и в дождливый день я сбегаю домой.

Тяжёлые и серые тучи скрывали солнце с самого утра, будто не давая ему шанс на то, чтобы пустить хоть один лучик света на землю. Темнота делала практически невозможным встать с кровати. Хотелось продолжать пребывать в царстве снов, если бы не вечеринка, которая должна состояться через три часа. Казуха лишь немного прилёг подремать после долгой подготовки дома к празднованию, но в итоге спал полдня, из-за недосыпа этой ночью. Бессонница мучила его, юноша не мог заснуть, ворочаясь в кровати, а когда сон всё же настигал его, в голове появлялись образы бывшего друга. « – Томо? Прошу, скажи, что происходит... – Всё в порядке. Я просто чувствую себя не очень. » Сейчас Казуха жалеет о том, что поверил его словам. Он правда надеялся, что всё состояние Томо – обычный депрессивный эпизод, который ему был свойственен. Он так думал, когда мама друга сообщила ему о диагнозе парня. «Депрессивное расстройство». « – Алло? К-Казуха? – Да, это я. Что такое? – Томо... он...» Сон всегда обрывался на этом моменте, заставляя Каэдэхару проснуться в холодном поту, вскрикивая и жадно глотая воздух. Потом ему требовалось ещё много времени, чтобы уснуть, в тщетной надежде, что ему ничего не приснится... *** Пять минут до выхода и полчаса до вечеринки. Скара сидел в полной готовности, давно одетый в рваные джинсы, чёрную футболку и клетчатую рубашку. Весь наряд ему выбирал Сяо из своего гардероба, за что Куникудзуши пообещал, что будет в долгу. Он рассчитал время выхода, посмотрев по картам, сколько ему идти до нужного адреса, и, по особым математическим вычислениям, решив, что выходить надо в 20:10. Подобное удивительно для Скарамуччи, ведь он ни разу не приходил вовремя, тем более на какой-то праздник. 20:09... 20:10. Стрелка часов сместилась на нужную отметку, и Скара в ту же секунду подорвался с места, уже открывая дверь, как вдруг чувствуя, что его тянут назад, со всей силы швыряя в шкаф прихожей. От неожиданности он даже ничего не успел сделать, врезаясь спиной в зеркало, от чего то разбилось вдребезги. Осколки разлетелись по комнате, падая на пол с характерным звуком. – Маленький засранец, ты украл деньги из моего кошелька? Ты же был в моей комнате, верно? – с ярой ненавистью прошипел Дотторе, пиная парня в живот, от чего тот скрутился пополам, жадно вдыхая воздух, которого стало так категорически не хватать. – Я... кха, не был там... – пытаясь защититься от чужих ударов, Скара выставил руку вперёд, неосознанно прячась за ней. Но это не помогло. Отчим потянул его на себя, после чего снова кидая о шкаф, заставляя свалиться на пол с громким стуком. – Не пизди, я знаю, что ты заходил туда, подонок. И ты у меня отхватишь так, что никому и никогда ни о чём не расскажешь, слышишь? *** – Ты сам не свой, Казу. Чего так переживаешь? – Ху Тао сделала глоток шампанского из своего стакана, подходя к одиноко стоящему у входа в дом парню, который тут же обратил на неё внимание. – Дождь всё не прекращается. Может, он из-за него не стал приходить? – Не грусти так. Он наверняка очень хочет прийти, но, может, у него просто нет на это возможности? – выдвинула она своё предположение, на что Казуха помотал головой, тяжело вздыхая и отставляя стакан с алкоголем в сторону, молча рассматривая разбивающиеся о лужи капли дождя. Видимо, он так и не собирается прекращаться. *** Скара чудом вырвался из квартиры, запинаясь и падая, пока бежал. Дотторе не стал идти за ним, видимо, часовой пытки сына ему хватило. Весь потрёпанный, еле сдерживающий слёзы, Куникудзуши мчался по улице, не обращая внимания на прохожих, что кидали в него презрительные взгляды, полные недоумения из-за его внешнего вида: мятая и порванная одежда, кровь из носа и ужасная причёска. На это было плевать, как и на все светофоры по дороге. Машинам, которым и так стало тяжело справляться с