там, где растёт энтропия

Он проверяет внутренний карман: телефон и кошелёк на месте. Застёгивает куртку и барабанит пальцами по стеклу пригородного поезда. Капли осеннего дождя неспешно стекают, за их рябью видно бледное лицо усталого подростка. Мешки под глазами, впалые щёки, всклокоченные, давно не стриженные волосы. Морти отворачивается. На станции Фокуура он раскрывает зонт и вслед за немногими работягами, до ночи задержавшимися в токийских офисах, двигается в сторону тёмного пятна на фоне освещённых улиц — небольшого парка. Во внутреннем кармане вибрирует телефон. Морти проверяет уведомления: предупреждение о грозе, сообщение от мобильного оператора о сбоях в сети и напоминалка купить спрей от насморка. Что ж, поздновато, ближайшая круглосуточная аптека в трёх станциях отсюда. Сегодня как-нибудь справится и без него. Шмыгнув носом, он убирает телефон обратно. Ничего. Привычно и горько Морти констатирует: сегодня ничего, ни слова от Рика, ни весточки. Прошло почти восемь месяцев с того момента, как Рик сделал нечто, что перевернуло их жизнь полностью. Или всё началось с Морти, как всегда? Как бы то ни было, приключения (в привычном их виде) закончились. В парке было вовсе не так темно, как показалось с оживлённой дороги у станции. Основные дорожки освещены редкими масляно-жёлтыми фонарями, а ветер здесь слышнее — по деревьям проходят призрачные волны шума. Пахнет озоном, мокрой землёй и чем-то ещё, чем-то химическим. Морти останавливается, принюхивается, но определить этот запах не получается. Может, бензин? Очередной работяга обогнал его и двинулся дальше, торопливо стуча ботинками по мокрому асфальту. Так что же тогда случилось? Ничего такого уж ужасного — в самом начале. Морти всего лишь словил побочный эффект от вколотого ему обезбола (в очередной перестрелке его угораздило навернуться со ступеньки и заработать открытый перелом), летал в облаках и снах с полчаса, а когда это закончилось, вел себя неадекватно: разговаривал сам с собой, прятался от вымышленных агентов, а после принялся целовать деда отнюдь не родственными поцелуями. Наверное, нет ничего удивительного в том, что Морти проебался и натворил делов, удивительным было только то, что Рик, со смехом стримивший весь этот цирк по одному из взломанных межгалактических каналов ТВ, почти в первые же минуты домогательств отключил стрим и с воодушевлением ответил на поцелуи. Спустя три часа Морти очнулся, долго краснел, извинялся, просил обо всём забыть (а запись стрима удалить). И извинения вроде бы были с насмешкой, но приняты. Только вот Рик уже не был прежним. По небу прокатился грохот надвигающейся грозы. Полыхнуло где-то за деревьями, а ветер стал таким сильным, что теперь приходилось сражаться с ним за право владеть зонтом. Морти то и дело догоняли волны ветра и дождя, толкая его вперёд. Зафиксировав в очередной раз зонт, он обернулся: ни одного прохожего больше. Здесь, в середине парка, он был один. Рик начал злиться без причины. Ладно, он и раньше злился без причины, бывало, но теперь ему не нужен был даже повод. Он мог сорваться просто за завтраком, посверлив перед этим Морти глазами, мог дать задание и через считанные секунды отчитать. Но это было ещё полбеды. Самое страшное начиналось тогда, когда он напивался, а делал он это так же часто, как и раньше. Он принимался нести какую-то околесицу про важность близких отношений, лез целоваться, предлагал какую-то мерзость, типа принять душ вместе с ним, то и дело гладил его так и там, где и как было совсем не нужно. Это было невыносимо, и Морти постоянно просил его так не делать, но как только в деда попадал алкоголь (или что он там пьёт), из него выветривалось любое понимание границ. Он перестал брать Морти в приключения, улетал один, возвращался усталым, похмельным и злым. Так прошло около месяца. С каждым днём он становился всё злее, а под алко всё более настойчивым. И однажды это случилось. Снова небесный грохот, ветер принялся так швырять капли дождя, что они казались маленькими колючими пулями. Морти зажмурился, стиснул рукоятку зонта. Ветер тут же вывернул зонт наизнанку и вырвал из рук. Он приземлился прямо в лужу. Морти, стиснув зубы, поплотнее закрыл ворот куртки и поспешил за ним. На самом деле, он почти не помнит, что было, потому