там, где растёт энтропия

Это не так страшно, как ему казалось. Какое-то мгновение он думал: «без воздуха, кажется, можно жить!» Но нет — разумеется, нельзя. Без него можно только умереть. Это и происходило. И ещё оказалось, что это очень медленный процесс. В лёгких совсем не осталось воздуха, но вокруг всё ещё суетились люди, а не ангелы или черти. Медсёстры, какой-то незнакомый врач. Реанимация казалась Морти страшно скучной, поэтому он не стал следить за тем, что люди делают с телом местного Морти. Его невесомый призрак уставился в окно. По пустой дорожке, залитой нежным лунным светом, шёл мужчина. Он был высок и худ, ветер трепал полы его длинного пальто. Морти со смутным любопытством искал в нём черты Рика — только сейчас он почувствовал, что, кажется, даже надеется, что тот вернётся и вклинится в ещё один кошмарный сон, окрасив его синим сиянием мистерии. Рик. В умирающем мозге местного Морти вертятся кадры его несчастной жизни — и там только Рик, он один. Не слезливая мелодрама, не романтическая комедия, вообще не что-то существенное, но, боже, с каким голодом местный Морти цепляется за этот раздражающий мусор. Неужели я тоже был таким? Местный Морти не ответил, он был слишком поглощён сомнительным кино. Нахуй его. Он безнадёжен, он уже не сможет очнуться и посмотреть по-новому. В этом мире нет тепла вообще. Даже доктор Мейер оказался тихой мразью. Морти стало холодно, он промёрз до самой души («Какой, нахуй, души? Эта ебанина для бедных и убогих, она их утешает, как мамка обосранных детишек…», — я знаю, Рик, я помню). Мужчина скрылся из виду, хлопнула тяжёлая входная дверь клиники. Над раскидистыми деревьями висит крупная налившаяся красноватым светом луна. Местный Морти досмотрел свой последний сон про Рика. — Смерть мозга, 1:28, пациент переводится на искусственную вентиляцию легких. Морти присмотрелся к своим рукам: полупрозрачные, призрачные, но не исчезают. Ничего не происходит. Хм. Неужели он сможет жить в теле с мёртвым мозгом? Неужели ему придётся? Холодок ужаса проскользнул под толстый слой посмертного безразличия. В коридоре послышались голоса. Вероятно, другие врачи? Звуки речи сменились криками. Морти повернулся к двери, выжидательно скрестив руки. О, он уже заждался. Рик высадил дверь с ноги — и не только потому, что вообще всегда был склонен к театральщине, но и потому, что руки его были заняты: в одной он держал бластер, в другой — отрезанную голову доктора Мейера. С неё крупные капли крови капали на стерильный пол. — Этого можно не реанимировать, — сказал Рик, с жутковатой улыбкой бросая голову застывшей от ужаса медсестре Карен. — Он в своём лучшем состоянии. Медсестра завизжала и отбросила голову, а после выбежала из палаты, не переставая кричать и поскальзываться на лужах крови. В палате остались трое: тело местного Морти в растительном состоянии, Рик, пнувший голову доктора Мейера под койку, и Морти, призраком стоящий у окна. Судя по всему, Рик не видел его. Он энергично подошёл к Морти, вколол ему что-то, что лежало на подставке рядом, и принялся до боли знакомым жестом трясти его за плечи. Морти-призрак поморщился: он слишком хорошо помнил, как костлявые пальцы Рика впиваются в мышцы. — Вставай, приятель, належался уже! Ну! Поднимайся, бляха, ты нужен для… эээ… чего-нибудь. Но местный Морти не отреагировал. Что, собственно, не удивляло: мёртвых даже эта хватка поднять не в состоянии. Рик отпустил, наконец, бездыханное тело. Бросил взгляд на приборы. Пульс слабый, электрической активности мозга нет, самостоятельного дыхания нет. Задумался. Ясно одно: это не его Рик. Либо это каким-то образом вернувшийся Рик местного Морти, либо вообще третий. — Уже поздно, — наугад сказал Морти, подойдя ближе к единственному живому в палате. Он не надеялся, что его услышат. Однако Рик его услышал. Дёрнулся на звук, выдохнул сдавленным голосом: «Морти!». Стал искать глазами по палате. Глазами, в которых стояли слёзы. Морти не сразу поверил