Игра в тенях

Таки медленно приходил в себя, чувствуя, как болезненные ощущения исчезают, словно призрачный шлейф вчерашнего сна. Тело Томаса Вебера осталось где-то в разбитом модуле, на пороге смертельной ломки от наркотика. Здесь же, в его настоящем теле, нет ни боли, ни следа от мета-космилорида. Он чувствует лишь глубокую усталость и смешанные чувства облегчения и тревоги. Таки попытался освободиться, чтобы осмотреть свои руки на предмет следов от инъекций. Ему хотелось убедиться, что всё абсолютно точно в порядке. Зрение еще не полностью восстановилось, и он видел пока лишь только яркие пятна и темные мельтешащие сгустки. Чувство тревоги нарастало, парню хотелось проверить свое тело прямо сейчас. В эту секунду. Он судорожно потянулся к своей шее и схватился за кабели, но не смог сделать ни единого движения дальше, так как его руки тут же были прижаты к подлокотникам кресла в кабине погружения. Таки забился в панике, ощущение ломки начало возвращаться. Где-то на окраине сознания он понимал, что это фантомное ощущение, и у него не может быть ломки, потому что в данном теле он никогда не употреблял наркотики. Это физически невозможно. Однако полная рассинхронизация тела и мозга не дала этому знанию окрепнуть. Чем сильнее его прижимали к креслу, тем больше он сопротивлялся, чтобы вырваться на свободу. Перед глазами всё тряслось, кто-то звал его, но Таки как будто разучился понимать человеческую речь. Все смешалось в какофонию звуков, криков и цветных пятен. Парню показалось, что он сейчас снова потеряет сознание. И только его разум начал скатываться в такую, уже ставшую ему родной, темноту, как все звуки стихли, и в этой звенящей тишине Таки отчетливо услышал низкий голос, от которого он ощутил легкую щекотку под ребрами: «Это очень мило, но я предпочитаю избегать столь тесного телесного контакта при первом знакомстве…». Зрение мгновенно нашло точку фокуса перед собой, пятна исчезли, зрачки парня сузились до размеров булавочной головки. Таки обнаружил, что все это время не мигая смотрел на большой дисплей в лаборатории, на котором прямо сейчас проигрывалась запись их встречи с Йоханнесом Крейтцелом. Доктор Кармайкл стоял чуть в стороне и задумчиво смотрел на экран. Вокруг Таки собралась толпа сотрудников корпорации в белых халатах, которые прилагали все усилия к тому, чтобы прижать его руки и не дать выдернуть из себя кабели, так как это может повредить спинной мозг. 

Парень быстро окинул взглядом происходящее в помещении и вернулся к рыжим волосам на записи, которые когда-то мягко скользили по его плечу. Шея начала расслабляться, Таки непроизвольно обмяк в кресле, и удерживающие его руки стали ослаблять хватку. Однако его взгляд как будто жил своей собственной жизнью и все еще был прикован к длинным волосам на записи и яркой макушке. Он повел плечом, прогоняя ощущение чужой тяжести. Что-то перекрыло обзор, и возле уха раздался резкий щелчок. Таки дернул головой и хмуро посмотрел на Стоуна, который стоял прямо перед ним и уже убирал руку в карман. – Эй, Спящая красавица, прием! Земля вызывает Таки! Как ты себя ощущаешь? Что это было? Видение спало окончательно. Таки пора было вернуться к реальности. – Все отлично, – сухо прокомментировал Таки, будучи не в настроении вдаваться в подробности о своем состоянии. Он повернулся к доктору: – Как Нил? Что с дипломатом? У нас получилось? Что, черт возьми…– Таки начал сыпать вопросами. Но больше всего хотелось узнать про этого опасного парня. – Ной, с которым мы столкнулись на миссии. Что вы можете сказать о нем, доктор? Он пристально смотрел на доктора, но тот, казалось, слишком углубился в изучение данных соседнем дисплее, чтобы обратить на его вопрос внимание. – Таки, – мягко ответил он, – Я думаю, что нам лучше пока отложить этот вопрос. Тебе сейчас нужно отдохнуть и восстановиться, а после мы все обсудим. Но Таки не был готов отступить так просто.

