Сохрани меня в себе

У Феликса ушёл час, чтобы уговорить Хёнджина на небольшую прогулку и объяснить, что домашний режим они этим не нарушат и хуже точно не сделают. Он выслушал не меньше тридцати вариантов провести время вдвоём, не выходя из дома, но отказался от каждого: шёл десятый день, как Феликс наслаждался природой только через окно, не считая поездки на такси из больницы до дома. Ему ужасно хотелось наконец-то оказаться снаружи, подышать свежим воздухом, погреться на солнышке. Весна, конечно, только начиналась, грело всё ещё слабовато, но это было не важно. Важно было выбраться из дома. Финальный аргумент в виде голодающих уточек сломал выдержку Хёнджина окончательно. Возможно, на уточек ему было плевать, и последней каплей стал умоляющий взгляд Феликса, но главное, что он согласился выйти хотя бы в парк у дома. Если честно, идти куда-то дальше ему самому было немного страшно: воспоминания могут вернуться в любой момент, и даже их маленькие кусочки, без предупреждения врывающиеся в мозг, сопровождаются не самыми приятными ощущениями. Пока Феликс изучал содержимое своего шкафа и выбирал подходящую одежду, Хёнджин сидел в его комнате и гуглил, чем можно кормить уток. Он где-то слышал, что от хлеба им может стать плохо, и решил выяснить, чем его можно заменить. Поняв, что освобождать комнату никто не собирается, а Хёнджин, судя по всему, углубился в нюансы кормления водоплавающих птиц, как будто хотел завести себе парочку, а не просто погулять у пруда, Феликс решил намекнуть, что прямо сейчас ему не помешает капелька личного пространства. – Если ты хочешь посмотреть, как я раздеваюсь, можешь просто попросить. Зачем прикрываться утиной едой? – У тебя дурацкие шутки, – Хёнджин выглядел в точности как в тот раз, когда Феликс сказал, что мороженое с его губ будет вкуснее. Очень радовало, что Феликс мог вспомнить что-то за пределами их повторного знакомства, и совсем не радовало, что их отношения с того времени так и остались на уровне подколов с капелькой флирта. – Знаю. Просто нарежь уткам яйца, я видел в холодильнике уже отваренные, а я пока переоденусь. Или тебе всё-таки устроить стриптиз? – Феликс ухмыльнулся и поиграл бровями, не отрывая от него хитрого взгляда. Хёнджин с покрасневшими щеками моментально ретировался из комнаты, пока Феликс думал, что определённо не отказал, если бы он выбрал второй вариант. Быстро переодевшись, стараясь не тратить на это много времени, он вышел из комнаты и обнаружил на кухне Хёнджина: всё ещё в домашних футболке и шортах. Он действительно нарезал яйца, укладывая аккуратные кубики в контейнер. – Ты серьёзно так стараешься ради уток? Услышав его голос, Хёнджин вздрогнул и резко вскинул голову, цепляясь за него взглядом, пока лезвие ножа, соскочив с яйца, проехалось прямо по руке. – Ау, – он сразу запихал повреждённый палец в рот, зализывая ранку. – И кто из нас ещё за кем следить должен, – тяжело вздохнув, Феликс быстрым шагом направился к кухонным тумбам. Достав из верхнего ящика антисептик и пластыри, он подошёл к Хёнджину. – Дай сюда. – А как ты нашёл аптечку? – Жопой почувствовал. Феликс действительно двигался интуитивно, даже не задумываясь. Просто тело само дёрнулось к этому шкафу так, будто он делал это уже сотни раз. Он аккуратно, даже ласково, обработал ранку: мягко убрал кровь ватным диском, залил антисептиком и всё это время легко дул на неё, чтобы не было больно. Уже заклеивая царапину пластырем, он почувствовал знакомую боль, вырывающую его из реальности. – Как ты вообще умудрился? – Я случайно, – Хёнджин надул губы и тряхнул головой, чтобы спрятать глаза за чёрной чёлкой. Феликс до сих пор не привык к новому цвету его волос и не мог отвести глаз. Они уже живут вместе, хоть и всего день, а Хёнджин всё ещё выглядит как искусство. И всегда будет, Феликс уверен. К нему просто невозможно привыкнуть. Он тряхнул головой, отгоняя мысли: повосхищаться Хёнджином он всегда успеет, а сейчас нужно обработать ему ранку. – Давай ещё раз повторим. Ты нёс вазу. – Ага. – Не заметил коробку, которая стоит на этом месте уже два часа и которую специально поставили сбоку, чтобы она не мешалась. – Ага, – на этот раз звучало менее уверенно. – Запнулся об эту коробку, уронил вазу, и каким-то образом сам умудрился навернуться прямо на осколки. – Я не удержал равновесие! – Почему вообще эта чёртова ваза