собственным глазам, подошёл ближе. Может, просто слезятся? Иногда от ранений в голову у старика бывали… Нет, невероятно — он плачет. По морщинам, опутывающим уголки глаз, бегут настоящие слезинки одна за другой, размывая пятна крови (принадлежащей, видимо, доктору Мейеру). Вообще его лицо выглядит маской скорби — застывшее, побледневшее до серости, со сжатыми губами. Быть не может! Неужели этому Рику не похуй на смерть его внука? Как это возможно?.. — Морти! — окликнул Рик, и от подавляемого отчаяния в его голосе Морти почувствовал ком в горле. — Я здесь. — шепнул он, подойдя ещё ближе. — Прости меня, приятель, — Рик страдальчески шарил глазами по тому месту, где стоял призрак Морти, явно его не видя. Наконец, он сдался и сел прямо в разводы крови, оперевшись спиной о койку и закрыв лицо ладонями. — Прости… Я опоздал. Я, сука, опоздал. Он действительно плакал. Беззвучно, горько, искренне. Морти облизнул свои призрачные губы — солёные от слёз. Не всем Рикам похуй. Местный Морти не напрасно был так привязан к своему. Оказывается, это было взаимно. И несчастный паренёк не узнает об этом уже никогда. Морти сел напротив Рика. Потянулся к нему и взволнованно провёл по тыльной стороне его руки. Внезапно раздался писк на его часах. — Так, что это?.. Квантовый датчик? Хм… — Рик вывел голографическое изображение экрана часов, принялся что-то там искать, попутно разговаривая с Сири. — Квантовые возмущения, ага… Это значит… Нужны данные со сканера. Нет? Сканер не запущен? А с каких хуёв? Нет, я буду брюзжать, а не отдавать команды. И делать что хочу, ясно тебе? Сука. Довела. Ладно, давай, запускай ебучий сканер. — Квантовый сканер запущен. Минута тишины. И, наконец, появилось голографическое схематическое изображение палаты, где фигурка Морти была окружена каким-то сиянием движущихся частиц. — Морти? — Да, Рик, это я. Его влажное ещё от слёз лицо озарилось такой радостью, что в груди у Морти запекло. Эта радость предназначалась не ему. Но он плавился от её лучей, как шарик мороженого на солнце. Вот, чего ты по-настоящему хочешь, да? Чтобы он так смотрел на тебя. И не было сил возражать внутреннему голосу. — Как ты там оказался, приятель? Ты нужен мне здесь, — учёный уже копался в таблицах и схемах, выведенных на экране. — Те-эээ-бя сдуло что ли во время предсмертной агонии? Один раз было что-то такое… На… Как её… Или… Или это результат несовместимости четвёртого импланта с местным оборудованием… Нет, тогда была бы какая-нибудь пиздорезка, а не этот цирк с квантами. Блять, да что… Надо ему сказать. Надо признаться. — Рик, я не… Я не твой Морти. — Погоди, не отвлекай… — пауза. — А? Что ты сказал? — Я не твой Морти. — В каком см… — Я не Морти из этого измерения. Прости. Мне жаль. Его руки застыли над схемами, на лицо возвращалась маска отчаяния. — Я понял. Ты его Морти. Что-то резануло ему слух в этом определении, но какой смысл спорить? И, конечно, абсолютно ясно, что это за «он». — Да. — Передай этому хуеплёту, чтобы он свою помощь в жопу себе засунул. Передай ему, блять, спасибо, земной поклон, спасибо, сука, за помощь. Мудак тупорылый. Если бы я не тратил время на этого врача, как его там, блять, да похуй — я бы успел… Я бы смог… Он замолчал, стиснув зубы. — Прости, — повторил Морти, медленно отходя к двери. — И за него извини. Он… Скорее всего, не твоего Морти хотел спасти. Рик не сдвинулся с места, он смотрел в одну точку, опустив руки. Совсем как местный Морти ещё совсем недавно. Дверь открывать не пришлось, можно было просто пройти сквозь неё. Морти шёл по белым коридорам, считая повороты и этажи. У нужной двери в каморку он появился раньше, чем рассчитывал. Вдох. Выдох. Шаг сквозь дверь. Но Рика внутри не было. Только сам аппарат. Сделав ещё один вдох, Морти шагнул внутрь и закрыл за собой дверцу. В твоих руках всё, что у меня теперь есть, и они дрожат, и они так ненадежны, ты можешь сломать все смыслы, которые я ещё не уничтожил сам. Чего я могу лишить