 – Этот парень, он был чертовски опасен. Он ЕСТЬ чертовски опасен. Мы должны быть в курсе. Кармайкл наконец поднял голову и взглянул на него. Его лицо выражало смесь сожаления и усталости. – Это... сложный вопрос. Возможно, ты прав, но сейчас... – Доктор, – настаивал Таки, пытаясь удержать тон на достаточно вежливом уровне, – Ситуация, в которую мы попали, заслуживает разъяснения. В конце концов, после еще нескольких секунд молчания, доктор сдался. – Хорошо. Этот Ной... его настоящее имя Вейл, – устало продолжил Кармайкл, – Нам известно не так много. На текущий момент он официально признан террористом, у нас нет полной информации о его настоящих мотивах. Все, что мы знаем, - это то, что он постоянно вмешивается в ход наших временных операций. И, как вы уже заметили, он чрезвычайно опасен и…не совсем стабилен психологически. – Не совсем стабилен? – переспросил Таки, его голос звучал недоверчиво, – Да он решил взорвать нас всех даже ценой самого себя! К чертовой бабушке! Он намеренно взорвал свой модуль рядом с нашим! Это он-то «не совсем стабилен»? Я бы без приуменьшения сказал, что он натуральный псих! Кармайкл замолчал на некоторое время, и задумчиво рассматривал Таки. – Да, и мы знаем об этом, – наконец ответил доктор, обводя взглядом комнату, – Он представляет угрозу для корпорации, наших агентов и даже для самого себя. Как я уже сказал, у нас нет точной информации о его мотивах, но, кажется, он уверен, что мы разрушаем будущее человечества, изменяя события прошлого. Мы с ним видим эту ситуацию слишком по-разному. – А где его команда? – Таки серьезно наклонил голову в вопросе, глаза его светились новым любопытством, – Никто не может погружаться в одиночку. Однако мы не видели его сообщников. – У нас нет данных о его союзниках. Мы ничего не знаем об этом, и пока не можем засечь какую-либо специфическую активность во время их погружений. Скорее всего, они используют волновые обфускаторы или генераторы квантовых флуктуаций, чтобы сбить нас с толку. В будущем мы постараемся лучше скрыть момент вашего погружения, чтобы снизить вероятность вмешательства Вейла. Это был наш просчет. Таки вздохнул и погрузился в свои мысли. Однако пока он знал слишком мало, чтобы иметь возможность обдумать это слишком подробно. – Где Нил? – снова повернулся он к Стоуну, который все это время стоял, облокотившись на станцию погружения и слушал их разговор. Скорее всего, он что-то обсуждал наедине с доктором до того, как Таки очнулся. У него было серьезное и хмурое выражение лица. – Нил проходит обследование. Я заставил его под предлогом того, что мы выкинем его из команды, если он не пойдет мне навстречу. Я ответственное лицо нашего трио. Он не может ослушаться, если я настаиваю, – Таки смутно догадался, что обсуждалось с доктором ранее без него и почему у Стоуна было такое хмурое лицо. 

 – Вы должны видеть результаты в реальном времени. Какова ситуация с Нилом? Он член нашей команды. Нам необходимо быть в курсе потенциальных…рисков, – запнувшись, сказал парень, снова поворачиваясь к доктору, – Во время нападения в ресторане Нил повел себя…странно, – было трудно подбирать слова, чтобы описать ситуацию, не указывая напрямую, что с Нилом что-то не так. Никто не хотел, чтобы его отстранили от работы в команде. Но также ситуацию нельзя было игнорировать. Таки понимал, что то, что они видели, было не очень нормальным. Они любили Нила. Было больно представить, что команда может остаться без него. Особенно было жаль Стоуна, ведь Нил был для него как младший брат. Поэтому парни старались как-то сгладить впечатление от происходящего. – Это ранняя стадия СНП, – доктор прервал размышления Таки. Комната погрузилась в тишину. – На текущем этапе это лишь редкие вспышки болезни. Риски минимальны. Мы будем делать все возможное для замедления прогресса его состояния, однако не стоит забывать, что это лишь временное решение. Таки кое-что знал об этом. Все-таки многие из агентов со временем сходили с ума. Однако до этого момента он не сталкивался с этой проблемой лицом к лицу. Тем не менее в данную минуту он не просто «столкнулся» с ней, она еще и здорово зарядила ему поддых. Синдром Нейроперенапряжения, несмотря на беспрецедентное развитие технологий и прогресса, даже в 2475 году было особенно трудно лечить по многим причинам, помимо сложностей с простой нейрохимией. СНП в корне меняет образ мышления человека. Пациенты не просто изменяют свое поведение - их восприятие реальности становится искаженным. Это делает попытки психологической терапии крайне сложными, так как пациенты могут воспринимать помощь как угрозу и сопротивляться лечению. 

Большинство заболеваний воздействуют на конкретную область или систему организма, но СНП - это системное заболевание, которое влияет на множество аспектов ментального и физического здоровья. Это затрудняет разработку лекарств или терапий, которые могут эффективно лечить все аспекты синдрома, а также подходили бы для всех. Из-за огромных нагрузок на нервную систему агенты корпорации были наиболее подвержены развитию этой болезни. – В таком случае когда…когда он…– начал было Таки свой вопрос, но тут Стоун толкнул его локтем, и парень вынужден был проглотить продолжение, потому что в дверях появился радостный Нил.