И пусть темна ночь

      Ночи Вигрея холодны и жестоки. Каждый прочувствовал это с самого раннего детства, когда ещё не знал ни одного слова и мог лишь беспомощно просить молока у нервной матери. Знание это появлялось раньше, чем осознание самой жизни и куда раньше слова «мама». Но ночи вне городских стен, в мёртвых пустошах были куда хуже.       Небо было даже не чёрным, грязно-серым из-за вечного бурления свободной энергии, острый зрачок луны жадно впивался в бесплодные земли, звёзд же не было. На Вигрее редко были видны звёзды. Продолжать путь ночью было полнейшим самоубийством, ещё большим, чем вообще сунуться в столь отдалённый угол материка в погоне за богатством. И они остановились на ночлег, примостившись у обглоданного временем скелета древнего дракона, столь огромного, что можно расположить внутри целый город, притом не самый маленький. Разбили лагерь в его черепе, спасаясь от жгучего ветра. Натащили с каменистых холмов сухих кустарников для костра и сгрудились вокруг него в гробовом молчании, каждый в своих мыслях.       Гарт не жаловал пустых разговоров всю жизнь, и эта тишина его вполне устраивала: ничего не мешало слышать каждый шорох в округе, узнать о приближении врагов или хищников задолго до нападения. Но некоторые порывались начать разговор. Торн беспрестанно кидал на спутников пытливые взгляды, решая, разрядит ли атмосферу одна из его едких шуток или лучше повременить, Зильда же мялась, открывая и закрывая широкий рот, но так и не начинала говорить. Впрочем, Гарт и так прекрасно знал, что она может спросить, и эти вопросы, он был уверен, вертелись в голове у каждого: «Может ну её, эту пещеру? Гиблое же место. Откуда мы вообще знаем, что там есть эти сокровища? Это только слухи». Но она так ничего и не сказала, и Гарт был ей благодарен за это.       До рассвета ещё далеко, а ветер постепенно усиливался, неся с собой пыль и запах чего-то гнилого, нехорошего, что хотелось выть сквозь сжатые зубы. «Плохой знак, очень плохой»       Либо ветер растрепал холм с закопанной добычей хищников, либо их нашли гнильцы. На них нападут волки, привлечённые запахом или мерзкие, не сдохшие как должно твари. При любом раскладе ночь спокойной не будет. «Паршиво»       Гарт вдруг с тройной силой убедился, что зря они сюда полезли. Не в череп, а в само это дело, задумавшееся и воплотившееся так быстро и неожиданно. Он пожалел, что втянул в это ребят, пожалел себя, хотя больше, конечно, себя ругал за то, что всеми силами убеждал их пойти. «Быстро управимся», говорил. Ага, как же. — Держите оружие рядом, — но им даже и говорить было не надо, все ребята опытные, тоже чувствуют. — Ветер восточный, но если хищники, то следите со всех сторон.       Они встали плотным кругом, спинами к потушенному костру. По правое плечо от него проверял тетиву на луке Торн, а слева замер его брат, широкоплечий Норт, взвешивая булаву в руке. Сзади шуршали поясными сумками Зильда и Варген, подготавливая заклинания. Сам Гарт вышел чуть вперёд, чтобы не задеть спутников тяжёлым и длинным мечом, когда-то отцовским. Теперь оставалось только ждать.       Время тянулось со скоростью безногого, подтачивая и так напряжённые до предела нервы, а чужое беспокойное дыхание мешало вслушиваться в тишину вокруг. Теперь уже и Гарту она казалось гнетущей, и он был бы рад уже сказать что-то ободряющее и скомандовать ребятам отбой, но снедало острое беспокойство, ясное понимание, что ни о каком «отбое» и речи быть не может. Что-то назревало. Кралось, а быть может было слишком медлительным, пока не обнаружившим добычу у старого скелета.       Когда, наконец, стал слышен шорох и копошение, Гарт был едва ли не рад, но быстро одёрнул себя: лучше бы они так и просидели до рассвета, напуганные и готовые к нападению, чем это нападение действительно бы случилось. Вдруг Торн еле заметно толкнул его плечом и одними глазами указал на один из холмов. Сначала ничего не было заметно, лишь продолжали приближаться звуки, но спустя недолгое время появились нескладные фигуры, заметно бурые на фоне серого пустынного камня. Гнильцы. Ожившие, полуразложившиеся тела таких же незадачливых наёмников, как они, и волчьи трупы в рваных шкурах. Ещё неторопливые, но неумолимые, шли с востока вместе со своим зловонием. Первыми почувствовали волки и завертели головами, пытаясь полуслепыми глазами их увидеть. Гарт поблагодарил себя и других за выбор драконьего черепа, как лагеря. Здесь их было хотя бы не видно, среди костей или на открытом пространстве шансов не было бы совсем. Он вдруг представил себе огромного дракона-гнильца, но тут же откинул эту мысль. Не до этого было, сейчас рядовой оживший труп был гораздо опаснее, чем какой-то придуманный костяной дракон.       