Игра в тенях

Пока доктор ходил по лаборатории, посвящая всех в детали, парни заняли удобные места вокруг небольшого хромированного стола, с которого, возможно, недавно кого-то забирали по частям. На торце осталось маленькое бурое пятнышко, по которому Стоун, проходя мимо, невозмутимо провел большим пальцем. – Спасибо, док! Кажется, я прошел целый семестр нейроинженерии за пять минут, – Нил ерзал на стуле, настойчиво пытаясь отодрать кусочек кутикулы. Таки взглянул на него и ощутил зуд под ложечкой. – Прекрати… Тот весело ухмыльнулся, не открывая взгляда от своих пальцев. Доктор тем временем продолжил объяснения:

 – План я могу описать вам только приблизительно, так как на месте некоторые обстоятельства трудно спрогнозировать, однако мы постарались подсчитать наиболее удобное время прибытия для вас. – Я действительно надеюсь, что это будет не настолько «приблизительно», насколько было в прошлый раз, – задумчиво протянул Таки, рассматривая блики на поверхности хрома, – Иначе, я бы даже мог подумать, при, конечно, совершенно других обстоятельствах, что Корпорация не заинтересована в нашем успехе.

 И, словно у него на лбу вдруг появилась мишень, он ловко поймал на себе все взгляды, ничуть не смутившись. – Что касается прошлого раза, то, возможно, было бы более продуктивно отправить на задание жабу, чем тебя, – спокойно продолжил доктор, растягивая гласные, – Мы не обсуждали это, так как только с помощью Великого сознания в тот раз все закончилось удачно, хоть и хуже, чем я планировал. Однако ты сам знаешь, что случится, если вы провалитесь. 

 Доктор внезапно махнул рукой, и свет в лаборатории, среагировав на команду жестом, погас. Не осталось ни одной светящейся приборной лампочки. Все было поглощено непроглядной чернотой.

 Спустя тридцать секунд в тишине резко послышалось чье-то частое хриплое дыхание. Таки схватился за столешницу со всей своей силой, чтобы погасить приступ паники. Она была ледяной и мертвой, и мокрые, от такого же холодного пота, пальцы не могли зацепиться за скользкую поверхность. Он словно хватался за льдину, пока пытался выбраться из черного озера, но ничего не получалось. Он тонул. Погружался в холод и задыхался. – Хватит! – раздался дрожащий голос в темноте, – Хватит! Он пытается выбраться! – кричал Нил, повернувшись в сторону хрипящего Таки, но не решаясь дотронуться. Он водил руками вокруг утопающего, словно колдуя успокаивающие заклинания.

 – Хватит, док, ему достаточно. Мы всё поняли, – твердо добавил Стоун, скрывая дрожащие руки под столом.

 Через секунду свет снова включился, запищали какие-то приборы, доктор стоял в том же месте, молчаливо взирая на Таки.

 Тот какое-то время еще упирался лбом в блестящий хромированный металл, хватаясь за него руками, а затем, расслабив уставшие от напряжения плечи, поднял темный взгляд на доктора. Зрачки его были расширены, словно в них отражалась бездна. Словно вся темнота, которая укутывала комнату еще несколько секунд назад, была пожрана этими глазами. 

 Доктор спокойно смотрел на две темные дыры на лице Таки, а затем сделал жест для переключения слайда на огромном дисплее.

 – Очень надеюсь на это.

 Развернувшись боком к слушателям, Кармайкл продолжил свою лекцию:

 – Дата точки назначения примерно соответствует времени незадолго до начала Пифийских игр, точнее рассчитать не представляется возможным, так как разрыв составляет более двух тысяч лет. «Прорицатель» вычислил максимально близкое значение для погружения, но все же разница может составлять от одной до нескольких недель целевой временной линии. Из-за принципа неопределенности Гейзенберга и существующего принципа перколяции, при таком временном разрыве вычислительная сложность для системы растет экспонециально, – доктор сделал шаг в сторону от дисплея, чтобы открыть отображение графика. 

– Оптимальный план, который был предложен «Прорицателем» на основе имеющихся у него данных – участие в Пифийских играх. Победители игр традиционно получают в награду символические венки из лавра. Организация Пифийских игр была строго регламентирована, так что разобраться в этом на месте будет легко. Начнется все с охоты на зверя, которого, наряду с другими животными, в дальнейшем преподнесут богам в качестве жертвоприношения, это ознаменует начало игр. Затем после серии атлетических и творческих состязаний, пройдет праздничная процессия от древнего рынка в Дельфах до святилища Апполона, в конце чего будет награждение победителей игр. Кто-то из вас должен победить, – серые глаза доктора направились к сидящим за столом, на секунду дольше задержавшись на Таки, который все еще смотрел на дисплей отсутствующим взглядом.

