни, чтобы меня больше не дёргать. О чём поговорить хотел? — О телефоне. — Хёнджин, тебе в любом случае надо вернуть его сегодня. Ликсу, конечно, нельзя сидеть в тиктоке часами, но разговаривать ему никто не запрещает. — Я не об этом. Вы же не записываете, в каком состоянии поступила вещь? Если я отдам тебе такой же телефон, только разбитый, это прокатит? — Дай угадаю, ты ничего не смог удалить, да? — Не смог, — он тяжело вздохнул, признавая поражение. — Я уже купил ему новый, прямо сейчас отдам, только разреши заменить старый. — Мы столько лет знакомы, но ты не перестаёшь меня удивлять. Сейчас, например, открываешь новые грани своего идиотизма. Может, Минхо прав, и тебе надо тоже голову проверить? — Очень приятно, спасибо. С телефоном что? — Давай сюда свою развалюху, сделаем вид, что так и было. А ещё придётся всё рассказать его родителям. — Зачем? — Смотри, ты даёшь ему пустой телефон, великодушно записываешь номера ваших общих друзей. И, даже если у тебя нет номеров родителей, они точно есть у Чонина, который не будет ничего придумывать и просто скинет нужную информацию. Представь, Феликс звонит матери, а она его спрашивает «Как там твой парень? А то я давно ничего от Хёнджина не слышала». После такого тебя точно ждёт серьёзный разговор с твоим новым другом. — Мы же не хотели их волновать. — А если память не вернётся? Им всё равно пришлось бы рассказать. Скинь мне номера, я сам позвоню. Скажу, что он тебя забыл, и мы пока решили не шокировать его информацией об отношениях. — Спасибо, что помогаешь. — Это временно, я всё ещё против твоей затеи. Пошли, проведу тебя к Феликсу и твой кирпич на склад закину. — Кстати, этот Чан с работы должен приехать через час примерно. — Чан с работы? — Я не рассказал вчера? Феликс с ним в офисе и задерживался, я это имя за последние две недели слышал чаще, чем видел своего парня. А ещё он знает про наши отношения. — Ну, если он в курсе, что у Ликса кто-то есть, это же хорошо? — Не кто-то, а прямо я, он даже моё имя знает. И это могло порадовать, если бы я всё ещё был его парнем, а сейчас придётся объяснять ещё одному человеку, почему Феликсу нельзя говорить о наших отношениях. — Ты себя всё глубже и глубже закапываешь. Главное, не сделай ничего непоправимого. Всё, лети навстречу своей любви, а я пошёл на склад, телефон подкидывать. Хёнджин даже не заметил, как они дошли до палаты. Он уставился на дверь и завис на несколько секунд. Феликс ведь его даже не знает. Вдруг он будет совсем не рад его видеть? Взяв себя в руки, он нажал на ручку, немного резко распахивая дверь, и наткнулся на такой знакомый удивлённый взгляд. — Привет. — Привет, заходи, — Феликс по-доброму улыбнулся, рассматривая застывшего на пороге Хёнджина. — Как ты тут? — он закрыл за собой дверь и подошёл ближе, останавливаясь напротив кровати. — Скучно — читать ничего нельзя, смотреть тоже. Просто пялюсь на потолок и пытаюсь хоть что-то вспомнить. — Получается? Хёнджин честно не знал, как относиться к этим попыткам. С одной стороны, конечно, ему хотелось, чтобы к Феликсу вернулась память. Но, с другой, тогда он поймёт, что друзьями они никогда не были. — Вообще никак, в голове пусто, только иногда мелькают какие-то размытые образы. Такое чувство, что сейчас ухвачусь за него и хоть что-нибудь вспомню, но ничего не выходит. Знаешь, кажется, как будто оно на расстоянии вытянутой руки и дотянуться ничего не стоит, но, сколько бы ты не пытался, приблизиться не можешь. Это так выматывает. Начинает казаться, что я никогда не смогу вернуть себе эти воспоминания. — Не переживай сильно, просто тебе нужно немного больше времени, прошло всего два дня. Если не получается сейчас, обязательно получится чуть попозже. Даже если память не вернётся, ничего страшного, наделаем тебе новых воспоминаний. — Но мне нужно вспомнить. А ты? Совсем не напрягает, что я тебя