что Рик вырубил его в самом начале — въехал по голове полупустой бутылкой виски. Дальше всё было расплывчатым и туманным: белое пятно халата Рика, его жёсткие пальцы на мортином предплечье, пьяное дыхание обдавало лицо и шею. Помнил поспешно снятые и скомканные джинсы. Помнил и вспышку боли, а после неё неожиданно и неприятно нежный голос Рика над ухом: «потерпи, потерпи, малыш». Он терпел и хныкал, как ребёнок, а когда всё закончилось, заплакал в голос, свернувшись калачиком. Рик принёс ему мазь от ушибов, но Морти даже не обернулся на его голос. Сквозь собственный плач он услышал, как хлопнула входная дверь и различил приглушённый звук запускаемого корабля. Рик улетел. Вернуть зонт в нормальное состояние никак не получалось, но и оставить его здесь нельзя. С вывороченным зонтом, продрогший и промокший, Морти продолжал движение — он почти вышел из парка. Какой-то странный звук послышался за ближайшими кустами. Кажется, это мяуканье? Вспышка молнии осветила кусты, но за ними ничего нельзя было разглядеть. Неужели, какой-нибудь потерявшийся котёнок? Сердце Морти сжалось. Он решительно свернул с дороги и направился к кустам. Рик улетел и больше не вернулся. Он был дома несколько раз с того момента, навещал Бет и Саммер, но выбрал такое время, когда Морти дома гарантировано не было. А два месяца назад от него внезапно пришло несколько сообщений на телефон. Это были загадочные инструкции: надо было в обозначенном месте взять деньги и паспорт, прилететь в Японию, снять номер в нужном отеле и захватить с собой кое-что из дедовой мастерской. Когда Морти прилетел и заселился, он получил ещё несколько инструкций: даты и места, когда и куда нужно отнести все эти вещи. Последняя дата — сегодня. И Морти ждал ещё каких-то инструкций (раз уж не похвалы), но — ничего. Ничего. За кустами то же самое — ничего. Дождь лил беспощадно, капли попадали за ворот куртки, джинсы прилипли к ногам. Морти походил возле кустов, пару раз раздвинул ветки сломанным зонтом. Может, показалось? Он прислушался ещё раз. Только густой шум дождя. И всё-таки, чем это пахнет?.. Он обернулся и столкнулся лицом к лицу с каким-то мужчиной, его лицо наполовину скрывал капюшон непромокаемой чёрной куртки. Запах усилился. Морти сделал шаг назад, не зная, что сказать. Незнакомец смотрел на него немигающими чёрными глазами, а спустя несколько секунд неожиданно завалился на бок, упал на землю и застонал. — Что с вами? Вам нужна помощь? — Морти присел рядом с ним, наклонился и попытался заглянуть в лицо. В этот момент незнакомец будто бы решил протянуть ему что-то. На секунду Морти показалось, что это какая-то бумага. «Инструкции!» — мелькнуло у него в голове за мгновение до того, как тряпка, пропитанная какой-то дрянью, закрыла ему рот и нос, и он потерял сознание. Ему снилось, что он плачет, свернувшись калачиком, а Рик рядом делает что-то научное и очень важное. В какой-то момент Морти набирается смелости и кричит ему: «Может, ты уйдёшь хотя бы?!». Рик пожимает плечами и отвечает: «Вообще-то, это ты в моей комнате». Морти говорит: «Я ненавижу тебя!» А Рик отвечает: «Я знаю. Иначе этого бы не произошло». Морти хнычет и уходит в свою комнату, по дороге прикрываясь одеялом Рика. Конечно, он за ним вернётся. Он его не оставит. — Голова болит? Пройдёт через полчаса. Полежи, не дёргайся. Голова и в самом деле сильно болела, глаза слезились, хотя в комнате было полутемно. Подвигав конечностями, Морти понял, что он привязан к койке, напоминающей больничную. Где-то у противоположной стены слышался тихий писк какого-то аппарата. — Я покину тебя ненадолго. — приглушённые шаги, хлопнула дверь. Голос показался Морти знакомым. Глубокий, низкий, сдавленный — он напоминал голос… Кого же? Что-то мимолётное… Снова звук двери. Снова шаги. — Мы не будем торопиться. Знаешь, я купил тебе билет на самолёт. Формально ты уже завтра будешь дома. Но позволь на более долгий срок оказать тебе гостеприимство. Что-то мимолётное… Но знакомое. Как он смог купить билет? Для этого нужны паспортные данные… Администратор! С прилизанной аккуратной причёсочкой с пробором. Невысокий улыбчивый японец лет 30. Администратор отеля! Морти дёрнул головой, чтобы разглядеть его, но от шеи в виски стрельнула адская боль и он снова опустил голову на