тебя? Всего лишь жизни. А ты способен отобрать у меня гораздо больше: то, без чего жизнь не имеет значения. Самое сердце моей боли, от него расходятся агониальные лучи, питающие сарказм, азарт и ярость. Ты — частица в моём ядре, Морти. Ты — единственное, что делает меня стабильным. Ты вылетаешь, и начинается процесс распада. Я радиоактивен, Морти. И я должен тебя вернуть, пока не стало слишком поздно. Синее сияние вокруг его лица. Ядовитая усмешка за миг до выстрела. Шорох халата. Хлопок. Что за муть в голове во время перелётов? Голоса, образы, чувства. Морти каждый раз чувствует себя так, будто в процессе пролистал с десяток других Морти внутри себя, пока, наконец, не добрался до нужного. И так каждый раз. Шатаясь, он выбрался из аппарата. Рик, даже не взглянув в его сторону, продолжил подсоединять какую-то деталь к анализатору перемещений. Морти сделал несколько шагов. — Блять, — буркнул Рик, вертя в руках отвёртку. — Дай крестовую. Морти кашлянул, но автоматически подчинился. Наклоняясь над ящиком с инструментами, он поймал себя на том, что, кажется, чувствует себя дома. Дело не в этом просторном корабле, даже не в самом Рике, а в этой простой роли мальчика «подай-принеси», которую он выполнял несколько лет. Простая, понятная роль, он принесёт отвёртку, он будет полезным, и это хорошо. Внутри стало тепло. Про переданные Рику саркастические благодарности от другого Рика он благополучно забыл. Просто подал отвёртку, старик буркнул «спасибо» и продолжил что-то подключать. — Чо-как, Рик? — Порядок, Морти. Выясним уже, почему тебя шатает по якорным квантовым точкам? — Погнали, Рик! — Вот это мой малец! — Рик запустил испачканную смазочным маслом пятерню в его волосы, Морти просиял. И сразу же — сияя этой придурковатой улыбкой — он начал расслаиваться. — Подожди! — старик схватил его за запястье. — Анализатор! Контуры дрожали, реальность слоилась, каждый слой покачивался, как волна. Стены корабля исказились, одну из них разорвало несколькими порталами, из которых показались сначала чёрные блестящие военные сапоги, а потом и белые мундирчики Риков-гвардейцев. Навести резкость не удавалось: это наша реальность? Другая? Другое время? Будущее? Прошлое? Как это вообще понять? Несколько слоёв его самого уже пытались предупредить Рика, хотя уже было понятно, что того Рика, в чьей реальности это происходит, можно не предупреждать. Но остальные Рики ещё не в курсе, что наше местоположение известно и нужно ждать гостей. — Рик! Рик! — Морти накрыл своей ладонью его руку, застывшую над анализатором, но расслоившееся лицо Рика (невозмутимое почти во всех версиях) явственно теряло цвет и четкость очертаний. Морти уносило в другую реальность, это нельзя было остановить. Он увидел носок чёрного сапога на своем запястье. И окончательно разлетелся. Ты слишком держишься за жизнь для того, чей разум даже не пытается существовать. Сквозь тебя летит звёздный свет, и ты даже не пыль — ты лучи давно погасшей звезды, ты моё самое дорогое воспоминание, ты имя, Морти, ты отзвук имени. Когда не остаётся ничего, когда моё горло сжимает спазм, остаёшься ты. Ты ширишься, заполняешь, как воздух, всё пространство, расползаешься раковыми клетками по моему сознанию, и я вдыхаю тебя, я выдыхаю тебя, меня трясёт тобой. И самое ужасное, что… Хлопок. Щелчок. Звон гильзы. Дрожащей рукой он опускает пистолет — до смешного маленький, но при этом неестественно тяжелый. В прокуренной комнате вокруг стола для карточных игр несколько мужчин в костюмах, одна блондинка, одетая в зелёное с блёстками вечернее платье, и краснощёкий толстяк почтенных лет, чьи пухлые пальцы усеяны перстнями. На его бритой голове несколько татуировок, он нервно смеется и пьёт виски. — Для новичка ты неплохо держишься, Мортимер. — Я-я-я же говорил, что не боюсь смерти, — ухмыляется Морти, поправляя тонкий галстук на шее. В голове раздается голос Рика, и в первые секунды Морти проверяет, есть ли в ушах наушники. Ничего нет. Голос