Игра в тенях

Его разбудил грохот телеги. Повозка, кажется, наехала колесом на приличного размера камень. Таки поднял голову, которая минуту назад ударилась о борт телеги. Под ним скрипели деревянные доски, а в нос врывался запах сырого дерева, металла и пота лошадей. В воздухе была пыль, поднятая множеством колес и шагающих копыт. Она придавала окружающему воздуху особый вкус — сухой и землистый. К сожалению, у него пока не было ни единого момента в одиночестве, чтобы связаться с остальными, используя «Глаз», а так как окружающие этого времени не могли видеть устройство, имплантированное в его ладонь, для них Таки бы выглядел натуральным психом, разговаривая с собственной рукой. Для психов в этом времени была уготована участь похуже, чем рабская, поэтому Таки решил, что пока не намерен падать еще ниже. Чем ниже положение, тем меньше возможностей, а он и так находился сейчас практически на самом дне социальной лестницы. Древние греки очень ценили физическое и умственное совершенство. Это отражалось в искусстве, литературе и спортивных состязаниях. Иногда младенцев с дефектами и вовсе оставляли в горах, на открытых пространствах или в дикой природе на съедение хищникам. В противном же случае такие люди могли полагаться только на семью или становились нищими. Делать свою жизнь еще сложнее Таки пока не планировал. Ему и сейчас оставалось только надеяться на побег или же на то, что его выкупит глупая богатая дама для постельных утех. А может и господин. В таком случае, возможно, он сможет получить больше свободы, выгодно используя симпатичное личико хозяина тела. Таки давно уже относился к таким вещам исключительно прагматично, стараясь извлечь выгоду из любого положения. Жизнь и предыдущие миссии научили его многому. К тому же, это было совсем не тем, чего он действительно боялся. Его страхи находились далеко отсюда, в темных лабораториях, в пожирающих его голосах, в кошмарах, живущих на донышке инъекционного прибора. «Сиреневый шепот» – так они это называли. Парень выглянул из телеги на дорогу: там медленной вереницей продвигались к воротам в город различного вида и размера повозки. Некоторые из них везли таких же, как он, рабов в цепях, другие нагружены различными товарами — от ящиков с фруктами до глиняных амфор с вином. Самых экзотических или опасных рабов перевозили не только в кандалах, но еще и в клетках. Похоже, старик Калимей не думал, что провалявшийся без сознания Таки, женщина с поврежденными ногами или запуганный ребенок действительно могут далеко убежать. Да и он был прав. Большую часть пути до города их окружала лишь дикая природа и ничего больше. К тому же в помощниках у старика был крепкий и здоровый Пелофен. Убежать от такого после нескольких недель мучительного недоедания было той еще задачкой. Как правило никто и не пробовал. Слева от них находилась телега, переполненная курами в плетеных клетках, их громкое кудахтанье смешивалось с лаем собак и ревом быков. Вокруг, на других повозках, Таки таки наблюдал разных людей — купцов, рабов, ремесленников и, конечно, множество воинов. Они разговаривали между собой, обсуждая дела или жалуясь на долгое ожидание. Кони, запряженные в телеги, неспокойно топтались, пугаясь громких звуков и внезапных движений. Многие окружающие ремесленники и торговцы, похоже, знали друг друга, регулярно сталкиваясь в таких вот очередях. Даже Калимей перекинулся к кем-то парочкой слов. Впереди, возвышаясь над дорогой, стояли городские стены Дельфов, массивные и величественные, построенные из светлого камня, будто отражавшего свет солнца. На стенах можно было разглядеть воинов в медных доспехах, их копья, словно иглы, торчали в небе. Солнце припекало, и Таки чувствовал, как капли пота стекали по его лбу. Однако они потихоньку приближались к воротам, и вдалеке уже можно было расслышать громкие крики стражников, которые проверяли документы у въезжающих в город. Каждый раз, когда телега двигалась вперед, раздавался скрип колес и глухое буханье лошадиных копыт по земле. Их телега подъехала к контрольной точке перед открытыми воротами. Стражники, одетые в медные доспехи и латные птеруги с плотно прилегающими шлемами на головах, проверяли документы у каждой приезжающей повозки. Их лица были серьезными, а глаза подозрительно окидывали каждого приближающегося. Рядом с двумя стражниками стоял еще один человек, который, похоже, руководил процедурой