подушку. Снова шаги, над головой Морти показался тот самый улыбчивый японец лет 30, он вежливо улыбался, набирая в шприц какую-то голубоватую жидкость. — Это обезболивающее. Я не хочу, чтобы ты покинул меня слишком рано. — П-п-подожди… — головная боль мешала думать. — Я… Меня кое-кто ждёт… — В самом деле? — заинтересовался администратор. — Да… С-сегодня придут новые инструкции… Если я н-не отвечу… То… — Какие ещё инструкции? — У меня в телефоне… Посмотри, я… Я разблокирую. Секунду подумав, японец отложил шприц и ушёл, вернулся с телефоном. Морти надавил на датчик, телефон разблокировался его отпечатком. — О, тут и в самом деле новые инструкции. — Серьёзно?! — Морти дёрнулся всем телом, голову снова прострелила боль, но на всё было уже решительно похуй, ведь Рик снова написал! — Что это значит? — хмурился японец, перечитывая сообщение. — По-по-покажи, я объясню. «Вторая дверь от операционной, ваза у окна, в ней пакетик с синим песком. Не открывай. Хозяина по возможности убей. Пакетик проглоти закрытым, используй завтрашний билет. Встретимся в Нью-Йорке». Морти медленно перевёл взгляд на мужчину. Того нешуточно трясло, он побледнел, а на лбу выступил пот. — Что это значит?! — заорал он, сделал шаг назад и уронил телефон из дрожащей руки. Кажется, он был парализован ужасом. — Откуда они знают?! НИКТО НЕ ЗНАЕТ! — Постой… приятель… Это… Это… Я клянусь, я никому не расскажу! — Ты! Ты проник в мой дом и как-то нашёл мой трансмутированный реальгар? Он хрипло пробормотал что-то невнятное по-японски, пятясь к стене. Морти медленно выдохнул. По телу прокатилась волна животного страха. Он был всё ещё связан. Но надо рискнуть. — Да. — тихо ответил он. — Они… они всё знают. Если ты… Е-е-если ты развяжешь меня, то я тебя не убью. Японец тихо заскулил, его взгляд шарил по предметам на столе с панической поспешностью. «Сейчас прикончит меня скальпелем», — обречённо подумал Морти прежде чем щёлкнул выключатель и свет в комнате погас. Несколько бесконечных минут в тишине и темноте. И внезапно послышался шёпот администратора: — Я знаю, кто тебя прислал. Только он мог знать. И он обещал мне заплатить, но решил, что умнее всех и что может просто забрать реальгар силой. Я по его приказу девять лет вырезал узоры на костях живых людей, чтобы добыть… Чтобы приготовить… И теперь он просто присылает ко мне киллера?! Он не знает, с кем он связался. Он ещё не представляет, на что я способен! Хотелось бы посмотреть в его лицо, когда он увидит! — шёпот стал дрожащим, но торжествующим. Он добавил ещё несколько слов на японском, после чего внезапно зажёгся свет. Администратор с безумной улыбкой стоял у постели Морти, правой рукой он высоко занёс скальпель. Удар. Ещё удар. И ещё. Морти зажмурился от ужаса и хлынувшей крови. А потом, выпучив глаза от глубочайшего охуевания, прислушивался к агонии умирающего японца. «Это и в самом деле было неожиданно». После того, как хрипы затихли, Морти ещё несколько минут лежал, глядя в потолок. Что. блять. теперь. делать. Как. нахуй. из. этого. выбираться. На полу пиликнул телефон. Правая рука автоматически дёрнулась — но нет, привязана она была надёжно. Ещё одно уведомление. Морти забился на кровати в бессмысленных попытках высвободиться. — И ты на него не в обиде? Серьёзно? Ни капли? — Что? Кто это? — он замер, покрутил головой и снова прислушался. Никого. Мёртвый похититель не издаёт ни звука. Это что, галлюцинации? — Даже после того, что он сделал? Не прикидывайся дурачком. Я и ответ в общем-то знаю. Просто интересно, как ты его будешь защищать. — Это глюки? — Нет. Я — это ты, твоя улучшенная версия. Честно говоря, я уже потерял нормальное значение местоимений. Блин, чел, это и не так уж важно. Ну вот и что? Я тебя сейчас распутаю — и ты снова помчишься тащить ему в Америку непонятный порошок в желудке? Куда ещё он должен без разрешения проникнуть, чтобы ты уже как-то пришёл в себя? — А ты можешь меня развязать? — А ты можешь перестать быть его шлюхой? Морти взвыл и крутанул запястья до обжигающей боли. — Просто хочешь сделать мне больно? — Да. Виски пробила раскалённая пульсация. Перед зажмуренными глазами неслись вспыхивающие частицы — сверху вниз прямо сквозь его череп. Вдоль позвоночника еле слышной трелью зазмеилась трещина от шеи вниз, расходясь болевыми