 – Слишком много неопределенности, – хмуро заметил Стоун, – Принцип Гейзенберга распространяется не только на временные расчеты. Еще больше влияния он оказывает на расчет погружения в сознание. Мы не можем предсказать в каком именно теле окажемся. Это может быть раб, избалованный принц, не подготовленный к участию в каких-либо дисциплинах, чужеземец, не допускаемый к участию или молодой жрец. 

– Хорошо, что хоть не собака, – Нил оскалил свои белые зубы, не сдержавшись.

 – Слава Сознанию, что вас трое. Вероятностная возможность получить при погружении сразу трех собак слишком мала, а уж одну вы как-нибудь переживете, – отбил Кармайкл замечание, выразительно посмотрев на Нила, словно речь сейчас была именно о нем.

 – Не забывайте, док, что мы везунчики, – добавил тот. 

 Кармайкл, проигнорировав это, подошел к столу и, положив ладони на гладкую поверхность, продолжил:

 – Мне все равно как вы это сделаете, важен только результат. «Прорицатель» может рассчитать на таком временном расстоянии лишь оптимальную схему действий, однако я нанял вас, как самостоятельную команду, способную принимать решения на месте. Если бы мне нужно было что-то более предсказуемое, мы бы отправляли туда дроидов, а не людей, – его слова звучали так, будто он объясняет что-то несмышленышам, – После награждения необходимо поменять обычный венок на наш квантовый микрокомпьютер и преподнести верховному жрецу в дар, надев на голову, как выражение признательности и благодарности самому Апполону, он не посмеет отказать. Нашим системам нужна лишь пара секунд, чтобы получить данные, поэтому сразу после этого работу можно считать выполненной. Вопросы?

 – Когда погружение? – спросил Стоун, гадая в порядке ли Таки.

 Тот, молчавший все это время, буравил доктора темным взглядом, который Кармайкл будто совсем не замечал, из-за чего создавалось впечатление, что вся сила и власть в данном помещении была сосредоточена в руках доктора. Мужчина вел себя так, как если бы Таки был не более, чем просто недовольный котенок. 

– Прямо сейчас, – просто ответил доктор и шагнул за дверь лаборатории, не оглядываясь. 

 Нил пробормотал что-то нечленораздельное, и Стоун был близок к тому, чтобы отвесить ему подзатыльник, однако, посмотрев на Таки, сдержался и подошел к нему:

 – Как ты, Так? И, если ты сейчас скажешь «нормально», я выпишу тебе подзатыльник вместо Нила.

 – Нор… Стоун дернул пальцами. – Я…сейчас приду в себя… – послышалось с глубоким вздохом.

 Они посмотрели друг другу в глаза, и Стоун медленно кивнув, пошел навстречу команде ученых в белых халатах, начавших заполнять небольшое помещение. Таки вытащил пространственную сферу «Глаза Эры» из устройства, загружающего данные о временных координатах, и вставил в паз на своей ладони. Сотрудники помогли парням надеть специальные костюмы. Зашуршал ультралегкий, но прочный волоконный материал. Таки поправил специальный шейный коллар, обеспечивающий удобное положение головы, когда тело находится в бессознательном состоянии. 

 Уже полусидя в кресле для погружения, как обычно, он ощутил безжизненные автоматические прикосновения к шее. Сотрудники «ХроноСолюшнс» безукоризненно выполняли рутинную для них работу по подключению агентов времени к установке. Затылочную часть головы пронзило острое неприятное чувство – очередной кабель подключения занял свое место в шейном позвонке. Парень закрыл глаза и попытался расслабить каждую мышцу, неосознанное сопротивление внутренним вмешательствам создавало излишне напряжение в мышцах и усугубляло неприятные ощущения. 

 В левом ухе послышался пищащий звук – оборудование сигнализировало о готовности к погружению. Какой-то сочувствующий сотрудник, лица которого не было видно из-за медицинской маски и специального костюма, вдруг слегка сжал его плечо. Это сочувствие? Поддержка? С детства все говорили Таки, что он занимается почетным для страны благословенным Великим Сознанием делом. Разве не стоило радоваться за них? Но мысли об этом вспорхнули и разлетелись в стороны, будто стая напуганных птиц. Парню вдруг показалось, что из-под защитной шапочки ученого, дотронувшегося до него, выбилось несколько ярких снопов красных искр, и это стало последним, что увидел Таки перед тем, как его поглотила агония. Тело горело, будто по нему рассыпали пороховые дорожки и подожгли. Прикосновение к коже каждого сантиметра костюма отдавало взрывом фейерверка в мозгу. Нервная система искрилась от напряжения, плавилась наживую. Таки ощущал себя словно грешник, плывущий в кипящей крови русла Флегетона, пока наконец сознание не просочилось в другую временную линию, и все не поглотила непроглядная тьма, вобравшая в себя боль и безумие.