забыл? Хёнджин закусил губу. Он не знает. Он уже ничего в этой жизни не знает и не понимает. Хочется лечь к Феликсу, обнять его и рассказать всю правду. Хочется, чтобы он прямо в эту секунду вспомнил его, сказал, что любит и никогда больше не отпускал. Хочется, чтобы он никогда не вспоминал и не разбивал Хёнджину сердце словами о том, что им нужно расстаться. Хочется не привязывать его к себе воспоминаниями и не заставлять быть рядом. Но сильнее всего хочется вернуться на месяц назад и понять, где он совершил ошибку и почему всё рухнуло. И не допустить ни отдаления Феликса, ни этой аварии. — Я не знаю, — чтобы ложь не выглядела, как ложь, иногда нужно разбавлять её правдой. — Мне грустно, но я не могу это никак изменить. Никто не может. Поэтому остаётся только смириться. По одному его виду Хёнджин понял, что мириться Феликс точно не собирается. Если бы это зависело лишь от Феликса, он бы не только всё вспомнил прямо сейчас, а ещё и в будущее на пару недель вперёд заглянул. — Итак, откуда ты вообще появился? Как мы познакомились? — Ты просто поскользнулся, а я шёл сзади и тебя поймал. Вместо того чтобы после этого разойтись, мы разговорились и начали общаться. Феликс хмыкнул, как-то странно смотря на него. Хёнджину очень хотелось залезть в его голову и узнать, о чём он думает сейчас. Вообще, Хёнджин прекрасно знал все его реакции и мог спокойно их прочитать, даже этого Феликса он должен знать. Именно в него Хёнджин и влюбился тогда, и именно с ним начал встречаться. Но, либо он начал забывать повадки Феликса трёхлетней давности, либо это уже что-то новое. — А как ты начал общаться с Минхо? Ну, и с Джисоном тоже. — Ты нас познакомил. На самом деле, мы очень быстро слились в одну компанию, все нашли общий язык и сдружились. Тогда это тоже показалось тебе чем-то нереальным, ты говорил, что обычно к Минхо сложно найти подход, — Хёнджин улыбнулся, вспоминая их знакомство. — Он действительно был немного пугающим, но только первые пару часов. — Для Чонина Минхо был пугающим первые пару лет. Я не помню, чтобы они хорошо общались. Так, как сейчас. — Ты рассказывал, что переживаешь из-за этого. Я уговорил тебя попробовать взять его с нами хотя бы один раз, и тогда всё прошло классно. После этого Чонин начал появляться всё чаще, а через пару месяцев мы поняли, что он тоже как-то незаметно стал частью компании. — Значит, я был прав, всё началось с тебя. Жалко, что я этого не помню. Наверное, было интересно. Хёнджин усмехнулся, вспоминая те времена. Тогда действительно было интересно. Он абсолютно очаровался Феликсом, и до ужаса боялся не понравиться его друзьям. По рассказам Феликса о Минхо и Джисоне создавалось ощущение, что если они Хёнджина не одобрят, то про отношения можно забыть. И это при том, что у них с Феликсом ещё не было никаких отношений. Хёнджин не знал, нравится ли он Феликсу, или тот просто очень дружелюбный и вообще только по девушкам. Конечно, всё изначально оказалось взаимно, но в тот момент он, как обычно, сомневался, немного загонялся и боялся признаться Феликсу первым. Вспоминания о том, как они все притирались друг к другу, сейчас вызывали улыбку. — Это было забавно. На самом деле с Минхо всё просто: у нас оказалось много общего, поэтому мы быстро сошлись. Взгляд Феликса стал каким-то тяжёлым и изучающим, и Хёнджин опять потерялся. Сейчас-то что не так? Казалось, что это не совсем тот Феликс, с которым он познакомился в том феврале. Этот вёл себя немного по-другому, его эмоции и реакции отличались от тех, что помнил Хёнджин. Возможно, разница в том, что тогда они ничего не знали друг о друге, а сейчас Феликс думает, что они лучшие друзья, и позволяет себе немного больше. А ещё он точно не пытается понравиться, как это было в первый раз. — Хорошо, что всё так сложилось. Я рад, что у Минхо теперь есть такие друзья. — Не только у Минхо, у