сама была не в коробке? – Я боялся, что в коробке она может разбиться, – Хёнджин весь сжался и отвёл взгляд. Феликс только тяжело вздохнул и посмотрел на повреждённую коленку. Он давно привык к тому, что Хёнджин может упасть буквально на ровном месте, но в этот раз рана выглядела серьёзнее, чем обычно. С одной стороны, хорошо, что он не разбил оба колена или что осколок не остался в ноге. Всего лишь одна ранка при таких условиях – уже достижение. С другой стороны, обычно он отделывался лёгкими царапинами, и сейчас Феликсу хотелось забрать всю его боль себе, чтобы Хёнджин не хмурил свои прекрасные брови и не закусывал губу, морально настраиваясь на перевязку. – Не бойся, я аккуратно, ты даже не заметишь, – кончиками пальцев Феликс успокаивающе погладил его по ноге. Он предполагал, что переезд без травм точно не обойдётся, поэтому закинул в рюкзак всё, что может понадобиться при необходимости: антисептик, пластыри, ватные диски, даже бинт. Как раз последним он пользоваться не планировал, но на всякий случай оставил. Феликс едва прикасался к ране, при этом стараясь обрабатывать тщательно, чтобы ничего не занести. Хёнджин продолжал морщиться и кусать свои невозможные губы, но ни разу даже не пискнул. Значит, он больше боялся, чем действительно чувствовал боль – молчать было совсем не в его стиле. – Знаешь, нам надо аптечку далеко не прятать. Давай выделим один из шкафов на кухне, чтобы всё под рукой было? – Феликс просто озвучивал первые прилетевшие в голову мысли, чтобы отвлечь его разговорами. – Ты настолько сильно в меня не веришь? – Я настолько сильно о тебе забочусь. Вместо нахмуренных бровей лицо Хёнджина теперь украшала нежная улыбка, адресованная Феликсу. Отвлечь его получилось успешно, осталось закончить обрабатывать рану, продолжая удерживать его внимание на чём угодно, кроме происходящего. И действительно разместить аптечку на кухне. Желательно в одном из верхних шкафчиков, чтобы даже нагибаться не приходилось. Феликс моргнул несколько раз, отгоняя воспоминания, и скользнул взглядом вниз: у Хёнджина под коленкой действительно был небольшой шрам от того стекла. А сам Хёнджин очень обеспокоенно на него смотрел. – Мы остаёмся дома. – А как же голодающие уточки? Может, мне просто свежего воздуха не хватает и после прогулки я себя буду лучше чувствовать? Хёнджин, я неделю безвылазно просидел в больнице, дома мы сидим уже третий день. Я устал находиться в четырёх стенах. Если вдруг мне станет плохо, то ты рядом. Мы просто присядем на скамейку и переждём. – Не отходишь от меня ни на шаг и сразу же говоришь, если что не так, хорошо? – Хорошо, будем гулять за ручку, и каждое предложение я буду заканчивать докладом о своём состоянии. Одевайся уже и пойдём, утиный обед я сам дорежу. Если Хёнджин нарезал яйца, как будто работал поваром в ресторане трёх звёзд Мишлен, то Феликс не запаривался. Закончив за минуту, он закинул контейнер в рюкзак и уже стоял в прихожей, пытаясь вычислить, что из этой кучи одежды принадлежат ему. Когда появился Хёнджин, Феликс уже натянул кроссовки и кутался в чёрную пушистую куртку, которая определённо выглядела как что-то из его гардероба. Хёнджин на несколько секунд задержался на нём взглядом, быстро накинул пальто и залез в кеды, открывая перед Феликсом дверь и пропуская его вперёд. – Милая куртка, долго выбирал? – Пару минут, а что? – Ты пытался вычислить, которая из них твоя, да? – он усмехнулся, продолжая смотреть этим очень странным взглядом. – У меня не получилось? Просто она выглядела такой мягкой и уютной, мне показалось, что я мог купить такое. – Мог. И купил. Это твой подарок мне, и моя любимая вещь по совместительству. – Почему ты раньше не сказал? Я бы вернул её тебе! Прости, что взял без спроса, просто эта куртка понравилась мне больше остальных и я подумал, что она скорее всего моя. – Ничего страшного, для тебя не жалко, хоть насовсем забирай, – Хёнджин тепло ему улыбнулся, первым заходя в приехавший лифт. Как только они вышли из подъезда, Феликс, не изменяя своим словам, нырнул рукой в карман Хёнджина, переплетая с ним пальцы и получая в ответ удивленный взгляд. – Что? Ни на шаг от тебя ни отхожу, ходим за ручку. И я в порядке, кстати. – Феликс счастливо улыбнулся и потянул его за собой. Им повезло с погодой: ветер был, но лёгкий и тёплый, а на небе не проплывало ни единого облачка. Парк