Игра в тенях

Таки открыл глаза и не сразу смог сообразить, где именно он находится. Сотни картинок из разных мест мелькали перед глазами. Иногда нагрузка на мозг становилась так велика, что он терял связь с происходящим на несколько секунд, силясь вспомнить, кто он и где он. Таки очень надеялся, что это не было признаком приближающегося СНП . Раз. Два. Он сделал медленный вдох, а затем выдох, параллельно начав в голове отсчет, как когда-то научил его Стоун, чтобы как-то собраться. Три. Четыре. Почему-то именно это знание очень хорошо отложилось у него в голове. Пять. Шесть. Семь. Его счет магическим образом совпадал с цоканьем копыт вокруг шатра, где он находился. Шатер! 

 Восемь. Девять.

 Таки наконец вспомнил охоту, вспомнил битву с огромным оленем. Кажется, он ударился о дерево и потерял сознание. Таки стало немного стыдно, когда он ощутил что-то сродни беспомощности. Надо было догадаться взять с собой оружие! 

 Десять.

 Прошедшие дни промелькнули в мыслях, словно запечатленные на старую кинопленку. Таки медленно поднялся с вороха меховых шкур, поправил свой хитон, надел потрепанные сандалии, умылся водой из кувшина и решил выйти осмотреться. Он не знал, сколько пролежал в шатре, но, если никто еще не уехал, то скорее всего не более одного дня. Во всяком случае ему не хотелось обнаружить, что снаружи никого нет, и цокот копыт снаружи принадлежал последним уезжающим всадникам. Ведь у него не было даже собственного осла, чтобы на нем уехать, не говоря уже о том, что он не имел понятия, как собрать обратно этот чертов шатер. Раздвинув полог, Таки огляделся и увидел, что, к счастью, лагерь еще на месте. Снаружи было темно, однако вдалеке виднелся огромный костер, а пути к нему были освещены факелами, привязанными к стволам высоких деревьев. Парень покачал головой, раздумывая над тем, насколько это пожароопасно, однако все равно пошел по освещенной дорожке в направлении более яркого источника света. Завороженный, он мотал головой, рассматривая огни. В его времени огонь существовал лишь в специальных образовательных центрах и ресторанах тематической кухни, имитирующих кулинарные традиции прошлых эпох. Человечество давно перешло на более мощные источники энергии и тепла. — Ты видел, какого огромного зверя убил Леандрос? — Шептались проходящие мимо служки, разносящие вино.

 — Говорят, он был огромен как гора, какая же силища должна быть у Леандроса! Кто-то из его свиты видел, как тот зверя копьем прямо к дереву пригвоздил! С одного броска!

 — Да врут все! Прямо к дереву, вот уж скажут тоже, Леандрос ведь не полубог какой-то!

 — Тише-тише, ты! Слуги продолжили шушукаться, но Таки уже не слышал их. Усмехнувшись, он порадовался, что его план сработал так гладко! Ну, почти гладко…поправил он себя мысленно, прихрамывая. В воздухе витал аппетитный аромат жареного мяса и вина. Вокруг костра кипела жизнь: слуги и рабы сновали туда-сюда, поднося напитки и еду влиятельным гостям. У огня на широких скамьях расположились самые богатые и влиятельные люди Греции. Кто-то приехал в охотничьем убранстве, украшенном узорами и перьями диких птиц, кто-то выбрал боевое облачение, в то время как другие предпочли более элегантные наряды, подчеркивающие их высокое положение и изысканный вкус. У некоторых из господ на коленях сидели рабы, юноши или молоденькие девушки. В их движениях читалась раскованное подчинение и уважение к хозяевам. По крайней мере внешне. Таки невооруженным глазом отметил, что они были привычны к такому положению и рассматривали это как большую честь и возможности. Красивые рабы, как редкие украшения, выдавали богатство и статус хозяина, так что каждый хотел похвастать подобным при любой возможности. Здесь обсуждались политика, охота, деньги и все то, что составляло жизнь местной элиты. Огонь костра отбрасывал мягкие тени на лица, создавая впечатление, что они были частью какого-то древнего ритуала. Впрочем, для Таки оно и было так в буквальном смысле. Парень поискал глазами Алтеона, Верховного жреца, хотя и не был уверен, что сходу узнает его. Из-за соотношения неопределённостей Гейзенберга количество точных данных, которые они могли получить было ограничено, поэтому приходилось четко расставлять приоритеты. Возможно, на жреце присутствовали какие-то отличительные знаки. Не найдя никого похожего, Таки покрутил головой и увидел, что огромная туша оленя была погружена на телегу. Значит, оленя повезут в специальное место, и жреца тут скорее всего не было. Пока Таки вертел головой, осматриваясь, он краем глаза увидел рыжую макушку, которую трудно было различить на фоне огненных всполохов костра. Парень направился в ее сторону, словно ведомый путевым огоньком. Встав за спиной у Вейла, Таки растерялся. Он видел, что сегодня рабы и прислуга делали совершенно разную работу. Разодетые в красивые одежды рабы чаще сидели на коленях, тихонько кокетничая или молча подливая вино хозяевам. Стоило ли ему сделать так же? На нем был пыльный хитон и сандалии, которые бороздили землю в схватке с оленем. Пережив это смертоносное приключение, видок у них был соответствующий. Замявшись на месте и не получив никаких подсказок от Вейла, который, будто намеренно его игнорировал, Таки так и стоял за ним, как истукан, услышав хихиканье, а затем и знакомый голос: — Наш маленький Лисимах, или как там теперь он сам себя называет, кажется, лениво проспал всю охоту? Если покойные родители именно так тебя воспитали, то ничего удивительного, что твой дядя решил тебя выбросить, и взять дела в свои руки! Таки поднял на него взгляд, и если бы глазами можно было убить человека, то Алкетас был бы уже мертв. В отличие от ситуации на пире, сегодня рассматривая всех присутствующих, сидящих на коленях ряженных юношей и девушек, он отчетливо понял, что рабы, слуги, и даже животные, принадлежащие кому-то, полностью отражают власть и статус владельца. Только Леандрос мог ему приказывать, только Леандрос мог поставить его на место…если сочтет нужным. Сегодня Вейл добыл самую ценную дичь в этом лесу. И сегодня он был здесь самым влиятельным. Таки облизал губы и сладко улыбнулся Алкетасу. 
— Мне очень льстит, что благородного господина уже которую нашу встречу так беспокоит вопрос где, с кем, и как долго я сплю, однако я беспокоюсь, что Эмилиан почувствует себя совершенно позабытым, если вы продолжите так часто обо мне думать! — Его голос был слаще меда.