тебя тоже, Ликс. Кстати, у меня есть подарок, — Хёнджин вытянул из пакета коробку с телефоном, передавая её Феликсу, и его будто ударило током, когда на секунду кончики их пальцев соприкоснулись. — Он же дорогой, зачем? Вот эта реакция знакома. Феликс смотрел на него со смесью благодарности, удивления и лёгкого непонимания. И выглядел невероятно мило, как и всегда в такие моменты. На лице расползлась глупая улыбка, и он сто процентов казался со стороны либо безнадежно влюблённым, либо полным идиотом. Либо всё вместе. Но Феликс слишком увлечён подарком, чтобы это заметить. — Твой телефон разбился в аварии, а тебе же нужно как-то держать связь с внешним миром. Симку тоже пока новую купил, потом восстановим старый номер, если захочешь. — Спасибо, — он выглядел действительно счастливым, и Хёнджин не мог оторвать взгляд от его улыбки. — Я не знаю, что ещё сказать, правда, спасибо. Ты мог купить и что-нибудь подешевле. — Я могу себе позволить немного потратиться. И я просто купил такой же телефон, которым ты пользовался. Он тебе очень нравился, ты чуть всю кровать слюнями не заляпал, когда презентацию увидел. Подушка в тот раз точно пострадала. — Ты был со мной в кровати? — Феликс усмехнулся, игриво смотря на него, и приподнял бровь, вгоняя Хёнджина в краску. — Ну, мы же вместе живём. И в тот раз мы просто смотрели эту презентацию вдвоём. В твоей спальне. То есть, в комнате. В твоей комнате, да. — Ага, я понял, — Феликса явно веселило замешательство Хёнджина. — Не думаю, что за три года много что изменилось, но поможешь мне настроить? И запиши все нужные номера, пожалуйста. — Ты раньше знал их все наизусть, я всегда этому поражался, — он тепло улыбнулся, вспоминая, как Феликс мог сходу назвать номер любого близкого человека. — Я и сейчас знаю, наверное. Минхо и Джисона точно. Но родители почему-то любят часто менять номера, а ваши я, скорее всего, не вспомню. Хотя можно попытаться. Феликс пригласил его сесть рядом, на кровать, и придвинулся к нему так близко, что они соприкасались плечами. Хёнджин чувствовал его родной запах, чувствовал его тепло, и от этих ощущений ему так хорошо и так больно, что сердце в груди пропускало удары. Дождавшись включения, они быстро разобрались с настройками, и перешли к пока ещё пустому списку контактов. Феликс действительно сходу записал номера Минхо и Джисона, добавил Чонина, задумавшись на пару секунд, и, оторвавшись от экрана, беспомощно посмотрел на Хёнджина. — Попробуешь ещё кого-нибудь вспомнить? — Я не уверен, что получится. Скорее даже уверен, что не получится. — Если тебе хочется, то попробуй. А тебе хочется, я вижу. Даже если не получится, то ты ничего не потеряешь, а если выйдет, это будет первым шагом к возвращению воспоминаний. Я рядом и поддержу тебя в любом случае. Взгляд Феликса стал чуть более уверенным, он тепло улыбнулся Хёнджину и вернулся к телефону. Пальцы забегали по клавишам, и уже через секунду стало понятно, чей номер он пытается ввести. — Первые цифры, которые в голову пришли. Как-то автоматом набралось. Знаешь, кто это? — Это мой номер, Ликси. Хёнджин уставился на него, даже не моргая. Феликс, радостно улыбаясь, поднял голову от экрана и наткнулся на этот взгляд, отвечая таким же, пристальным и проникновенным. Он смотрел так заворожено, что Хёнджин только сильнее тонул в его глазах, окончательно пропадая. — Видимо, тебя невозможно забыть до конца, Хван Хёнджин. И он, казалось, почти готов совершить ошибку, но за секунду до того, как он решился податься вперёд, их переглядывания прервал входящий вызов, заставив обоих вздрогнуть от неожиданности. Мгновенно придя в себя, Хёнджин ответил на звонок, даже не глядя на имя контакта. — Я приехал, встретишь? — голос Чана окончательно вернул его в реальность. — Да, подожди пять минут, сейчас спущусь. Он сбросил вызов и снова посмотрел на Феликса. Перед