будто бы звучит прямо в голове. «Следующий выстрел в Большого Джо». И, спустя пару секунд паузы: «Блять, Морти, я тебе сто раз говорил не трогать уши. Ручонки прибери свои, блять, неспокойные». В голове само собой возникло воспоминание о том, чем занимались эти самые ручонки прошлой ночью в номере отеля «Веспула», когда они с Риком прикончили две бутылки джина. Голос Рика в голове неестественно откашлялся, после чего изрёк: «Не отвлекайся, ты на задании, пёс». «Есть, сэр!» — мысленно ответил Морти, и усмешка его стала самодовольной. Которая, кажется, раззадорила Джо. Он снял несколько перстней и поднял ставку. Потряс пустым стаканом, не оборачиваясь, и кто-то подлил ему виски. По мясистому, слоистому подбородку бежал пот. Один из мужчин в сияюще-белых перчатках перезарядил оружие. Аккуратно подал его Морти. Тяжелая рукоять приятно легла в ладонь. Морти не удержался и, намеренно затягивая паузу, погладил ствол пистолета, отчего Большой Джо нахмурился, блондинка восторженно приоткрыла рот, а голос Рика в голове прошипел: «Я тебе устрою сегодня ночью, сучонок мелкий». «Очень надеюсь на это», — мысленно ответил ему Морти, прицелился и выстрелил в Большого Джо. Спустя несколько секунд Морти разминал кисть руки, которую немного повредило отдачей, и смотрел на то, как из подвала пытаются вытащить увесистое тело Большого Джо, раненого в живот. Велик шанс, что он выживет, если найдётся врач, готовый оперировать пациента с таким весом. В любом случае, это победа. Морти медленно встал и принялся убирать в заранее приготовленную сумку всё то, что стояло на кону. В сущности, им нужны были только старинные часы, которые Большой Джо получил в наследство, но остальное тянуло на очень крупную сумму и тоже не помешает. На его спину опустилась почти невесомая ладонь. — Это было впечатляюще, мистер Смит. Неужели вы и в самом деле впервые играете в русскую рулетку? — Эээ… — «Веди себя естественно, тебе надо выбраться живым». — Да, я… Я быстро включаюсь в игру. Особенно, если правила не очень сложные. «Тупо», — прокомментировал голос Рика. Блондинка рассмеялась, поглядывая на него обжигающим взглядом. — Я знаю ещё несколько интересных игр, Мортимер, — сказала она, проскальзывая рукой к его локтю и сжимая его. — Уверяю вас, правила совсем не сложные! — Спасибо за предложение, мисс Капинелли, но разве вам сейчас не нужно быть с отцом?.. — Нет, поверь, с ним всё будет нормально, — она улыбнулась и крепче сжала его локоть. — И зови меня Сюзанна. Этажом выше раздался чей-то возглас: «Он мёртв! Умер! Всё, можно оставлять здесь!». Сюзанна не повела бровью, продолжая буравить взглядом лицо Морти. «Что-то тут нечисто, Рик» — «Согласен. Мой сканер достанет её только на улице, поднимайся вместе с ней». Наверху суета, личный врач Большого Джо, родственники, собака, доверенные. Казалось, на Морти никто не обращал внимания. Он молча протиснулся в коридор, неся сумку и ведя за собой под руку Сюзанну. Входная дверь была заперта. Не такая уж и плохая реальность, м? «Что?» — «Что?» — «Что ты там сказал про реальность?» — «Тебе показалось, Рик» — «По моей команде пригнись, у неё яд» — «Окей» — «Че-чего?» — «Кто там ещё?» — «Никто, это я просто…» — «Только что» — «Да никто!» — «Ты так упорно можешь покрывать только другого Морти. Пригнись!» Он пригнулся, только в процессе осознавая, что сейчас произойдет. Тело Сюзанны, неравномерно заляпанное кровью, покачнулось и упало в противоположную от него сторону. Кровь и мозги из разлетевшейся от выстрела светловолосой головы теперь покрывали всё вокруг: косяки, дверь, лестницу и, конечно, Морти. Он дрожащей рукой ощупал волосы, в них запуталось что-то мягкое, как омлет. «В первый раз, да?» — «А ты что ли не в первый?» — «Неа. И даже не во второй». «Хватит засорять эфир. Давай по плану дальше. В отеле разберёмся, как в тебя занесло второго Морти». Но местный Морти не был готов. Руки онемели, ноги стали мягкими и дрожащими. Надо мобилизовывать