Торн вопросительно посмотрел на него и натянул лук, но Гарт отрицательно помотал головой. Пока ещё был шанс, пусть и минимальный, что их не заметят. Пройдут мимо, отвлекутся на что-то ещё и они будут спасены, останется лишь убраться отсюда подальше. Напасть первыми — обречь себя на изматывающий и кровопролитный бой. Тем более, ещё неизвестно, сколько их там всего.       А гнильцы тем временем прибывали и прибывали, выползая из-за холма. Среди них Гарт увидел крыс и даже оленей — совсем редкого зверя на Вигрее. Видимо, кому-то очень не повезло при перегоне стада на продажу. Гарт мысленно пожелал бедняге упокоиться с миром и не стать частью этого месива мерзости.       Волк впереди толпы вдруг поднял высоко поднял голову и низко заклокотал порванным горлом. Их заметили.       Не было нужды командовать ребятами, все и без того знали свою роль. Маги творили щиты за их спинами, а Торн пустил первую стрелу, пробив тому волку череп. Гнильцам меть всегда в голову. Не важно, сколько мозгов у них осталось, повреди голову, и тогда он будет обезврежен. Волк упал, теперь уже навсегда, а остальные, обнаружив добычу, ринулись в атаку, кто перешагивая, а кто спотыкаясь о его тело и падая. Поднялся скрежещущий и отвратительно хлюпающий гомон.       Первыми до них добрались волки и Гарт снёс головы сразу двоим одним ударом. Они подступали большой группой, среди них тут же засновали крысы, которых было проще давить ногами, чем пытаться разрубить мечом. Варген поливал их огнём, Зильда же раздувала пламя, и оно перекидывалось на тех, кто стоял дальше. Торн, кого не мог достать стрелой, кромсал коротким клинком, а Норт дробил подобравшихся совсем близко булавой. Гарт старался держаться ближе к магам, двое братьев справлялись пока прекрасно. Щиты спасали, но были не вечны, они отводили челюсти и когти от них, путали гнильцов, но тратили слишком много энергии магов-элементалей.       И вот Гарта настиг первый укус. В икру, от гнильца, чьи ноги он перерубил, но не успел позаботиться о голове. Раны от укусов гнильцов что только не переносили, бывало, что пережившие атаку гибли всего через пару суток от заражения. Такие тела сжигали за пределами городов. Они бы не стали гнильцами, но своим разложением могли перезаражать других. Чума была и без того частым гостем в Вигрее. Пока у них были Варген и Торн, о ранах можно было не беспокоиться. Эти двое были хорошо подкованы во врачевании, один справлялся магией, другой травами. Но до этого момента ещё нужно было дожить.       Гнильцов становилось всё больше, а они разделились. Норта теснили олени с острыми концами полуобломанных рогов, Торн забился в угол у драконьей челюсти и отстреливался оттуда, пытаясь пробить стрелами рогастые головы. Варген размозжил голову гнильцу с мечом в груди и достал оружие, чтобы отбиваться от тех, кого было слишком опасно для себя жечь огнём. Гарт крутился рядом с Зильдой, рубя головы тем, кого она сбивала в кучи воздушным потоком. Начинало казаться, что бой никогда не закончится.       Из глазниц черепа посыпалась новая порция гнильцов, перед глазами всё смешалось в одно сплошное бурое пятно, а ноздри забились зловонием. Упавший гнилец зацепил его за плечи, и Гарт повалился прямо на него, и едва избежал укуса от другого, отпихнув ногой. Развернувшись, он кулаком продавил хрупкий череп упавшему и вскочил, чтобы броситься на тех, кто подбирался к Зильде. Торн вскрикнул. Гарт обернулся и выругался сквозь зубы: с оленями друг расправился, но теперь его окружила волна закованных в доспехи мертвецов, то и дело делая резкие выпады. Да, такие же незадачливые наёмники, как и они. Зильда поскользнулась на бурой жиже из гнилья и Гарт едва успел заслонить её от прыгнувшего волка, отбив его плечом. Зильда быстро поднялась на ноги и устремилась к Торну, у которого кончились стрелы.       