тем, как привести Чана сюда, он должен хотя бы немного рассказать про него. — Это кто? — Феликс выглядел разочарованно, видимо, думая, что Хёнджин собрался уходить. — Я хотел тебе сказать, но не успел. Это парень с твоей работы. Твой друг, наверное? Вы хорошо общались, ты часто про него рассказывал. Он только сегодня всё узнал и попросил увидеться с тобой, ты не против? — Слишком много старых новых знакомств, — он устало выдохнул, но тут же улыбнулся. — Я не против, пусть заходит. Хёнджин кивнул и, пообещав вернуться через несколько минут, поспешил спуститься в холл. Недалеко от главного входа он заметил незнакомого человека, который смотрел прямо на него, не отводя взгляд. Видимо, к нему он и спешил. — Привет, ты Чан? — А ты Хёнджин. Даже красивее, чем на фотках. — Эм… Спасибо? — он немного растерялся от неожиданного комплимента. — Я хотел поговорить перед тем, как идти к Феликсу. — Да, конечно. О чём? — Собственно, о Феликсе. У меня есть одна просьба. Ты можешь не говорить ему, что у него был парень? — Почему? — его немного заинтересованный тон сменился настороженным. — Если кратко, то в последнее время у нас были проблемы в отношениях, и я решил, что ему будет лучше, если он не будет знать о том, что было между нами. На всю следующую минуту между ними повисла тишина. Хёнджин чувствовал себя неуютно под осуждающим взглядом Чана, и хотел просто сбежать назад к Феликсу, чтобы тот опять позвал его сидеть вместе на кровати, нарушая личное пространство друг друга. Но такой возможности у него не было, этот разговор был необходим, и его надо закончить. Даже если он сейчас необъяснимо сгорал со стыда, ожидая реакции. — Знаешь, по его рассказам я был о тебе лучшего мнения. Если ты так легко отказываешься от Феликса, значит, ты его просто недостоин. И ты прав, ему будет лучше без тебя. Только поэтому я ему ничего не скажу. Хёнджин просто кивнул, не зная, что на это ответить. Не расскажет, и на том спасибо. Бросив короткое «пойдём», он провёл Чана до нужной палаты, кивая на дверь и заходя следом ним. — Феликс, ты как? Два дня тебя не видел, а как будто целую вечность, — ему явно не нужно было приглашение, чтобы с комфортом разместиться на краю кровати. — Привет? — прозвучало скорее как вопрос, да и сам Феликс выглядел слегка озадаченным. — Прости, забыл, что ты меня не знаешь. Я Чан, мы работаем вместе и неплохо сблизились в последнее время. Вроде ты считал нас друзьями. От его чрезмерно позитивного тона хотелось недовольно сморщиться, и Хёнджин не стал себе в этом отказывать. Заметив эту несдержанную реакцию, Феликс с интересом посмотрел на него, чуть склонив голову к плечу, а потом обратил всё своё внимание на Чана, с довольной улыбкой проходясь по нему оценивающим взглядом, разбивая сердце Хёнджина в сотый раз за последние дни. — Не удивительно, ты выглядишь как человек, с которым я бы с радостью подружился. Попробуем ещё раз? И он точно не должен ревновать, не должен чувствовать то, что чувствовал. Наблюдать за этим счастливым воссоединением Хёнджин определённо не хотел, и не нашёл решения лучше, чем просто уйти и оставить этих двоих наедине. — Феликс, я пойду, наверное. Если будет что-то нужно, пиши или звони, номер знаешь. До встречи. — До встречи, Хёнджин, — он выглядел расстроенным, как будто не ожидал, что им придётся попрощаться так быстро. Провожаемый грустным взглядом Феликса и тяжелым Чана, Хёнджин вышел из палаты. Всё в душе противилось этому решению, кричало о том, что он делает что-то неправильное. Что так быть не должно. Сердце требовало вернуться, обнять своего мальчика и больше никогда не отпускать. Бросить всю эту идиотскую затею, рассказать ему правду и любить до конца жизни. Не обращая на это внимания, отмахиваясь от своих же чувств, Хёнджин сел в подъехавшее такси, добровольно оставляя своего любимого человека в чужих руках.