внутренние ресурсы, буквально поднимать с пола этого несмышлёныша и тащить… куда там условились? — «Чёрный джип через две улицы» — «Окей, сделаем. Давай, паренёк. Её мозги не оказались бы на тебе, если бы она ими пользовалась». Местный Морти только всхлипнул, но позволил поднять себя с пола. Зато послышался смешок Рика. Кое-как они вдвоём дотащились до джипа, где их ждал сурового вида чернокожий водитель. Тот молча кивнул на пятна крови, и Морти, ежась от холода, принялся снимать с себя все заляпанные тряпки: пиджак, штаны, узкий галстук и рубашку. В трусах, носках и майке он залез на заднее сидение, перед этим закинув туда сумку. За окном проносились лихорадочно-живые огни ночного Нью-Йорка. Город веселился в этот летний пятничный вечер. Смех, звуки музыки, запахи еды и сигарет… И Сюзанна была частью этого города, её плотью и кровью. А теперь её плоть и кровь… «Не думай об этом», — тихий, сосредоточенный голос Рика. «Почему?» — «Потому, что это не имеет значения», — ответил ему Морти. — «Ни её смерть, ни твои мысли об её смерти. Ты ищешь смысл только потому, что тебе больно. Но смысл только в том, что тебе больно. И всё». Рик одобрительно хмыкнул. Местный Морти шмыгнул носом. По его испачканным кровью щекам текли слёзы. «Я с тобой, приятель. Ты не один во всей этой боли». Рик снова хмыкнул. На этот раз, кажется, с некоторым удивлением. Отель «Веспула» явно не принадлежал к отелям высшей категории, но и не был ночлежкой для тех, кто совсем отчаялся. Старинное здание ткацкой фабрики с красно-фиолетовым кирпичным фасадом было окружено раскидистыми липами. Вывеска пряталась за ними, так что с дороги отель найти было бы не так просто. Чернокожий водитель всё так же молча уехал, оставив полураздетого Морти одного у одной из лип. Он подхватил сумку, пригладил испачканные волосы и нетвердой походкой побрёл ко входу. Есть ведь шанс, что Рик встретит его и не придется объяснять портье, почему он весь в крови? «В этом нет нужды. Портье обезврежен», — угрюмо ответил местный Морти. Когда он поднимался к номеру, его знобило. Слёз больше не было, но в груди жгла плотная и раскалённая тревога. Скрипнула дверь в номер — она не была закрыта плотно. Морти ожидал, что комната будет забита обычным хламом Рика — мониторами, процессорами, проводами и устройствами, инструментами и запасными деталями. Но Рик сидел перед одним-единственным очень толстым монитором, что-то печатал, а справа от него находился скромный химический набор, который большинство Риков не назвали бы даже походным. Он обернулся, оценивающе осмотрел Морти, после чего отключил какое-то мигающее устройство рядом с монитором. — Теперь ты больше не читаешь мои мысли? — Неверно. Теперь я не транслирую тебе мои. — А мои продолжаешь читать? — Ну да, — Рик невозмутимо поднялся из кресла и оторвал длинный лист данных, только что вылезший из принтера. — То, что в тебя занесло, действительно является Морти. И мне очень хотелось бы узнать, как он там оказался. Как ты там оказался, пёс? У тебя есть примерно четверть часа до того момента, как я начну считать тебя угрозой. Морти вздохнул. «Дай мне порулить, а то он не отвяжется» — «Без проблем. Я даже рад пока не особенно… существовать. Удачи». И выражение лица Морти изменилось. От страдания не осталось и следа, взгляд стал тяжелее и внимательнее, а на губах заиграла легкая усталая улыбка, которая совсем не вязалась с тем, что выражали глаза. На лице Рика отразилось удивление и напряжение. — Четверть часа? — Морти наощупь достал старинные часы, выигранные у Большого Джо, мельком глянул на них. — Значит я ещё успею принять душ. Не дожидаясь ответа, он бросил часы обратно в сумку, а сумку — к ногам удивлённого Рика, а после пошёл в ванную, на ходу стягивая майку. — Между прочим, четверть часа уже прошла. — Ну извини, мозги очень плохо вымываются из волос. А у вас там только очень жёсткое мыло и вообще никакого шампуня. Для крови — в самый раз, но мозги — штука деликатная. Рик