находился совсем рядом, не больше пяти минут пешком, и, как только они зашли на дорожку между деревьями, Феликс не переставал улыбаться. Рядом с Хёнджином по-прежнему было тепло и уютно, весеннее солнышко мягко согревало, а листва успокаивающе шелестела от мягкого ветра. Они уже который день проводят за разговорами, а темы всё никак не кончаются. Феликс чувствовал цветущую в сердце влюблённость и опять позволял себе просто отдаться моменту: он обязательно проанализирует всё, но чуть-чуть попозже. Сейчас хотелось просто держать Хёнджина за руку и обсуждать, на каком факультете Хогвартса они бы учились. – А в какой момент ты захотел дружить со мной? – Феликс внимательно посмотрел на него, меняя тон разговора на чуть более серьезный. – С первого взгляда, – Хёнджин поджал губы и опустил взгляд, увлечённо рассматривая носки своих кед. Феликс усмехнулся. Он помнит первый взгляд Хёнджина, и на потенциальных друзей так не смотрят. Соврал. Да и Феликс не полностью озвучил свой вопрос. В какой момент и что конкретно пошло не так, что ты захотел просто дружить со мной? Видимо, ответа он не получит. Хорошо, что рядом с Хёнджином воспоминания возвращаются довольно быстро: небольшими хаотичными отрывками, но зато каждый день. Рано или поздно он соберёт полную картину. В глубине души всё ещё оставалось это гнетущее чувство, как будто не хватает всего лишь одной маленькой детали. Небольшой, но очень важной. Детали, без которой его повседневная жизнь не кажется привычной, детали, без которой на душе нет чувства полного комфорта, отсутствие которой всегда считывается на подсознательном уровне. Детали, без которой его мозг не может просто взять и всё вспомнить. И эту деталь Феликсу придется найти самостоятельно, потому что никто из друзей не давал ему ни единого намёка. Единственное, за что можно было зацепиться – это всё как-то связано с Хёнджином. Потому что он – единственный, кто неизменно заставлял воспоминания Феликса возвращаться. Хёнджин говорил, что завтра ему придётся начать работать удалённо хотя бы по паре часов в день. Значит, у Феликса будет время побыть наедине с собой, разобраться в своих чувствах, решить, что с ними делать, попробовать сопоставить все факторы в голове и попытаться понять, что ему не хватает. – Ликс, смотри, им действительно нравится! – Хёнджин с детским восторгом кидал в уток кусочками яйца, с огнём в глазах наблюдая, как всё новые и новые птицы подплывают со всех концов небольшого озера. Феликс негромко рассмеялся, стараясь их не спугнуть и наслаждаясь видом восхищённого Хёнджина. Утки действительно ели с аппетитом, бесстрашно собравшись в приличную кучку у берега. Кажется, ещё пара минут, и Хёнджин сможет кормить их с рук. – Иди ближе, попробуй их покормить! Они такие классные, тебе понравится! Феликс послушался и встал рядом с ним, наблюдая за откормленными птицами, наслаждающимися очередным приёмом пищи. Видимо, этим они тоже никогда не занимались вдвоём, и очень зря. Феликсу нравилось проводить время на природе, Хёнджину нравились поглощающие яйца утки. Довольный Хёнджин Феликсу тоже очень нравился. Они вместе скормили всё больше наглеющим животным остатки яиц и сейчас просто стояли рядом под десятками осуждающих взглядов, выслушивая недовольное крякание. В следующий раз надо будет взять больше еды. Феликс, поддавшись моменту, снова взял счастливого Хёнджина за руку: пока он с улыбкой смотрел на начинающих расходиться уток, Феликс смотрел только на него. В их идиллию неожиданно ворвался чужой голос, заставляя обоих вздрогнуть от неожиданности. – Вы такая милая пара! Я вас раньше тут не видела, – пожилая женщина подошла почти в упор, разглядывая их с интересом. – Но… – Спасибо! – Феликс прервал Хёнджина, не давая ему закончить. – Я тут совсем недавно живу, можно сказать. – Правильно, вытаскивай своего мальчика на свежий воздух, а то молодёжь засядет дома, ничем не вытравишь. Хотела поругать вас сначала, я за утками давно слежу, не даю их чем попало кормить, а вы такие молодцы, подумали об их здоровье. Такая радость: молодые, красивые, влюблённые, ещё и ответственные, порадовали бабушку. Хёнджин смущался всё больше с каждым сказанным словом, инстинктивно прижимаясь ближе к Феликсу, который искренне наслаждался ситуацией. – Это всё Хёнджин, он ко всему серьёзно подходит. Думаю, теперь мы будем чаще встречаться, нам