и в дождливый день я сбегаю домой.

– Ты уверен, что хочешь вернуться? Ты же можешь остаться, мы что-нибудь придумаем... – проговаривал Казуха в футболку Скары, которого обнимал. Он не плакал, но было видно то, как ему этого хотелось. – Казу, всё будет в порядке. Да и, к тому же, если я не вернусь, то всё будет только хуже. А сейчас отчим с матерью, наверняка, даже не вспоминают меня. Всё хорошо. – он целует парня в макушку, после чего оставляет поцелуй на губах и выходит из квартиры, напоследок заглядывая в грустные алые глаза. По правде говоря, он и сам не был уверен, что всё окажется в порядке. Всю дорогу мысли были заняты реакцией Дотторе на его возвращение спустя неделю без выхода на связь. Дверь закрылась изнутри, и Скара, сразу, как только зашёл в квартиру, побежал в свою комнату, даже не разуваясь. Он хотел запереться, но... не успел. В двух метрах от своей двери, его потянул на себя мужчина, швыряя на пол со всей силы. Глаза застилала чёрная пелена, пока в ушах била кровь, будто он пробежал несколько километров за раз. Разглядеть Дотторе, что со всей силы ударял его в живот ногами, а тем более подняться с пола, сил не было. Парень лишь откашливался после каждого удара, пытаясь защититься руками, что у него совсем не получалось. Он даже не понял, как оказался в таком положении, когда Дотторе успел его избить, выкрикивая ругательства, и сколько времени прошло. Кажется, это всё длилось слишком долго, и одновременно невероятно быстро. – Грёбанный урод! – удалось услышать сквозь звон в ушах. – Ты хоть знаешь, как твоя мать переживала? Она каждый день плакала, переживала за такого подонка! – он снова и снова ударял его, даже не марая руки, пока Скара откашливался кровью, в попытках хоть что-то сделать. Сил что-то ответить не было, он старался хотя бы защититься, увернуться, но Дотторе оказался слишком силён. Вдруг мужчина схватил осколок от бутылки пива, нацеливаясь на Скарамуччу острой стороной. Последний не сразу это понял, но, как только осознание пришло, на него напала паника. Неужели, Дотторе сделает это? Да, ещё пару секунд, несколько криков и мужчина ударяет осколком прямо в сына. *** – Казуха! Казуха, ты тут? – сквозь головную боль, в надежде, что Дотторе его не услышит, шептал Скара. Тот удар его не задел, а наоборот замедил отчима, позволяя парню сбежать в комнату, заперевшись там. – Я тут! Что произошло? – послышался из трубки взволнованный голос Каэдэхары. – Дотторе меня избил... Он ломится ко мне в дверь. – Он всё-таки разозлился? Чёрт, я скоро буду! Не открывай ему ни в коем случае, и не бросай трубку. Скарамучча кивнул в ответ на это, будто не понимая, что Казуха это не увидит. По звонку было слышно, как Каэдэхара рассказывает обо всём Бэй Доу, как та вызывает полицию... но он уже практически ничего не понимал. – Алло? Дзуши, ты как? Не молчи, прошу! – Всё хорошо, Казу... – в ответ на это слышатся слова о том, что он скоро будет, поддержка и ещё что-то... он уже не понимал. Глаза закрывались, всё тело болело уже не так сильно, он будто ничего не чувствовал больше. Это не смерть, но нечто иное... Солнце в окне освещало улицу, будто бы всё было и вправду хорошо. Дети на площадке верещали, играя в догонялки, а их родители сидели на скамейках, читая журналы, пока бабушки у подъезда сплетничали о чем-то. Всё как обычно. Лучи света слепили глаза, из-за чего приходилось жмуриться. Спустя пару минут подъехали полицейские машины, а стуки в дверь прекратились. Сил соображать, что происходит, уже не было... В комнату стучится Казуха, с криками, чтобы ему открыл Скара. Вот чёрт... Он поднялся с кровати, в тот же миг сваливаясь обратно. В глазах снова потемнело, но он подполз ко входу в комнату, не