снова хмыкнул, скрестив руки на груди. — И чьи ты уже смывал? — Свои. Твои. Чьи-то. — пожал плечами Морти, плотнее затягивая полотенце вокруг бёдер. — С любыми много возни. — Тут ты прав, пёс, — кажется, дед немного расслабился. В его руках появилась бутылка. — Будешь? — Что это? — Джин. — Видел я, что у вас после джина бывает, — весело улыбнулся Морти. Кажется, некоторое время Рик размышлял, как трактовать этот ответ, и в итоге, видимо, сделал ставку на выражение лица, а не на интонацию, достал два стакана и налил почти полные. — Ты не похож на моего Морти, — сообщил Рик, передавая стакан. — Ты вообще не похож на тех Морти, которых я видел. — А ты больше похож на учёного, чем на Рика, — откликнулся Морти, делая большой глоток. Как ни странно, Рик кивнул. — Потому, что у меня нет портальной пушки. Вообще нет и не было этой технологии. У нас тут регулярно бывают гости из других измерений, поэтому я в курсе основных научных парадигм и устройства Мультивселенной, но… — он посмотрел в стакан, где на поверхности джина плавало искажённое отражение его лица, — но я никогда не жил в ней. Морти уставился на него. Выходит, этот Рик больше похож на человека, чем на саркастичный, циничный, пропитанный отвращением к себе и другим кусок мудака, только потому, что не владеет технологией перемещений? — Вроде того, — кивнул Рик, видимо, прочитав его мысли. — А тебя, случайно, не за такие мысли выперли из родного измерения? — Нет, — задумчиво откликнулся Морти, садясь в одно из глубоких кресел, стоящих у кровати. — Но я… В какой-то мере… Владею технологией перемещения. И поэтому я меньше похож на человека, чем на… Рик рассмеялся. — И зачем ты прилетел сюда? — Случайно. Но вообще я вижу, что у вас тут весело, — хмыкнул Морти, глядя Рику прямо в глаза. Тот не смутился, присел на край стола напротив. — Ты, блять, долго ещё собираешься грузить других Риков тем, что хочется обсудить со своим? — его голос покрылся рябью помех, а черты лица неуловимо изменились. — Откуда ты… — начал Морти, но осёкся. — Рик? Это ты? — Кто ж ещё, сучка, — он принялся лихорадочно искать что-то на рабочем столе местного Рика. — На этот раз успел до того, как ты запрыгнул на этого додика. — Это самый нормальный Рик, — возразил Морти, смутившись. — Да ты что? — ядовито переспросил дед. — И даже ни в чём не повинных людей не убивал? И вообще, с каких пор тебя влечет к «нормальным» Рикам? Я думал, ты предпочитаешь самых отьехавших уебков. Морти отвёл взгляд. А потом внезапно вспомнил: — Гвардейцы, Рик! Гвардейцы из Цитадели! — Что «гвардейцы»? Они у тебя следующие в очереди? — С чего ты вообще взял, что я тут собирался кого-то соблазнять? — вспылил Морти, подаваясь вперёд всем корпусом. Полотенце съехало, Морти принялся нервно поправлять его, но ноги все равно почти целиком остались неприкрытыми. Рик оторвался на несколько секунд от поиска и, обернувшись, прошёлся многозначительными взглядом по ёрзающему в кресле внуку. Кажется, собирался сказать что-то едкое, но откашлялся, пробормотал: «у нас нет на это времени» и продолжил что-то искать. — Да что ты там ищешь? Я могу помочь. — Вот не надо мне тут… — Рик напряжённо застыл над рабочим столом местного Рика. На то было две причины: во-первых, он наконец-то нашёл квантовый маячок, который предусмотрительные политиканы из Совета Риков распорядились устанавливать на рабочих местах всех Риков (на которых они могут повлиять, разумеется). Блестящая платиновая монетка с днк-замком была прикреплена к клавиатуре с задней стороны и легко нащупывалась пальцами. Снималась тоже легко. А во-вторых, пиздюк оказался прямо за спиной. И при коротком взгляде на кресло становилось ясно, что в полотенце он уже, видимо, не нуждался. И вот мы снова здесь. — Чего ты хочешь? — хрипло, но хмуро спросил Рик, не оборачиваясь. — Несложно догадаться… — Морти подошёл вплотную и обхватил учёного за пояс. Блин, как хорошо, что он не видит, как у меня лицо горит от страха и смущения. — Задам