управлением из-за ливня, приходилось останавливаться, чтоб не задавить бегущего с огромной скоростью мальчика, забившего на все правила дорожного движения. Боль из-за адреналина не чувствовалась, и это сейчас очень помогало, ведь из-за Дотторе тело могло бы ныть ещё очень долго. Хотя, сейчас Скарамучче было действительно плевать. Ему было страшно, о чем подумает Казуха. О чем подумает тот, кого он любит. Любит с детства. Почему-то, именно в этот момент он начал это осознавать. По щёкам текли слёзы, которые тут же сдувались сильным ветром. Он не понимал, что сейчас чувствует, полностью запутавшись в мыслях, до того момента, как после первого стука Казуха открыл дверь, одаривая одновременно тревожной, но по-родному доброй улыбкой. – Вот уж не думал, что в мой день рождения на пороге моего дома окажется старый друг, весь мокрый от дождя и в слезах... дурашка. Скара нахмурился, когда услышал «старый», выгибая бровь и получая в ответ милую улыбку. – Проходи. Не хочешь сходить в душ? – он проводил его по коридору вправо, впуская в ванную комнату. – Спасибо, Казу. – смущённо отвел взгляд Куникудзуши, закрывая дверь изнутри и раздеваясь. Адреналин прошёл, а потому тело ныло, как и ожидалось. Стоять на ногах было тяжело, хотя сил хватало. Оставив свои вещи на стиральной машинке, Скара зашёл в душ, закрывая кабинку и включая воду, которая тут же обожгла все раны, что ещё не успели зажить, заставляя прошипеть себе под нос. Терпеть подобное – уже привычка. Быстро управившись с водными процедурами, которые заключались лишь в ополаскивании водой, парень вышел из душа, ища глазами свою одежду, которой почему-то не было. Он обыскал везде, в итоге замечая, что вещи, уже мокрые, стираются в машинке. Пришлось натянуть на себя нижнее бельё и прикрыть низ полотенцем. Послышался стук в дверь, после чего Каэдэхара вошёл внутрь, рассматривая Скару. На его лице сразу показалась тревога и озабоченность, смешанные с сочувствием. – Лучше не смотри. Зачем ты положил вещи в стирку? – делая вид, будто бы его тело в полном порядке и здесь не на что обращать внимание, спросил Куникудзуши. – А куда мне их ещё девать? Постираем и зашьём, будут как новенькие. Я тут тебе принёс. – он отдал парню одежду, сложенную стопкой, на что тот кивнул, выпровождая Казуху из комнаты. Наконец, выйдя из ванны, Скара попал в коридор, где практически не было людей. А если и были, то те не обращали на него внимания. Глаза метались по комнатам в поисках Каэдэхары, пока дыхание захватывало по какой-то непонятной причине. Он чувствовал невероятное воодушевление, смешанное с желанием разорваться на части. Наконец, парень нашёл Казуху на балконе, опирающегося о перила и глядящего на луну. Она была почти полная, но всё же до ровного круга не хватало ещё чуть-чуть, что не делало её менее прекрасной. Аккуратно подойдя, Скара положил свою руку на плечо Казухи, обращая его внимание на себя. Дождь почти прекратился, и лишь редкие капли падали на землю, растворяясь в лужах. Сердце колотилось. Его охватило желание сказать нужные слова прямо сейчас. – Ты наконец-то тут? Я рад. – Казуха с нежностью во взгляде улыбнулся юноше. – Я хотел сказать спасибо, что пришёл. Ты как? – В порядке. А ты? – Я очень даже хорошо. Потому что ты пришёл. – Прости, что без подарка. У меня... – в горле появился ком, – не получилось его принести. – Всё в порядке, Дзуши. Для меня главный подарок – это ты. Я хотел... Вот он, момент. Почему-то, именно сейчас все страхи пропали. – Казу, ты похож на луну. А она... красивая. Несколько секунд молчания. Самые долгие несколько секунд в жизни. Он уже сто раз успел пожалеть о том, что сказал это. Да, Казуха нравится ему. Нравился уже давно... Но он отлично понимает, что это невзаимно. Зачем он это сказал... – Но я умру. – Идиот. – весь красный, словно рак, Скара выговорил это, чувствуя, как его притягивают