обращая внимания на боль по всему телу. И вот, дверь открывается, а на пороге виднеется Каэдэхара. Где-то на фоне полицейские вяжут Дотторе... плевать. Казуха кинулся к Скарамучче, падая на колени и обнимая парня, прижимая к себе и целуя в лоб. – Всё будет хорошо... – прошептал он, перед тем, как Куникудзуши провалился в сон... *** – Доброе утро, милый. Ты долго был в отключке. Как себя чувствуешь? - слишком знакомый голос. Он сразу, даже не осознавая этого, понял, кто это был. А от осознания тут же стало легче. – Тётушка Мико? – юноша осмотрелся по сторонам, совсем не понимая, что происходит. – Да, это я. Ты в больнице, тебя госпитализировали. Ты помнишь, что произошло до этого? – она заботливо положила руку на лоб Скары, меряя температуру и улыбаясь положительному результату. – Кажется, отчим... избил меня. И я позвонил Казухе. Больше ничего не помню. – Всё верно, после этого ты отключился. Ты спал два дня. Знаешь, что произошло за это время? – получив вопросительный взгляд, Мико продолжила, – Дотторе посадили. Полиция узнала о наркотиках, и о том, что происходило по шрамам и отметинам на твоём теле. Хотя, удивительно, что там оказались укусы и засосы... не хочешь мне ничего рассказать? – ухмыльнулась Яэ, замечая покрасневшее лицо Скарамуччи. – Там долгая история... – Ха-ха, верю, дорогой. В прочем, сейчас не важно. Эи лишили родительских прав. – Что..? – сердце пропустило удар, пока в глазах застыла радость, заставляющая полностью проснуться. – Погоди, а с кем я буду... – Со мной. Если ты, конечно, не против. – она пожала плечами, делая хитрое личико. – Хотя, у тебя всё равно нет выбора, ха-ха. Нет, он не был против. Совсем наоборот – только за. Это то, о чём он всегда мечтал, но так боялся, то, что заставляло его дыхание сбиваться, а самого парня светиться от счастья. – А Казуха? Можно с ним поговорить? Мико хитро улыбнулась, вставая с края кровати и выходя из палаты, после чего вместо неё туда зашёл Каэдэхара. Он тут же кинулся к парню, обнимая его, но не со всей силы, скорее аккуратно и нежно, чтобы не задеть больные места. – Дзуши, Господи, ты так долго был без сознания, я очень-очень переживал... – чуть ли не плача ему в плечо, произносил Казуха. Он всхлипывал, пока одежда мокла от слёз. – Всё в порядке, ты же правду сказал. Всё хорошо, Казу... – он приподнял юношу за подбородок, целуя в губы. Но вся инициатива перешла Казухе, он целовал его так, будто они видятся в последний раз. Будто это единственная возможность быть рядом, и их разлучат сразу после того, как они отстранятся друг от друга. Он целовал нежно, но настойчиво, от чего воздуха стало критически не хватать. – Обещай, что не бросишь меня, Дзуши, прошу... – прошептал Каэдэхара ему в губы, роняя скупые слёзы. – Обещаю. *** Музыка в баре заглушала чужую речь, так, что даже свой голос было сложно услышать. В воздухе стоял запах перегара и алкоголя, кто-то кричал, кто-то дрался, но двое мужчин не обращали на это никакого внимания. Один из них выглядел как зек, другой же, наоборот, очень аккуратно и серьёзно, будто сбежал из офиса мэра. А между ними стоял чёрный чемодан. – Вся эта сумма, – заговорил прилизанный мужчина, открывая чемодан, – будет Ваша, если Вам удастся убить мальчишку. Дотторе поручил мне найти того, кто займётся этим. – Так просто? Убить шестнадцатилетнего паренька? А от чего этому Торре он нужен? – Скорее всего, личные соображения. Это не наше с Вами дело. Вы возьмётесь за дело? Расстрепанный мужчина рассмеялся во весь голос, протягивая второму ладонь, забитую татуировками, для рукопожатия. – Естественно, как же не взяться-то! – Отлично. У вас 24 часа. Все данные я пришлю вам на почту. Удачи, и не дайте ему остаться в живых.