очень понравились ваши утки. Такие… требовательные. – Это да, они любят много кушать. В следующий раз берите еды побольше, и обязательно приходите снова, вон как хорошо на природе! А то такие бледные, совсем солнца не видите, наверное. Бери своего серьёзного, он уточкам понравился, и приходи. Тем более в нашем парке никто вас обидеть не посмеет, какая разница, кто с кем, главное же, что любовь. А у вас любовь, я по глазам вижу! – Спасибо большое! Мы обязательно вернёмся, до встречи! – До встречи, красавчики, всего вам хорошего! Феликс потащил окончательно утонувшего в своём смущении Хёнджина в сторону дорожки, на прощание махая милой женщине, которая с улыбкой смотрела им вслед. – Почему ты ей ничего не сказал? – Ну, мы же уже порадовали бабушку, зачем её расстраивать. Пара и пара, что такого. Главное, что ты уткам понравился, – у него уже болели щеки, но Феликс не мог перестать улыбаться. Хёнджин надул губы и обиженно посмотрел на него. Феликс не сдержал громкого смеха: надувшийся Хёнджин, утки, бабушка – всё вместе это выглядело как какой-то нелепый анекдот. И Хёнджин тоже долго не смог играть в обиженного, начиная тихо хихикать вместе с Феликсом. Слова про пару очень грели душу, и Феликс пообещал себе разобраться при первой возможности, стоит ли делать что-то для того, чтобы они стали правдой.

***

Хёнджин не выдерживал. Быть рядом с Феликсом, но быть для него всего лишь другом ощущалось как полноценная пытка. Приходилось постоянно себя одёргивать, чтобы привычно не бросаться на него с объятиями, не касаться при любом удобном случае, не тянуться его поцеловать. И как ужасно хотелось сделать хоть что-то из этого. Феликс как будто и сам был не против, постоянно нарушая его личное пространство, и Хёнджин не находил в себе силы отстраниться. Его сердце разбивалось от каждого объятия, но он снова и снова собирал осколки, чтобы по новой отдать себя на растерзание ничего не подозревающему Феликсу. Сегодня, когда он не стал отрицать предположение о том, что они пара, Хёнджин чуть не умер на месте. Это было одновременно так приятно и так больно. Всё, что связано с Феликсом, приносит ему счастье, одновременно с этим заставляя страдать. Ли Феликс всё ещё лучшее, что когда-либо с ним случалось, и всё ещё его самая большая потеря. Сейчас, когда он постоянно был рядом, тянулся к Хёнджину в попытках узнать ближе, так хотелось закрыть глаза на все проблемы и просто поцеловать его. Вернуть себе то, что у него нагло отобрали, и забыть последние три недели как страшный сон. Но Хёнджин не мог. Это было бы слишком эгоистично - он не просто так решил, что Феликсу будет лучше без него. И сейчас Феликс просто хочет восстановить их дружбу, он всё ещё не знает, что между ними что-то было. И, возможно, никогда не узнает. Хёнджин не должен лезть к нему со своей любовью, как бы ему самому этого ни хотелось. Если цена счастья Феликса – его несчастье, он заплатит. Перестрадает, оправится и будет жить дальше, зная, что Феликс в порядке. Из мыслей его вырвал звонок в дверь. Феликс, уже переодевшись в домашнее, торопливо вышел из своей комнаты и направился встречать гостей, пока Хёнджин гадал, кого к ним могло принести. – Привет, больные, – Минхо с широкой улыбкой зашёл к ним в прихожую, как к себе домой. – Тут только я больной, – Феликс тоже выглядел удивлённым его появлением. – Я бы не утверждал так уверенно, Ликс, к тебе у меня вопросов меньше. Ты просто наша маленькая рыбка Дори и обязательно всё вспомнишь, а как твою подружку вылечить, я понятия не имею. Хёнджин поморщился от его слов. Он прекрасно понимал, почему Минхо не может остановиться и перестать его цеплять, но отказываться от своего плана не собирался. – Минхо, иди отсюда. Ты мне не нравишься, и я тебя не звал. – Ты патологический лгун. И вообще, я вас развлекать пришёл, а то сидите вдвоём, света белого не видите. Ликс, ты как? Ещё не хочешь бросить его и переехать ко мне? – Нет, спасибо, мне всё очень нравится. Особенно, если вы с Джисоном так и не поменяли квартиру. – Упаси Господи, мы оттуда одновременно с тобой съехали. С появлением Хёнджина у всех резко жизнь в гору пошла, и работы понаходили, и квартиры. Он, может, и не самый умный, но походу приносит удачу. – Когда ты перестанешь меня оскорблять? – Ты знаешь. Кстати, об этом. Феликс, не обижайся, но мне нужно поговорить с Хёнджином наедине. Ты