 — Эмилиан? — Алкетас непонимающе задумался, а потом встретился глазами с русоволосым, который сидел прямо у него на коленях, и слабо улыбнувшись, погладил его по голове, — Ах, этот… — Мужчина неопределенно махнул рукой, и, улыбнувшись, снова перевел глаза на Таки. 

 Парню даже стало немного жаль русоволосого. Он делал все, чтобы завоевать внимание Алкетаса, но тот даже не помнил его имени. Это хорошо отражало отношение к рабам. Ты мог быть красивым, желанным, но только настолько, насколько может быть желанным красивое украшение. Рано или поздно захочется новое.

 Алкетасу только что захотелось. В его глазах зажегся интерес. Опасно! В эту секунду Таки сам себя проклял десять раз за желание вступить в перепалку, гораздо проще быть для всех здесь немым серым болванчиком.

 — Было бы интересно узнать, что еще умеет твой язычок, кроме как дерзить. Леандрос, я хочу, чтобы после ужина ты отправил этого наглого раба в мой шатер!

 Таки вздрогнул и перевел взгляд на Вейла, но тот спокойно смотрел на огонь, будто бы вообще не замечая сложившейся ситуации. Тем не менее через пару секунд он посмотрел на парня, в его глазах красиво плясал огонь костра, будто Таки смотрел на демона, восставшего из преисподней.

 — На колени. — Сказал он ровным низким голосом. Легкая хрипотца в его приказе придавала этому действу некую интимность, хотя вокруг них шумела взбудораженная толпа зрителей.

 В глазах Таки промелькнуло непонимание, когда он услышал Леандроса, к тому же, он совсем не хотел вставать на колени перед такой толпой народа! Глубоко вздохнув, парень нехотя опустился вниз. Ногу обдало обжигающей болью. Таки приложил немало усилий, чтобы это не отразилось на его лице. Затем Вейл взял кусочек мяса у себя из тарелки и протянул ему руку. — Ешь. Из легких выбило весь воздух. Он серьезно?! Таки поднял злобные глаза на Вейла, который все также спокойно смотрел на его унижения сверху вниз. Только кончики пальцев на его протянутой ладони слегка подрагивали, чего никто из других гостей не видел, потому что сейчас широкая ладонь рыжеволосого была прямом перед носом Таки. Он был так зол, что боялся взорваться. Не то, чтобы от его гордости за все эти годы много осталось, но Вейл методично работал над тем, чтобы уничтожить и эти крохи самоуважения. Таки повел носом рядом с протянутой ладонью. Мясо было свежеприготовленным и пахло вкусно, но мысль о том, чтобы взять этот кусочек из рук Вейла на виду у всех, кто высмеивал его ранее, скручивалась комком возмущения в животе парня. Спустя еще секунд пять внутренней борьбы он все же медленно приблизился к руке рыжеволосого и аккуратно подцепил кусочек мяса зубами, слегка задев ладонь мягким языком. Мясо было мягким и волокнистым, хорошо поджаренным и обтертым смесью душистых трав. Если бы не унижающие достоинство обстоятельства, Таки бы даже попросил добавки. Размышляя об этом, он поднял глаза и застыл — глаза Вейла, смотревшего на него в этот момент сверху вниз, горели, словно падающие звезды, совершенно разрушительно. Он протянул руку к лицу Таки и медленно провел большим пальцем по его губам, убирая что-то с лица, а затем, будто бы для этого ему потребовалось собрать все свои силы, повернулся к Алкетасу с сказал: 

— Ты настолько завидуешь мне, Алкетас, что хочешь трахнуть даже собаку, что ест из моих рук? — Звезды в его глазах погасли, оставив злую надменность. Вейл криво усмехнулся и показательно вытер руки салфеткой, будто секунду назад потрогал что-то мерзкое.

 Таки задохнулся от унижения и злости! Алкетас подскочил в ярости, кто-то закричал, что-то разбилось, но для Таки все эти звуки стали одной ужасной отдаляющейся какофонией, и он понял, что последние десять минут ощущал жар в теле вовсе не от костра. Сознание опять покидало его, накатившая резко слабость не давала встать с колен, нога горела, будто он случайно наступил в костер, и Таки был зол в два раза сильнее! Он буквально кипел от ярости. Неужто он взял за привычку каждый вечер заканчивать обмороком, подобно кисейной барышне?! Ему хотелось ударить себя по лицу, но руки уже не слушались. Закрыв глаза он упал бы прямо носом в землю, но ощутил, как сильная рука подхватила его, не давая попробовать траву на вкус.