проверки. Он держал стилус и восковую дощечку, выцарапывая на ней какие-то слова. Когда до телеги старика-работорговца оставалось всего несколько шагов, Пелофен, нахально усмехнувшись, подмигнул одному из молодых стражников. Однако его уверенность мгновенно рассеялась, когда тот, строго посмотрев на него в ответ, два раза стукнул по мечу, висевшему на поясе. Пелофен потупил взгляд, и постарался занять как можно меньше места в повозке. В мыслях Таки развеселило это маленькое происшествие. Хоть он пока и не мог отстоять должным образом свою честь, из-за многочисленных ограничений, однако любая пакость в сторону обидчика была ему приятна. Пожилой Калимей, в свою очередь, оказался очень спокойным и представительным. Он с уважением протянул документы стражникам. Глаза одного из них остановились на женщине, сидящей в телеге, и затем метнулись к мальчику, который все еще напоминал мышь, забившуюся в стенную щель. Взгляд его был полон сочувствия, однако проявив должный своему посту профессионализм, он лишь спросил Калимея об истории рабов, и старик с некоторой неохотой рассказал, как они были приобретены. Со своей историей Таки уже был знаком, однако истории спутников слушал с интересом. Любые сведения внезапно могли оказаться полезны. Женщину, которая теребила обрывки своей накидки, звали Исидора. Раньше она была дочерью в семье ткачей из Фессалии. Ее муж был довольно известным ремесленником в области, однако после одного из нападений на их деревню, он погиб, а женщину продали в рабство. Что касается мальчишки, то Калимей сказал, что ничего не знает о его семье, однако звали его Ликос, и он был рожден на острове Лесбос. Скорее всего его родители были рыбаками, погибшими в шторм. Проверив все документы, стражники впустили их в город, известный своим оракулом и святилищем Аполлона и привлекавший паломников, торговцев и искателей знаний со всей Греции. Дома в Дельфах были построены из светлого камня и глины, многие из них имели декоративные фрески и резные деревянные двери. На улицах люди носили длинные туники, женщины украшали свои головы венками из цветов, а многие мужчины имели бороды и носили короткие хитоны. Воздух был напоен множеством запахов — от аромата жареной баранины и свежеиспеченного хлеба до сладковатого духа жженого ладана, который вьющимися струйками поднимался из многочисленных жертвенных алтарей. Почуяв еду желудок Таки резко объявил бойкот своему голодающему хозяину и взвыл, оповещая всех окружающих о своей трагедии. Калимей усмехнулся и, достав из грязного холщового мешка корку хлеба, бросил ее к ногам парня. – На, пожуй немного, еще не хватало, чтобы на торгах ты лишился чувств. Тогда за тебя и половину цены никто не даст, подумают, хворый товар я пытаюсь с рук сбыть! Только Таки зазвенел цепью, чтобы перехватить черствую корку, как мелкий, ютящийся с углу все это время Ликос, стрелой бросился к кусочку, и схватив его обеими руками, юркнул на свое место, как мышь-полевка, спасающаяся от лисы. Держа хлеб, как-будто это был кусок золота, он зыркал на Таки серьезными глазами. Наверное, гадал, бросится ли Таки на него с побоями или нет. В душе парень не особо высоко оценивал свои моральные качества, однако драться с семилеткой даже для него было слишком. Таки вздохнул и постарался сосредоточиться на сборе информации вокруг, пока их повозка пробиралась к рынку рабов по улицам шумного города. По пути можно было увидеть мастерские ремесленников, торговые лавки, где продавались изделия из бронзы, керамики, ткани, а также аптеки с разнообразными травами и мазями. Люди на улицах вели дела, обсуждали новости или просто наслаждались живописными видами оливковых рощ. Многие из прохожих, замечая телеги с рабами, уделяли им внимание — некоторые смотрели с сочувствием, другие с любопытством, а некоторые и вовсе проходили мимо, не обращая внимания. Немного потолкавшись на въезде на территорию рынка, Таки наконец смог рассмотреть его повнимательнее. Многочисленные палатки и самодельные столы были разбросаны по площади, а посредине стояла большая деревянная эстрада для демонстраций. Кругом пахло потом. животными, едой и пылью. У Таки снова зачесался нос. Громкие крики торговцев, предлагающих свой товар, смешивались с гулом разговоров покупателей, среди которого можно было различить резкие выкрики тех, кто предлагает свою цену за рабов, сменяющих друг друга на деревянном помосте.