вопрос точнее, — зашелестел белый халат, Рик резко развернулся и вперился в него препарирующим взглядом, от которого в животе Морти будто стальной тяжелый шар ухнул вниз. Стало больно дышать. Но слушал он внимательно. — Убить меня или съебаться? Как планируешь кончить? Морти хотел ответить какой-нибудь умеренно смешной шуткой. Морти боялся, что эта шутка будет совсем не смешной — или слишком смешной, и испортит момент. Морти допускал, что отшутиться не получится и придется отвечать на этот вопрос (который себе он вообще не задавал). Морти был почти готов к тому, что Рик не поверит, и придётся с ещё большим смущением подбирать оставленное на полу полотенце. Он был почти готов к этому под так хорошо знакомым взглядом, превращающим все его мысли в липкое месиво. Морти был почти готов почти ко всему. Но не к тому, что жилистая рука Рика уверенно пройдётся по его спине от лопаток к пояснице, оставляя расходящиеся волны мурашек, а после притянет его ближе — ближе к Рику. Взгляд его — теперь сверху вниз — не смягчился, но в нём будто бы мелькнула насмешка. Между их лицами появилась вторая рука Рика: жестом фокусника он продемонстрировал что-то… Что-то… Чирк-чирк-чирк. Показалось лезвие ножа для бумаг. Морти задержал дыхание. — Предпочитаю первый вариант. Морти шумно выдохнул, переводил взгляд с блестящего лезвия на шею Рика и обратно. «Блин, это что? О чём ты вообще думаешь? Что с тобой не так?» Голос местного Морти появился так не вовремя, что Морти приготовился просто задвинуть его куда-нибудь подальше, пока он тут не… Но внезапно накатили волны воспоминаний, будто местный Морти бросался ими в незваного гостя, чтобы вразумить. Совместные приключения. Искренний смех. Забота. — Давай не будем тянуть. — Рик, я… Они целуются на крыше небоскрёба, Рик орёт что-то про победу и трясёт в воздухе бутылкой шампанского. Искры повсюду, шампанское повсюду, губы Рика на вкус как шампанское, а опьяняют ещё сильнее. Он закидывает Морти на спину и торопится вниз, в их маленькую квартирку, заваленную научными книгами. — Рик… — Что? Передумал? Они целуются в коридоре, Рик хочет добраться до разложенного дивана, но Морти не даёт ему и шага сделать, он не отрывается от его губ и стонет, его сердце разрывается от любви, счастья и остатков адреналина, он запускает руку в седые космы Рика и сжимает их. И шепчет... — Я никогда не отпущу тебя, — лихорадочно шепчет Морти. Одной рукой он опустил опасно оголённое лезвие ножа, а вторую запустил в волосы Рика, оттянул их назад, заставив его запрокинуть лицо к потолку. Приподнялся на цыпочках и впился сначала губами, а потом зубами в шею Рика. Тот прохрипел что-то бессвязное, но явно матерное. Положив ладонь на его грудь, Морти почувствовал, как ускорилось его дыхание, как что-то изменилось в его осанке — и благодаря воспоминаниям местного Морти он знал, что так и бывает, когда… И что можно надавить. И он поддастся. И он не будет сопротивляться. — На кровать, — шепнул Морти ему в подбородок, ослабляя хватку в волосах. Как медленно он опускает голову… Всё тот же маниакальный взгляд с искрами насмешки, но теперь он тягучий и вязкий. Морти чувствует, как подгибаются колени, как он сам превращается в марионетку, он знает, что этот взгляд способен заставить его делать всё, что угодно. Он сам не способен сопротивляться — не способен и не хочет. — Я не похож на местного Рика, — хищная улыбка. И Морти отчего-то улыбается тоже. Просто потому, что нечего терять. Просто потому, что теперь и в нём плещется адреналиновый угар, желание и преданность. — Чем-то всё-таки похож, — отвечает Морти, кладёт ладонь на его затылок и осторожно целует в губы. Рик целует с ненавистью или с такой дикой жадностью, что губы начинают саднить. «Его бесит, что ты прав», — подсказывает местный Морти. «Хех, ясно. Спасибо за помощь», — отвечает он мысленно. И терпит этот порыв, отвечая на него с удвоенной нежностью. И Рик смягчается. Морти закрывает глаза. Внезапно