Игра в тенях

Таки погрузился в мир, где реальность и галлюцинации переплетались в ужасающем танце. В этом полусне он видел своих родителей. Воспоминания были размытыми, словно картинки, плывущие сквозь пелену времени. Он чувствовал их счастье, тепло их присутствия, но эти ощущения были неуловимыми, подобно ускользающим теням перед рассветом. Внезапно мир вокруг обернулся кошмаром. Счастье сменилось страхом и болью. Звук удара, громкий и всепоглощающий, эхом отдался в его сознании. Он видел кровь, ощущал хаос, беспомощность, но все было слишком смутным и запутанным, чтобы полностью понять происходящее. Затем наступила темнота. Таки ощутил страх перед черной всепоглощающей бездной, которая смотрела на него в эту секунду и нашептывала на ухо худшие кошмары. Он пытался двигаться, кричать, но тело было застывшим, словно окаменелое, а голос отказывался подчиниться. Он не мог издать даже тихого стона. Ощущение было ужасающим. Таки чувствовал себя пленником собственного разума, борясь с темнотой, которая казалась бесконечной. Хриплый вдох. Пробуждение походило на выныривание из нефтяного озера. Черная вязкая жижа оставляла на нем осязаемые отпечатки, медленно отпуская разум и стекая с него обратно в ту, другую реальность, подобно маслу. Он еще раз глубоко вздохнул, пытаясь вернуться в реальность. Что бы это слово сейчас ни означало. Сквозь темные ресницы он увидел призрака рядом со своей кроватью, и резко отшатнулся. Рядом стоял Ликос, его маленькое хмурое лицо выражало беспокойство. — Сколько времени я был без сознания? — Едва слышно просипел Таки. Его голос дрожал, словно он все еще пытался отделить себя от кошмара, который только что пережил. Ладони ощутили влагу на постели, как будто кто-то облил его водой во сне. Отвернувшись, мальчик аккуратно по очереди загнул два пальца. Тайком. Видимо, он почти не умел считать. И уж точно не имел понятия о часах. — Вторую луну, — серьезно, стараясь выглядеть, как взрослый, а у взрослых, конечно же не было проблем с тем, чтобы сосчитать до двух, ответил Ликос. 
 Это плохо! Понимая, что он потерял так много времени, Таки ощутил новую волну беспокойства. Его тело все еще ощущало слабость, но разум становился все более ясным. Скорее всего подготовка к играм уже закончилась, если он посчитал все верно. Сегодня днем начнется действо. Он надеялся, что его команда провела это время с пользой. 

Впервые в жизни Таки так сильно зависел от других, и не то, чтобы ему это нравилось. Он буквально не знал чем помочь, не знал чем заняться. «Хорошо, что хоть не собака» «Ты настолько завидуешь мне, Алкетас, что хочешь трахнуть даже собаку, что ест из моих рук?» 
Его мысли опять вернулись к Вейлу и ночи, когда он потерял сознание. Знал ли Нил, что его дурацкая шутка окажется настолько пророческой? Таки хохотнул сам над собой, из-за чего Ликос ошарашенно взглянул на него, как на умалишенного.

 — Все в порядке, я посмеялся над своими мыслями, — отметил Таки, чтобы успокоить мальчика.

 Ликос сейчас помогал на кухне, поэтому через какое-то время он сходил и принес плошку с горчим варевом. 

 — Поешь, это придает сил, — намерения мальчика явно были благодетельны, но вот только…

 Таки поманил его пальцем, и, как только Ликос подошел чуть-чуть поближе, то слегка ущипнул паренька за щеку, от чего на лице у мальчика появилось косое подобие ухмылки. Очень мило! 

— Почему ты всегда хмуришься? Разве дети не должны быть более веселыми и беззаботными? — Поинтересовался Таки, хлебая густое варево, которое казалось ему совершенно безвкусным, но зато горячим и питательным.

 — Я не ребенок! Я уже взрослый мужчина! — Возмутился Ликос, надув щеки и сжав руки в кулаки, всем своим видом выражая праведное негодование. А затем, оскорбленный, он вырвал полупустую плошку из рук еще недоевшего раненного и умчался за дверь. Таки очень нравился этот мальчик, он напоминал Стоуна. Хотя они не были знакомы в столь юном возрасте, но Таки знал, что каждому в семье Мерроу приходится рано взрослеть. Стоун как мог, старался обеспечить своим братьям и сестрам счастливое детство, но кто мог вернуть детство ему самому?
 Сытый желудок приятно ощущался в теле теплом, и Таки, думая обо всем об этом, постепенно провалился в сон, удобно устроившись на подушке. 
Ликос разбудил его утром, грубо стянув со спящего ветхое подобие одеяла.