не против? – Против, – Минхо и Хёнджин удивлённо на него уставились. Феликс закатил глаза, разворачиваясь к ним спиной и продолжая разговор из кухонной зоны. – Идите уже, я пока чай заварю. Не придав большого значения странному поведению Феликса, Хёнджин кивнул Минхо, чтобы он шёл за ним. Когда дверь студии захлопнулась, отрезая их от остальной квартиры, он первым начал говорить, прекрасно зная, о чём сейчас пойдёт речь: – Минхо, только давай быстрее, я боюсь оставлять его надолго, – он звучал приглушённо, опасаясь, что Феликс может услышать лишнего. – И в чём тогда смысл этого цирка? Хёнджин, ты ведёшь себя так, как будто этого тупого одностороннего расставания не было, трясешься над ним, пылинки сдуваешь, не подпускаешь к нему других людей. Если ты решил, что ему будет лучше без тебя, зачем ты делаешь всё это? Твоя забота выходит за рамки дружеской, как и твоя ревность. Ты сам противоречишь своим решениям. И ты, очевидно, нравишься ему, если он позволяет тебе всё это. В прошлый раз между вами изначально не было никакой дружбы, и сейчас её тоже нет. Ты его любишь, он влюбляется в тебя снова. Просто прекрати свои тупые игры и скажи ему правду. – Он всё это позволяет, потому что думает, что мы очень близкие друзья. И я всё ещё считаю, что ему без меня будет лучше. Я пытаюсь, но я не могу к нему по-другому относится, я уже ничего не знаю, Минхо, я запутался. Сейчас всё так хорошо и спокойно, и легко можно забыть о том, что у нас были проблемы, что он меня избегал, не приходил домой. Но потом я это вспоминаю и понимаю, что всё делаю правильно. Мне нужно его отпустить. – Тебе нужно голову проверить. У тебя причинно-следственные связи не устанавливаются, логические цепочки не выстраиваются. Подозреваю, что в целом мозг не функционирует. Я тебе сказал, что поддержу это, только если увижу, что ему хорошо без тебя. Всё, что я сейчас вижу – это то, что ему хорошо с тобой. У тебя меньше двух недель на твои игрища, сразу после твоего дня рождения я прямо с утра звоню Феликсу и всё ему рассказываю. Советую тебе быть первым, даже сможешь соскочить на заботу о его здоровье и выйти сухим из того говна, которое сам и развёл. – Прошло всего лишь три дня, что ты там успел увидеть? – Мне было достаточно одного вечера, Хёнджин. Я пытаюсь тебя понять, но не могу. Это наш Феликс, ты всё ещё можешь просто с ним поговорить и спросить, в чём была проблема. Он всё выяснит, и вы это обсудите. И, если там реально было что-то, что может положить конец вашим отношениям, вы вдвоём будете разбираться, как вам лучше поступить. – Ему нельзя нервничать, а это в любом случае нервы. Возможно, ты прав, но тогда для этого разговора ещё рано. Если всё действительно так, как ты говоришь, если я ему нравлюсь, и если я не смогу его отпустить, я поговорю с ним. Но пока у меня ещё есть время, поэтому просто продолжайте делать вид, что у нас не было отношений. – Ух ты, кажется, умные мысли попали в твою голову. Жалко, что ты так быстро от них избавился. Хёнджин, серьёзно подумай над тем, чтобы всё рассказать Феликсу, не дай мне сделать этого вперёд тебя. Я больше не буду с тобой об этом разговаривать, не буду поднимать эту тему. Я просто скажу ему правду, когда придёт время. И я не шучу. – Всё ещё остаётся вероятность того, что я был прав и Феликсу без меня лучше. – Она почти нулевая, Хёнджин. Это тысячные доли процента, и они существуют только потому, что у любого события есть эта вероятность произойти. Пойдём, там у Феликса чай остывает, – закончив, он вышел из комнаты, синхронно замирая в коридоре от увиденного. Хёнджин наткнулся на него и тоже обратил внимание на происходящее в гостиной. – Какого… – они переглянулись, одновременно начав и закончив говорить. Феликс мило сидел на диване рядом с Чаном, который пил чай из кружки Хёнджина и обнимал любовь всей его жизни за плечи. Любовь всей его жизни улыбалась и никак не показывала, что ему неприятно. Неприятно тут было только Хёнджину. И, судя по лицу, Минхо тоже отчасти разделял его чувства. А ещё, в отличии от него, не сдерживал свои реакции. – Что он здесь забыл? – он почти прокричал, абсолютно ничего не стесняясь и сверля Чана подозрительным взглядом. – Привет, не знал, что ты тоже тут, – Чан на секунду растерялся, встречаясь с Минхо взглядами. – Твоё присутствие для меня тоже сюрприз. Феликс? – Чан просто пришёл