к себе, оставляя между ними лишь пару сантиметров. — Иди сюда уже, дурашка, — и вроде бы Скарамучча уже хотел возмутиться и вставить свои пару ласковых в их диалог, но в этот же момент его губы накрывают чужие, со вкусом, наверное, клубники? Юноша погрузился в долгожданный момент настолько, что даже не мог понять, какие на вкус чужие уста. Единственное, что он мог сказать – губы Казухи были очень сладкими и мягкими по ощущениям. Сам же Казу аккуратно, не с напором, чтобы не спугнуть и без того маленького беззащитного синевласого котёнка, целовал брюнета, придерживая также любимого мальчика за талию, чтобы тот, не дай Боже, не упал от переизбытка чувств и смущения. Он может. На эти рассуждения Каэдэхара мысленно хихикнул, продолжая сминать чужие, слегка потрескавшиеся, уста. Тем временем Скара уже покраснел до кончиков ушей и, держа возлюбленного за плечи, передавал всю инициативу ему же, так как сам он и понятия не имел, что и как делать. Но к сожалению обоих, кислород штука не такая уж и вечная, и поэтому блондин первым отстраняется, сразу же поймав Куникудзуши в свои объятия. Прижавшись к чужой груди, словно он был в поисках того самого тепла, что являлось отчасти правдой, Скара шепчет: — И всё-таки, ты идиот... *** Никто не обращал на них внимания весь этот вечер, и, о Боже, как же это было приятно. Скара сто раз успел поблагодарить себя за то, что пришёл на день рождения к Казухе, за то, что успел, и за то, что признался ему в своей до невозможности сильной любви. Луна одиноко освещала небо, особенно украшая его в эту ночь. Пока где-то за стенкой подростки шумели и веселились, совсем позабыв об имениннике, Скарамучча с Казухой сидели на подоконнике, держась за руки и смотря в небо. Они словно выискивали в нём что-то, что скрыло бы их волнение по поводу этого момента. Тишина их никак не смущала, напротив – они чувствовали себя по-настоящему комфортно. – Так почему ты тогда уехал? – сглотнув ком в горле, выдавил из себя совсем неуверенно Скара. Ему было страшно это спрашивать. Он боялся какого-либо ответа на свой вопрос, но интерес взял верх. Казуха стушевался, подгибая под себя ноги и выдыхая воздух, прежде чем заговорить. – Томо тогда... умер. Вернее сказать, покончил с собой. Я не смог справиться с горем, а чувство вины за то, что я не смог ему помочь, съедали меня заживо. Мне было всего десять лет, и мама решила, что мне нужна была смена обстановки. Я тогда погрузился в себя и правда нуждался в этом. – он сдержал всхлип, что не ушло от взгляда Скары, от чего синевласый сильнее сжал его руку, как бы показывая, что он рядом. – Я не хотел уходить от тебя, не хотел вот так вот, честно. Но я... я был идиотом, это правда. Просто придурком, Муши. Прости, пожа–... Скара прервал его монолог нежным поцелуем в губы, самым мягким и чувственным, сжимая чужие руки как можно сильнее. Ему хотелось быть так близко, как это возможно. Казуха поддался поцелую, разделяя инициативу, в то время как по его щеке скатилась первая, а затем и последующие слезинки. Он отстранился, вытирая глаза, и будто не смея посмотреть на юношу. – Мне очень, очень-очень жаль, Дзуши... – Я не виню тебя. Казу, как бы это больно не было, я прощу тебя. Прощу за всё. Я просто не могу держать на тебя зла, это чувство убивает и разъедает меня всю жизнь, эта злость и обида... – он сглотнул, замирая на секунду и смотря на Казуху каким-то новым взглядом. Слишком влюблённым, готовым принимать и любить его таким, какой он есть. Казуха, уже не в силах сдерживать слёзы, бросился в объятия парня, те объятия, которые были ему сейчас нужнее всего. Им обоим. Скара и сам проронил пару слезинок, но ему не хотелось плакать. Ему хотелось просто растянуть этот момент ещё надолго. Момент, когда он в объятиях своего возлюбленного, и когда в голове заедает мысль о том, что у них всё будет хорошо. Обязательно.