 — Мнм…что такое? — Таки пришлось собраться с силами, чтобы разлепить глаза, и обнаружить, что мальчик снова стоит у его постели подобно маленькому хмурому истукану.

 — Я…я хочу, чтобы ты отвел меня посмотреть на игры…— Ликос потупился, — Алтея сказала, что не собирается идти, так как все игры заканчиваются кровью, и она не хочет смотреть…А я уже взрослый мужчина! Я такого не боюсь, и хочу посмотреть! — Добавил мальчик и расправил грудь, как будто хотел казаться больше.

 Таки еще раз вспомнил о семье Стоуна. Ликосу тоже пришлось рано повзрослеть. Парень сел на кровати, скрестив ноги и подперев рукой подбородок:

 — Как взрослый мужчина, ты уверен в том, что хочешь это увидеть? Мы можем посмотреть на подготовку, купить что-нибудь съестное у заграничных торговцев, а затем пойти домой, — весело подмигнул ему Таки. Он прекрасно понимал, что мальчик-сирота уже успел и не такое повидать, но все равно, что-то внутри него хотело оградить его от излишней жестокости. 

— Уверен! Я уже мужчина! 

Таки вздохнул. Не созерцание крови делает мужчину мужчиной, но откуда мальчику знать… — Хорошо, я отведу тебя, если принесешь мне что-нибудь съестное с кухни. Я еще болен! Раны так болят! Кажется, я никуда не смогу уйти, если не восполню силы! — Он схватился за свой бок и упал на кровать, а затем тайком открыв один глаз заметил, как беловолосый мальчик уже бежал в сторону двери.

 Таки резко выпрямился, достал подаренный Вейлом кинжал, а затем спрятал его за пояс. Разумеется, он собирался пойти в любом случае, чтобы посмотреть на Нила.

 Нестерпимо захотелось связаться с остальными, но парень не знал о том, в каких обстоятельствах сейчас находятся его друзья, поэтому только лишь погладил себя по руке, где в его оригинальном теле сейчас располагался «Глаз», и отвел взгляд. Жуя корку свежеиспеченного хлеба, Таки и Ликос медленно продвигались через шумных и оживленных горожан, стопившихся у входа в театр, окруженный массивными белыми колоннами. Парень не упоминал «уже мужчине», что сегодняшние соревнования вообще-то посвящены музыке, стихам и пению, а не атлетике и воинскому искусству, поэтому внутри себя посмеивался, ожидая возмущенной реакции, на свой маленький обман. Ликос никогда не был в театре, поэтому, конечно же, не сразу заподозрил подвох, но уже хмуро озирался по сторонам, понимая, что они совсем не на стадионе. Архитектура театра была поразительной: огромная открытая арена с полукруглыми рядами сидений, высеченных прямо в склоне холма, позволяла зрителям наслаждаться представлениями под открытым небом. Широкая сцена внизу, окруженная колоннами и статуями, создавала ощущение величия и торжественности. Горожане всех возрастов и сословий собрались вместе, чтобы стать свидетелями этого культурного события. В воздухе плавали запахи уличной еды - запеченного мяса, свежих фруктов и ароматных специй, смешиваясь с древесными ароматами окружающих оливковых рощ. Таки вдруг остановился и сделал глубокий вдох, в попытке запечатлеть этот момент. В отличие от его родной временной линии, здесь у него не было ни устройств, позволяющих сохранять воспоминания и запахи, ни каких-либо других современных технологий. Только его память, которая, как доподлинно было известно, штука крайне хрупкая и ненадежная. Поэтому для уверенности Таки представил этот момент в виде осколка, врезающегося прямо в разум. Он будет надеяться, что тот не разобьется, ведь это все, что у него сейчас есть. Внутри театра царила оживленная, почти праздничная атмосфера. Люди общались, смеялись и делали ставки. В воздухе витало ожидание. Звуки разговоров и смеха отражались от каменных колонн театра, создавая удивительное эхо. Как только маленький мужчина, как его в уме уже называл Таки, осознал, что его обманули, он снова насупился, как волчонок, и перестал разговаривать, игнорируя присутствие темноволосого старшего товарища. Но все же тайком, не в силах смерить любопытство к новому месту, он зыркал по сторонам и рассматривал праздничную обстановку. Обратно мальчику было не уйти без Таки, хотя и музыкальные представления интересными ему не казались. Зрелому мужу, коим он был пока что только у себя в голове, хотелось битв и крови, хотелось зрелищ, будоражащих кровь. Что ж, Таки покажет ему, что не только битвы могут будоражить кровь! Он был абсолютно уверен, что Нил придумает что-то ошеломляющее для выступления. По крайней мере надеялся на это.