рассказать про работу. Можно не переживать, кстати, до двадцатого числа я на больничном, а после у меня был запланирован отпуск на три недели. Так что, если ничего не вспомню, будет время влиться в работу. – Хо, я не знал про отпуск. Ничего не знал. Мы же всегда вместе всё планировали. А я не знал, – Хёнджин вцепился в руку Минхо, разговаривая еле слышным шёпотом. Мысли о возможном разговоре с Феликсом, ещё минуту назад казавшиеся здравыми, сейчас медленно покидали его голову под натиском открывшихся фактов. – Тише, всё хорошо, позже это обсудим. При Чане ты ныть не будешь, слышишь? – Минхо ответил так же на грани слышимости, чтобы только Хёнджин мог уловить его фразу. Он кивнул, позволяя Минхо положить руку ему на талию и довести себя до дивана, усаживая на противоположенном конце от Феликса и Чана. Минхо устроился рядом и едва заметно успокаивающе поглаживал его по спине, пока Хёнджин прижимался к нему ближе, чувствуя себя максимально потерянным. Феликс смерил их каким-то странным взглядом и уткнулся в свою чашку, как будто стараясь больше не смотреть в их сторону. Рука Чана всё ещё лежала у него на плече, и Хёнджин умирал внутри от этого факта. Минхо, смерив всех троих тяжёлым взглядом, вытянул из кармана толстовки какую-то небольшую коробочку, привлекая к себе внимание. – Я хотел подоставать Хёнджина, но раз уж мы тут все так удачно собрались, то не буду ограничиваться только им. Вы же помните, что я пришёл вас развлекать? Пожалуйста, тянем карточки, отвечаем на вопросики. Это лучше, чем монополия. – Минхо, а ты уверен, что это хорошая идея? – Сомневаешься во мне, Джинни? – Понял, молчу. Чан тоже смотрел с подозрением, а Феликс вообще был как будто где-то в другом месте. – Максимально упростим правила. По очереди тянем карты, не отвечать нельзя, у нас сегодня вечер откровений. Познакомимся поближе, плюс Феликс по пути может быть что-то вспомнит. – Что хоть за карты? – Чан забрал колоду из рук Минхо, вытаскивая первый вопрос. – Я никогда не спал более чем с двумя людьми за неделю. Интересный выбор, Минхо. – Там темы перемешаны, сам такое вытянул. – А отвечать все должны, или только тот, кто вытянул? – Хёнджин всё ещё с опаской относился к этой затее и участвовать в ней желанием не горел, но спорить с Минхо не хотелось ещё больше. – Хочешь слиться, неженка? Мы не пьём, у нас нет наказаний, и так по-детски играем. – Возможности отказаться у нас тоже нет! – Это неважно. Просто отвечаем на вопросы с карточек и сближаемся как коллектив. Ну что, кто тут с кем спал? – он хитро улыбнулся, стрельнув глазами сначала в Феликса, потом в Хёнджина. Все, кроме Феликса, продолжающего их игнорировать, намёк уловили. – Ты же в курсе, что можно просто соврать, если не хочешь отвечать? – Чан положил колоду на диван так, чтобы каждый мог дотянуться, и крутил в руках карту с выпавшим ему вопросом. – Нет, я всё узнаю и приду пытать тебя во сне. – Тогда обязательно совру, чтобы увидеть тебя сегодня ночью. – Фу, отвратительно. Отвечай на вопрос. – Я спал более чем с двумя людьми за неделю. Когда не находишься в отношениях, такое бывает. – У меня не бывало. У этих двух тоже, я уверен, – Феликс и Хёнджин синхронно кивнули, подтверждая слова Минхо. – Вот, видишь! И что ты скажешь в своё оправдание? – Только то, что я взрослый человек и мне периодически нужно заниматься сексом. А ещё свободный, поэтому могу заниматься им с кем хочу и так часто, как захочу. – Звучит так, как будто тебя в таком разгульном образе жизни всё устраивает. – Это не разгульный образ жизни. И если ты хочешь узнать, готов ли я к серьёзным отношениям, не обязательно прикрываться вопросами. Думаю, что для начала нам надо сходить на пару свиданий, что скажешь? – Феликс, он со всеми так флиртует или я особенный? – Да. – Очень информативно, спасибо. Погнали дальше. Я никогда не влюблялся с первого взгляда. Феликс после этого вопроса вздрогнул и как будто ещё сильнее ушёл в себя, ничего не отвечая. Хёнджин знал, что он влюблялся – их история так и началась. Они никуда не торопились, не кинулись в отношения с головой, постепенно узнавая друг друга ближе и заменяя ненадёжное “влюбился” на такое родное “люблю”, но чувства между ними действительно появились с самого первого взгляда. Только Феликс этого знать не мог. Он не помнил той встречи, не помнил, как Хёнджин, который в их отношениях отвечал