лучами по пояснице. Морти кричал, а может и не смог — подобной боли он не чувствовал никогда прежде. — Хватит! Хватит! Он на четвереньках пытается отдышаться после рвоты. Его пальцы изувечены, сплошное кровавое месиво. Он поднимает голову, в глазах темнеет, но всё-таки он видит, он чувствует — рядом Рик. Какой-то чужой Рик, полный недобрых намерений. Это так похоже на… — Морти? Парень в желтой футболке кривится и выплёвывает (в точности, как это делает Рик, когда злится): — Морти, сучка. И ещё один нокаутирующий удар в лицо. Перед глазами пятнами разноцветной плесени проползают последние мысли. О том, что Рик всё-таки написал. О том, что руки больше не связаны. О том, что он простил Рика давным давно. О том, что не простил себя. О том, что за это он себя ненавидит. — Хайль Гитлер, ёбаные вы крысиные залупы! Буквально из окна вывалился Рик в немецкой военной форме, в дрожащей, обсыпанной пеплом руке он сжимал пистолет. — Что, нахуй? — уточнил он, осмотревшись. На полу в луже крови лежал японец, вскрывший себе живот. У стены, как загнанный зверёк, сжимал обеими руками голову Морти. На его запястьях болтались вырванные с мясом ремни. Оценив ситуацию, Рик на всякий случай пострелял в бездыханное тело администратора. Морти сжался ещё сильнее, и когда звуки выстрелов стихли, стал слышен его отчаянный шёпот: «просто уйди из моей головы, уйди из моей головы! Куда угодно!» Рик подскочил к нему, поднял за плечи и пару раз тряхнул. — Он там? Внутри? Морти там? Морти затрясся в рыданиях. — Видишь, ты для него даже не Морти. Дай мне поговорить. — Нет, нет… — Ты ему не нужен. Ему нужен не ты. — Блять, да не тряси так, у меня и так два вывиха. — Похуй, — лицо Рика озарилось узнаванием и искренней радостью. — Погнали, они идут за нами. У нас меньше трёх минут. — И куда? Молчание. Чёрные полосы проходятся рябью по твоему голосу. Ты сам из лакун и пауз, из ноябрьских сизых теней, из пустоты, заполняющей шприц. Тебе не терпится дальше лететь в промежутках между сиянием звёзд — в темноте цвета ежевичного сока. Мои вывернутые руки дрожат, но я задушу тебя ими, я смогу попасть в выпавшую ноту, в волновое равновесие… — В дурку, нахуй. Проверим тебя у одного надёжного доктора. У меня есть надёжный подпольный мозгоправ… — Нас везде найдут, Рик. — Если до этого они найдут у тебя какой-нибудь диагноз — тоже будет неплохо. Вообще я не особенно доверяю психиатрам, ну, ну, ну ты понимаешь, они ещё совсем недавно делали из мозга смузи в надежде, что в результате получится адекватный человек, так что… Но… На морозе и пизда — грелка, улавливаешь? — Пиз… Чего? Погоди, есть другой выход. Декогеренция. Я должен схлопнуться. — Да как, блять? Ты не частица, ты слегка побольше размерами, я даже в теории не представляю, как тебя схлопывать. Если только ты не намекаешь на… — Рик, есть одна идея. И она не моя. Морти высвобождается и поднимает с пола телефон, стараясь не стонать от ноющей боли в руках. Секунда — и телефон разблокирован. Он открывает последнее сообщение и читает дважды. «Проглоти пакетик, не открывая. Это единственный способ.» — Что это вообще такое? И откуда местный Рик знает, что… Морти уже не слушает. Он нашёл нужный пакетик с синим порошком, едва заметно блестящим. Маленький, проглотить его легко, даже не нужно запивать. Его подхватывает огромная белая волна. На заднем плане что-то кричит Рик, ему отвечает автоматная очередь. Вазу немного жаль. Остальное смывает блестящий, как рыбья чешуя, поток частиц, они пронизывают каждый предмет в бесконечном тоннеле реальностей и временных якорей, они с серебряным звоном падают, как первый снег, на сознание Морти, растянутое по временной прямой. Ещё секунда блаженства — и, наконец, пружина с характерным ЦАК-ЦАК стягивается, и Морти летит, задыхаясь от внезапного падения, куда-то вниз, вниз, вниз… — Тебе придётся признать. Он тебя изнасиловал. И этому нет прощения. Нет второго голоса в голове. Тишина. Сука, да вы издеваетесь? Из всех вариантов именно в этого долбоклюя? Блять, нет, нет, как это… Нет. Мне придётся признать. Он меня изнасиловал. И этому нет прощения. Сука, ну почему всё через жопу. Почему меня схлопнуло именно в эту реальность и именно в этом таймлайне. Наверняка на мне сейчас ещё и несколько мёртвых Риков. Блять, да за что.