Гарт перехватил удобнее меч и ринулся на оправившегося от падения волка. Тот был просто огромным и явно свежим, шкура почти не хранила на себе последствия гниения. «Проклятье, сильный, — только успел подумать Гарт, когда волк снова прыгнул и сбил его с ног, вдавив лапами в землю. Гарт ударил его кулаком в морду, но зверь лишь оскалился. — И живучий»       От волка его спас Варген, шаром пламени снёсший тварь с его груди. Гарт почувствовал, как его обдало жаром, и это чувство было самым приятным за эту ночь. Он кивнул другу и поднялся, кидаясь на помощь к Норту, вокруг которого уже высилась сражённая гора гнильцов. Вместе они оттеснили новоприбывших костяной стене и обрушивали на их головы атаку за атакой.       Где-то позади выругалась Зильда и закричал Торн. Норт дёрнулся, но остался рядом с Гартом, добивая последних у стены. Как только с теми было покончено, они кинулись на помощь остальным. Олень ранил Торна в живот и забил бы копытами, если бы не подоспевшая Зильда, отправившая гнильца к другой части черепа. Норт остался с ними, а Гарт бросился за оленем. Тварь была вёрткой и напористой, успела ранить его в плечо, но меч Варгена пронзил её прямо под подбородком. — Они не заканчиваются! — Зильда пыталась снести новых гнильцов от дыр в черепе, но за тем приходили новые. Варген побежал было к ней, но его сбили с ног крысы, бесчисленным множеством хлынувшие из глазницы. Гарт же отбивался от новых волков.       К рассвету гнильцов стало меньше. Совсем слабые, доползшие последними, они дохли один за другим, пока не образовали плотную стену из тел у отверстий в черепе. Гарт обезумевши метался от одной стены к другой, поджидая новую волну мерзости, но от гнильцов остались лишь трупы, мёртвые навсегда, и зловоние, на которое нутро уже не грозилось вывернуться наизнанку, так приелся этот запах.       Гарт остановился в центре черепа, пытаясь восстановить дыхание и привести мысли в порядок. Когда сердце перестало стучать как проклятое, он медленно огляделся. Норт и Торн лежали рядом. У Норта было обглодано лицо и не было ног, а от Торна осталось лишь туловище — брат до последнего прикрывал его. Тело Зильды повисло среди драконьих клыков, словно её тянули зубами и когтями вниз — вся спина и ноги были истерзаны. Оставался только Варген. Гарт никак не мог найти друга, бродя от одной кучи тел к другой, переворачивая и разгребая самые крупные. Слух уловил едва слышимый хрип, и Гарт бросился к горе волчьих трупов. За ними обнаружился Варген. Сильно потрёпанный, без пальцев на одной руке, но ещё живой. Гарт начал копаться в поясной сумке, спешно ища бинты. — Нет.       Хриплый голос Варгена прорезал тишину. Гарт тупо моргнул, не до конца придя в себя, и медленно вытащил руку из сумки, настороженно вглядываясь в лицо друга. — Что ты сказал? — Нет. Не надо. Можешь даже не пытаться.       Было заметно, с каким трудом давались Варгену слова, и Гарт принялся искать фляжку с водой, но и от той друг отказался. — Оставь себе. Нет смысла. Уходи. Ночью за запах трупов придут новые. Возьми жетоны. Я ещё могу сотворить огонь.       И Гарт, понимая, что друг прав, послушался, но до того ему было мерзко это делать, что в миг возненавидел и Вигрей, и гнильцов, и самого себя, и даже прагматичного Варгена, собирающегося спасти хоть его одного. Он снял с шеи друзей жетоны, последний снял с Варгена и тот слабо улыбнулся, подбадривая. Именные жетоны были с ними ещё со времён ордена, где их и сбили в один отряд, закалили сталью и болью. — Теперь иди. Молодец.       Гарт отвернулся, когда между оставшихся пальцев друга заиграло пламя, не поворачивался, когда пламя занялось над ближайшими телами, и не поворачивался, когда перекинулось на остальные. Он нашёл в себе силы лишь после того, как ушёл от драконьего скелета.       В костяной драконьей пасти полыхало пламя, вырываясь языками сквозь глазницы и ноздри, словно дракон вот-вот разразится огненным дыханием, что сожжет всё на вёрсты вокруг. Гарт был бы рад, если бы и его сожгло тоже.       Солнце поднималось всё выше, вырастая над холмом, где лежал скелет, и красил его кости в золото.