за внезапные падения, сохранял всю свою концентрацию, чтобы удержаться на ногах и удержать Феликса. Не помнил, как они несколько часов просидели в кафе, объедаясь чизкейками, и как Хёнджин проводил его до дома, чуть не забыв взять номер. – Я влюблялся, – Хёнджин сказал это шепотом, но услышали все. Он знал, что это было не обязательно, что он мог просто не отвечать на вопрос, но оно само вырвалось из него. И звучало очень тоскливо. Хёнджин поднял голову, замечая, что все смотрят на него. Каждый из присутствующих был удивлён тем, что он сказал, и почти каждый знал, про кого шла речь. Феликс внимательно и как-то напряжённо сверлил его взглядом, и складывалось впечатление, что он тоже знал. От этого взгляда Хёнджину становилось немного жутко, но он просто свалил всё на игры своего воображения. Феликс не помнит их первую встречу, не помнит их отношений, так что его реакция никак с этим не связана. Минхо взял на себя роль негласного ведущего и, когда молчание затянулось, ткнул Хёнджина в бок, вырывая его из размышлений. – Раз влюблялся, тащи следующую карту. – Я никогда не ходил в клуб ради секса на один раз. – Ну это фигня, все ходили, – Минхо закатил глаза и забрал карту из его рук, откидывая её в стопку уже использованных. – Вообще-то я не ходил, – Хёнджин оскорблённо посмотрел на него, вздёрнув подбородок. – Серьёзно? Ни разу? Даже в универе? – получив в ответ отрицательное качание головой, Минхо наигранно схватился за сердце. – Ты что, святая дева Мария? Может, ты ещё до… – он замялся, в глазах на секунду мелькнул огонёк паники, – до последних отношений девственником был? – Девственником не был, но для секса на одну ночь никогда ни с кем не знакомился. И никогда им не занимался вне отношений, соответственно. – Вау, я не знал. Моё восхищение. Ты удивительно целомудренный. – Я просто не вижу смысла спать с кем-то без чувств, мне такое не нравится. Минхо вдруг поднял взгляд вверх и начал загибать пальцы, что-то подсчитывая. – Ты серьёзно считаешь, сколько у него не было секса? – Чан смотрел на него одновременно с удивлением и весельем. – Эй! Зачем тебе вообще эта информация? – Хёнджин веселья не разделял от слова совсем. – Для общего развития. Феликс, тяни карту, я пока досчитаю. Феликс устало вздохнул и потянулся к колоде. Ещё час назад он так ярко улыбался, что затмевал собой солнце, а сейчас сидел, закрывшись в себе и без энтузиазма наблюдая за ходом игры. Хёнджину захотелось выставить всех и узнать причины такого настроения, сделать всё, чтобы Феликс снова улыбнулся так же искренне, как на их недавней прогулке. – Я никогда не бил телефон, посуду или ещё что-то в гневе. – Ты бил, – хор из трёх голосов заставил Феликса вздрогнуть. – Ты с детства любишь вымещать злость на вещах, – Минхо пожал плечами, не придавая значения этому факту. – На работе пострадала пара клавиатур, но там действительно напряжённые моменты были. – Ну, я с тобой живу. Ты немного пугающий, когда злишься. – Кажется, я не умею справляться с гневом. – Пока ты бьёшь вещи, а не людей, нас всё устраивает, – Минхо вытащил следующую карту, переводя тему. – Я никогда не расставался через переписку. Хёнджин бегал глазами от Чана к Минхо, которые уставились на него с осуждением. Феликс смотрел на всех троих с полнейшим непониманием. – Да не бросал я никого через переписку! – Конечно, ты делаешь это элегантнее, – Минхо кивнул Чану, чтобы он тянул следующую карту. – Я не бросал его, – Хёнджин склонился к Минхо, шёпотом пытаясь доказать свою правоту. – А это ты уже ему расскажешь, когда оправдываться будешь, – в тон ему ответил Минхо, похлопав по плечу прежде чем отстраниться. – Я никогда не видел сон с кем-то из присутствующих. Феликс подавился чаем, кашляя в кулак и оставляя чашку на стол. Чан похлопал его по спине, дожидаясь, пока он придёт в норму. – Мне если только Минхо в кошмарах снится, – Хёнджин мило улыбнулся ему, пытаясь хоть немного отомстить за нескончаемый поток подколов, льющийся на него с того момента, как он попросил парней скрывать правду от Феликса. – А в чём-то погорячее? – он положил ладонь на колено Хёнджина, медленно поднимаясь выше. – В аду? – Хёнджин недовольно сморщился, скидывая с себя его руку и отряхиваясь от прикосновения. – Моя очередь? Я никогда не принимал душ с кем-то. Вообще-то, принимал, и далеко ни раз. Они с Феликсом опробовали все