Рик отстраняется, разрывает поцелуй. Садится на край стола. Хрипит: — Харе, блять. Тебя сейчас опять унесёт. Сначала Морти думает над ответом, но потом недолго копается в памяти местного Морти. Вот, это подойдёт. Опускается вниз, на колени прямо перед Риком, скользнув горячими ладонями по его бёдрам. Некоторое время просто смотрит, слыша собственное учащенное дыхание. Смотрит снизу вверх просяще, но тянет паузу, как советует местный Морти. Вот он, идеальный момент: Рик облизывает губы, застревая взглядом на него лице. И тогда Морти тянет вполголоса: — Пожалуйста, Рик… Молчание. — Пожалуйста… Рик… — ведёт ладони выше, но смотрит только в глаза — преданно, так откровенно показывая, что сделает всё, абсолютно всё. — Умоляю, Рик… Рик рычит, сжимая ладонями столешницу до побелевших костяшек. Морти и не догадывается, что от его просящего голоса и взгляда отдающейся сучки, перед глазами у Рика сплошная красная пелена. Он, блять, просто теряет способность соображать. Сука, этот мелкий засранец должен стонать под ним, он предназначен для него, это судьба, нахуй. И он сам напрашивается с этим его блядским взглядом и приоткрытым ротиком, будто я прямо сейчас медленно вхожу в него сзади… — Рик… — Морти сел на пол, раскинув согнутые в коленях ноги, упёрся левой рукой в пол, а правую положил на свой член, блестящий от смазки. — Пожалуйста… — он провел несколько раз рукой вверх-вниз, издав полувсхлип-полустон. Никакого стыда — только дикое эксгибиционистское желание показать Рику, от чего он отказывается. Он закрыл глаза и откинул назад голову, представляя, как Рик раскладывает его на этом столе, и с каждым толчком со стола что-нибудь падает, а Морти, задыхающийся от удовольствия, сдавленно пищит. Даже если Рик не поддастся, кончить на его глазах будет охуенно. — Блять, — услышал Морти и разлепил глаза. Рик опустился на колени между его ног, небрежно толкнул в грудь, заставив лечь. Морти выдохнул, готовясь к тому, что сейчас будет больно. Но вместо этого он лихорадочно, с громким звуком втянул ртом воздух: стало не больно, стал влажно и горячо, обжигающе горячо. Морти не поверил своим ощущениям и приподнялся, чтобы увидеть это: как Рик обхватывает ртом его член. Тесно, влажно и ритмично двигается, иногда добавляя кончик языка. Стало ещё лучше, когда, не выпуская член изо рта, Рик поднял на него взгляд: даааа, тот самый взгляд, тот самый Рик — маньяк и психопат, мудак и гений — его Рик. Не отводя взгляда, Рик взял до основания, Морти почувствовал, как головка упирается в его горло. Рик сглотнул, и Морти прошило невыносимое удовольствие, он спазматически дёрнулся, широко открыв рот в беззвучном крике. Рик проглотил почти всё, часть стекла по бедрам и подбородку. Морти подрагивал от остаточного удовольствия. «Спроси, как он» — «Нахуя? Я вижу, как он» — «Сука, ты неоперабельный. Я на опыте, просто делай» Рик вздохнул, обхватил ладонью тонкое предплечье Морти: — Как ты, приятель? — В порядке, Рик, — улыбнулся тот, приподнимаясь. — Я сейчас, — кивнул Рик и скрылся в ванной. «Можешь не благодарить» — «Я и не собирался» — «Да тебе только благодаря мне есть, от чего сейчас полоскать рот» — они оба засмеялись. «Ну ладно, подсобил. Сам-то долго опыт набирал?» — «Год» — «Год, блять?! Ты год к нему подходы искал? Нахуя столько хлопот? Какой-нибудь таблеточки не нашлось?» — «Хех. А ты любитель одноразовых вариантов? Твой Морти выжил только благодаря тому, что его расщепляет, я угадал?» Рик умылся холодной водой, прошёлся по волосам мокрыми руками и посмотрел в глаза своему отражению. В нём поднималось раздражение. — Нахуй тебя, — бросил он, глядя себе в глаза. Местный Рик самодовольно заржал. «Посмотрим, как долго ты протянешь. Там, кстати, что-то подозрительно тихо, ага?» И в самом деле. Рик быстро выскочил из ванны, вытаскивая из кармана монетку-маячок. — Морти, нам пора… Но в номере никого не было. На том месте, где только что лежал Морти, остались только следы. Следы сапогов.