горизонтальные и не очень поверхности в этой квартире, а душ у них был просторным и удобным. Комфортно разместиться в ванной или в душевой вдвоём труда не составляло, и они часто этим пользовались. – Судя по щекам Хёнджина, он сейчас вспоминает, с кем и как принимал душ. Или ты всё ещё думаешь обо мне в твоих снах? – Отстань, Минхо. Видишь, тут все поодиночке моются, пошли дальше. Феликс, который с каждым ходом вёл себя всё страннее, вытащил свой вопрос. – Я никогда не позировал для портрета, – он прикрыл глаза и очень медленно сделал глубокий вдох. Феликс же не может помнить? Он позировал, часто и долго, до тех пор, пока Хёнджин не выучил наизусть расположение каждой веснушки на его щеках. До тех пор, пока лицо Феликса намертво не отпечаталось в его памяти. Хёнджин так много смотрел на него и так часто переносил увиденное на холст, что сейчас смог бы написать портрет даже с закрытыми глазами. Никто до него Феликса не рисовал, это Хёнджин знал наверняка. Тогда почему у него была такая странная реакция на этот вопрос? – У меня есть портрет, но позировать для него мне не пришлось, скажем так. Минхо смерил его подозрительным взглядом и вытянул следующий вопрос, начиная новый круг. – Я никогда не врал о том, где нахожусь. Хёнджин не удержался и, снова склонившись к его уху, прошептал: – Это был бы хороший вопрос, если бы Феликс хоть что-то помнил. Минхо поджал губы, едва заметно кивнул и уже открыл рот, чтобы то ли ответить, то ли как-то прокомментировать вопрос, но его прервал неожиданно поднявшийся с дивана Феликс. – Я пойду ещё чай сделаю. Хёнджин, подумав пару секунд, пошёл следом за ним, чтобы помочь. Он переживал за внезапно упавшее настроение Феликса, за все эти странные взгляды и реакции, а ещё банально соскучился – слишком долго смотрел на него со стороны, не имея возможности прикоснуться. – Зачем пришёл? – Феликс даже не удостоил его взглядом, разливая кипяток в четыре чашки. – Помочь. – Это не обязательно, вдруг Минхо заскучает. – Минхо не умеет скучать, и у него есть компания. А ты тут один, ещё и с четырьмя чашками. – Знаешь, с твоей аккуратностью, лучше бы я дальше оставался с ними наедине, – он натянуто улыбнулся, делая вид, что всё в порядке. – Эй, всё не настолько ужасно. Я всего лишь немного поранился, а ты уже выводы сделал. Вроде больше не было ничего серьезного. Не было же? – И хорошо, что не было. Но то, что ты допускаешь возможность того, что за эти дни могло что-то случиться, о многом говорит. Держи и не навернись нигде, – в этот раз улыбка Феликса была настоящей, и Хёнджин был рад, что стал её причиной. Он взял две кружки, которые подвинул к нему Феликс, и аккуратными шагами, стараясь не пролить горячий чай, выдвинулся в сторону дивана. Когда они вернулись, Минхо уже занял место Феликса и с мерзкой ухмылочкой доставал Чана. Тот был на удивление спокоен, с улыбкой позволяя Минхо делать всё, что он пожелает. Чан вообще как-то чересчур спокойно реагировал на него, хотя Хёнджин помнил, что он вполне себе умеет злиться. Решив об этом не задумываться, он уселся на своё место: ему и своих проблем в отношениях хватает, не хватало ещё в чужие лезть. Когда Феликс примостился рядом, рука привычно съехала на его талию, но Хёнджин одёрнул себя, не позволяя лишнего. Минхо прав, он ведёт себя странно и совершенно не по-дружески. Взгляд Феликса как будто стал ещё грустнее в одно мгновение, но Хёнджин не разрешал себе надеяться. Даже если Феликс снова влюбится в него сейчас, была какая-то причина, по которой их отношения пошли коту под хвост. И история повторится снова, потому что Хёнджин не знает, что он мог бы исправить, чтобы не потерять Феликса в этот раз. Все три года он любил его так сильно, как только мог, уделял ему всё свободное время, дарил своё внимание, но этого было недостаточно. Он не хочет снова страдать от этой неопределённости, не хочет снова заставлять Феликса избегать его или выводить на их последний разговор. И Минхо тоже должен его понять. За оставшееся время он увидит то, что видит Хёнджин, и не станет ничего рассказывать. Так будет лучше. В первую очередь лучше для Феликса. Но Хёнджин даже не подозревал, насколько безнадёжно влюблённым выглядит со стороны, и как много его взгляд на Феликса говорит окружающим. И что взгляд Феликса говорит не меньше, он тоже не подозревал. А окружающие всё прекрасно видели.